Во-первых, с тактической и оперативной военной точки зрения это была блестящая операция. Она была чрезвычайно сложной. В ней было задействовано много эшелонов авиации, сначала нужно было вывести из строя средства ПВО и подавить другие военные возможности Венесуэлы, а затем долететь на вертолете до резиденции Мадуро, преодолеть тамошних защитников и захватить Мадуро и его жену живыми, после вернуть их обратно в Соединенные Штаты — это невероятно. Я думаю, это одна из самых удивительных подобных военных операций в истории. Для Соединенных Штатов это хорошая новость.

Остальные пункты — плохие новости. Я думаю, что на самом деле не было четко сформулировано, какова стратегическая цель этой операции, и неясно, какую выгоду получат Соединенные Штаты. В течение нескольких месяцев Штаты и президент Трамп заявляли, что Мадуро должен уйти в отставку, потому что он "лидер наркокартеля, который отправлял наркотики в Соединенные Штаты и убивал американцев". Но на самом деле из Венесуэлы в Соединенные Штаты попадает очень мало наркотиков. Фентанил, который больше всего беспокоит президента Трампа, поступает в США из Мексики. Кокаин, который экспортировал режим Мадуро и особенно его военные, производится в Колумбии, и этот кокаин по большей части не поступает в Соединенные Штаты.

Еще один тревожный момент, связанный с тем, когда США свергают режим и меняют режим в Латинской Америке. На протяжении всей истории таких случаев было около 45. И поэтому, если Штаты считают, что у них есть законное право применять законы США путем смещения и похищения главы государства, даже если Соединенные Штаты считают этого главу государства нелегитимным, потому что он или она не были избраны демократическим путем, что ж, это прецедент, который Си Цзиньпин может использовать на Тайване, или Путин — в Украине.

Я вспоминаю годы своей работы в правительстве США и думаю, что, если бы Путин похитил в свое время Михаила Саакашвили, Соединенные Штаты и наши союзники были бы возмущены и разъярены и, вероятно, предприняли бы действия, чтобы противостоять тому, что пыталась сделать Россия. Таким образом, это все для США — это очень тревожный прецедент. У Соединенных Штатов была ужасная история в Афганистане и Ираке, когда они свергали режимы и лидеров, а затем брали на себя ответственность за восстановление стран. Это были неудачные попытки Соединенных Штатов. Трамп ранее говорил, что мы больше не собираемся этого делать. Но он сейчас уже взял на себя ответственность за восстановление Венесуэлы, что означает для Штатов "трясину". Соединенные Штаты застрянут в этой задаче на годы, на десятилетия.

"Параллельно со строительными работами, ведущимися в Карабахе и Восточном Зангезуре, будут вестись работы в Нахчыванской Автономной Республике, будь то зеленая энергетика, сельское хозяйство, ирригация – сейчас там будут реализованы крупные ирригационные проекты, или туризм – мы объединим этот регион. Хочу еще раз повторить, мы бы сделали это в любом случае, но хорошо, что делаем это мирным путем. Армения только выиграет, потому что Армения может выйти и выйдет из нынешнего состояния тупика. Откроются дороги между Азербайджаном и Арменией. Будут открыты дороги между Турцией и Арменией. Армения получит доступ к железным дорогам Ирана через Нахчыван, к железным дорогам России через Азербайджан. То есть это выгодно и для Армении. Здесь не должно быть проигравшей стороны. Во всяком случае, с экономической и транспортной точек зрения проигравших не будет. Если кто-то считает себя проигравшим с политической точки зрения, то это, как говорится, его проблема. Но если каждый посмотрит на этот вопрос с точки зрения прагматизма, то сможет увидеть пользу для себя", — отметил глава государства.

"Я считаю, что следует серьезно отнестись к словам американского президента Дональда Трампа, когда он говорит, что хочет Гренландию. Но я также четко заявляю, что если США решат напасть военным путем на другую страну НАТО, то все кончится, включая НАТО, и, следовательно, будет нарушена безопасность, которая была установлена после окончания Второй мировой войны", - цитирует слова Фредериксен издание Bloomberg.

"О Гренландии мы поговорим примерно через два месяца. Давайте обсудим Гренландию через 20 дней".