По информации источников из правоохранительных органов, сразу несколько сибирских журналистов и пиарщиков в ближайшее время получат статус иностранного агента. Среди них Василий Дамов, руководитель коммуникационного агентства Sibmedia Agency (из Красноярска, сейчас релоцировался предположительно в Киргизию) и Елена Кутергина (журналист из Братска Иркутской области).

Кутергина известна тем, что системно организует медиа атаки на мэра города Братск (ранее Сергей Серебренников, сейчас Александр Дубровин) в своем тг-канале «Братчане», а также имеет связь со структурами компании En+, владеющей Братской ГЭС. Ранее полиция Иркутской области заводила дело на Кутергину о дискредитации Вооруженных сил РФ.

Оставайтесь на канале, подробности будут. https://news.1rj.ru/str/oabch

Проблемы возникают не только у журналистов и пиарщиков, связанных с компанией "En+". На днях СМИ сообщали, что за долги отключены майнинговые центры аффилированной с Олегом Дерипаской компании "BitRiver" в Иркутской области. Недовольство олигархом и его прокси в регионе зреет давно: из-за майнеров, потребляющих астрономическое количество электроэнергии, без света остаются множество новостроек, имеющие возможность вынуждены пользоваться генераторами. В этом году перед началом зимы терпение лопнуло. К тому же, Дерипаска и его клеврет Игорь Рунец за избыточное потребление даже не платили. Поговаривают, что их прибыли от майнинга существенно пострадали после двух недавних коллапсов на крипторынке. И решили пожадничать.

Оставайтесь на канале, подробности будут. https://news.1rj.ru/str/oabch

В данной ситуации неважно в каком канале инсайдеры разместили информацию.

Гораздо важнее, сбудется ли пророчество. А еще важнее для героев поста, понять как жить и продолжать заниматься профессиональной деятельностью в новом статусе - иноагент.

В Иркутской области открыли новый вид спорта – судебный пинг-понг между правой и левой рукой одного тела. Зрелище завораживающее.

Летом 2024 года федеральный центр запускает реформу электросетевого комплекса. Задача: каждый регион должен создать единый центр ответственности за надежность электроснабжения. Государственные сети предписано передать этому центру. Регионам установили срок: до 5 сентября 2024 года.

Главное начинается дальше.
ОГУЭП «Облкоммунэнерго» – государственное предприятие Иркутской области. По федеральному закону № 185-ФЗ ОКЭ должна передать сети системообразующей организации.

Служба по тарифам Иркутской области уведомляет «Облкоммунэнерго»: тарифов на 2026 год не будет. ОКЭ идет в Арбитражный суд Иркутской области и подает иск на Службу по тарифам. Региональное госпредприятие против регионального органа власти в региональном суде.

Суд встает на сторону госпредприятия. В ноябре 2025 выносит окончательное решение: «Облкоммунэнерго» сохраняет активы. Вопреки федеральному закону.

Это система, которую оттачивали годами:

2019 год – Иркутский областной суд отменяет приказы Службы по тарифам за 2015-2019 годы.

2022 год – суд признает незаконными параметры долгосрочного регулирования на 2020-2024. Снова в пользу ОКЭ.

2025 год, весна – ФАС России выявляет завышение расходов «Облкоммунэнерго» на 950+ миллионов рублей при установлении тарифов. Кто обжалует предписание ФАС? Служба по тарифам Иркутской области.

Пять побед за шесть лет. Безупречная статистика.

В Москве это замечают. В июне 2025 Комитет по энергетике Госдумы при участии Генпрокуратуры РФ обсуждает ситуацию в Иркутской области. Итоговая формулировка: «прекратить саботаж реформы».
Депутаты называют Иркутскую область проблемным регионом.

А «Облкоммунэнерго», которое так трепетно оберегают от федеральных посягательств, показывает «впечатляющие» результаты. За девять месяцев 2025 обесточений стало больше на 16%, их длительность выросла на 50%. ОКЭ работает с миллиардным убытком.

Получается интересная конструкция. Федеральный центр принимает законы для обеспечения надежности энергоснабжения. Регион через судебную систему эти законы блокирует. «Облкоммунэнерго» продолжает работать с растущей аварийностью. Люди рискуют остаться без света. Но зато соблюдена региональная солидарность.

Это уже не федерализм. Это региональный сепаратизм в судебной обертке. Москва говорит: передать сети, навести порядок, обеспечить надежность. Иркутск отвечает: у нас свои суды, свои законы, свое понимание федерализма. Будем судиться. Сами с собой. И побеждать. Федеральное законодательство подождет.

А 400 тысяч жителей ждать не могут. Им нужен свет. Зимой. В Сибири.

Слухи о выдвижении Валерия Рашкина в Госдуму от Иркутской области – это попытка союза двух главных «аллергенов» для внутренней политики. Диспозиция следующая: Рашкин – лицо уличного протеста и бенефициар «Умного голосования», которого система показательно «обнулила» через дело о лосе, а Сергей Левченко – иркутский экс-губернатор, сохранивший ресурсную автономию и личную обиду на Центр после жесткой отставки. Их возможная связка – это демонстративный жест фронды: два политика с «полуопальным» статусом объединяют активы ради политического выживания.

Выбор партнера не случаен: после ухода сильного одномандатника Михаила Щапова в Счетную палату Левченко нужен федеральный тяжеловес, способный удержать сложный протестный регион. Приглашение варяга-радикала – фирменный стиль иркутского патриарха и способ показать АП, что в своей вотчине он сам решает кадровые вопросы. Рашкин для этой роли подходит идеально: он узнаваем, умеет работать «на земле» и не боится конфликтов, что критически важно для мобилизации местного электората, традиционно настроенного против Москвы.

Единственный сценарий возвращения Рашкина в большую игру – это сложный пакетный договор, гарантом которого может выступить только лично Геннадий Зюганов, так как ни Юрий Афонин, ни другие функционеры не рискнут заносить эту фамилию в кабинеты на Старой площади. Лидер КПРФ может попробовать продать этот кейс АП под соусом «контролируемой радикализации»: лучше держать бунтаря внутри системы, где он связан партийной дисциплиной, чем оставлять его на улице центром притяжения несистемной оппозиции. Аргумент для Кремля звучит прагматично: верните мандат (хотя бы по списку), а мы гарантируем тишину по другим острым трекам.

🗳 Всё о выборах. Подписаться

Олег Дерипаска, один из ключевых игроков в клане "старосемейных", (Юмашев, Волошин, Потанин, Чубайс, Кудрин и др) получил чувствительный удар.

Претензии его компании EN+ на приобретение  иркутского ОГУЭП "Облкоммунэнерго" ( с прицелом на контроль за энерготарифами в корпоративных интересах) оказались несостоятельными.
Губернатор Кобзев совместно с полпредом Президента в СФО Серышевым сумели остановить движение соответствующего проекта постановления правительства РФ, которое лоббировал Дерипаска совместно с Волошиным.

Это свидетельствует о том, что Семья Ельцина утратила существенную часть своего влияния на исполнительную власть, что в перспективе может привести к аудиту, насколько эффективно функционирует приватизированная ими в 90-х  госсобственность.

К Дерипаске в этом отношении может возникнуть немало вопросов, учитывая, что En+, консолидирующая практически всю алюминиевую промышленность РФ, в течение долгого времени является убыточной, несмотря на благоприятную рыночную конъюнктуру в последние годы.

Дерипаска давно уже в пиздабола превратился. Искать в его словах истину или даже прогнозирования не стоит. Нищий олигарх, который олигархом то стал нечаянно. По воле других людей.

Просто шел мимо, споткнулся и – бац! – оказался мультимиллионером. Пусть радуется - у него алюминий подрос. И не пиздит. А то, знаете ли, такому прозорливому экономисту, визионеру масштаба Чубайса, как ему, простительно разве что молча золото носить, а не вот это вот все, понимаешь. А то вдруг кто подумает, что он всего лишь обычный человек, которому просто повезло оказаться в нужное время в нужном месте, а вовсе не гений финансовой аналитики, коим он, несомненно, является в своих мечтах, ну и на страницах благодарных ему изданий.

Так что, Олег Владимирович, лучше продолжайте молча делать деньги, а мы полюбуемся на вашу скромность и гениальность, не отвлекаясь на пустые разговоры. Право слово, с такими успехами ваши речи могут даже повредить вашему имиджу величайшего предпринимателя всех времен и народов.

Вторая попытка блокировки Telegram на территории страны завершилась полным провалом. Технические меры оказались неэффективны, а пользовательская активность в мессенджере не только не снизилась, но и продемонстрировала устойчивый рост. Официальные заявления о нарушении законодательства со стороны платформы не нашли отклика у миллионов абонентов, которые предпочли игнорировать угрозы и продолжили использование сервиса для повседневного и делового общения.

Эксперты единодушно отмечают, что, в отличие от истории с WhatsApp, массового исхода пользователей из Telegram не произошло и не предвидится. Ключевым фактором стала глубокая интеграция мессенджера в социальную и экономическую жизнь. Он трансформировался из инструмента для переписки в инфраструктурную платформу: через него координируется работа, ведется бизнес, управляются сообщества и потребляется значительный объем медиа-контента. Отказ от него для многих означал бы серьезные операционные потери и социальную дезориентацию.

Прямым следствием блокировок стал взрывной рост рынка средств обхода ограничений. Приложения- VPN-сервисы и прокси-решения занимают топовые позиции в рейтингах скачиваний в официальных магазинах приложений, их установки исчисляются миллионами. Это наглядно демонстрирует готовность граждан нести дополнительные издержки и усложнять себе цифровую жизнь, лишь бы сохранить доступ к привычному каналу коммуникации. Государство, по сути, собственными руками стимулировало население к массовому освоению инструментов анонимизации и обхода цензуры.

Однако эта ситуация чревата глубокими системными рисками. Недовольство и отчуждение, вызванные настойчивым стремлением власти ограничить свободный обмен информацией, продолжают накапливаться. Каждая новая попытка давления воспринимается как акция против собственных граждан, вынуждая их искать обходные пути. Таким образом, вместо установления контроля происходит радикализация цифрового пространства и воспитание у пользователей устойчивых навыков противостояния регулированию.

Деградация публичных каналов коммуникации уже стала ощутимой проблемой для каждого жителя страны. Попытка искусственно внедрить государственный мессенджер в качестве альтернативы провалилась из-за отсутствия добровольного спроса. Платформа остается маргинальным продуктом, используемым преимущественно по принуждению в отдельных госструктурах. Без административного насаждения и прямого приказа о переходе ей не суждено выйти из нишевого статуса, что делает бессмысленными любые инвестиции в ее развитие.

Сложившийся паттерн поведения власти создает порочный круг. Не сумев предложить конкурентоспособную отечественную платформу или достичь договоренностей с Telegram, регулятор возвращается к силовым методам. Но их неэффективность очевидна и лишь подрывает авторитет государства в цифровой сфере. Главная опасность текущего курса заключается в попытке "закрутить кран", не оценив давления в системе. Социальная коммуникация, подобно воде, всегда найдет выход. И если основной канал будет перекрыт слишком грубо, поток может прорваться в непредсказуемых и разрушительных направлениях, окончательно разрушив остатки доверия между обществом и властью.

Ничему советский российский бюрократический аппарат жизнь не учит. Совершенно ни-че-му!

Он как тот герой анекдота, который раз за разом наступает на одни и те же грабли, а потом смотрит на шишку на лбу и винит во всем мировой заговор. Попытки блокировки Youtube, WhatsUp, Telegram - это не просто «регуляторные меры». Это вторжение, наглое и бесцеремонное, в души и карман каждому жителю страны. От мала до велика! Школьник, который ищет объяснение теоремы Пифагора; бабушка, смотрящая рецепт в Telegram от любимой ведущей; предприниматель, координирующий поставки через WhatsApp - все они внезапно оказываются на линии фронта в этой абсурдной войне государства с… собственной реальностью.

Сравнивать это с пенсионной реформой, право, некорректно и даже легкомысленно. Те, кого эта реформа шлепнет по карману в будущем, сейчас больше озабочены тем, как посмотреть новый клип/фильм или списаться с друзьями. Они живут в цифровом «здесь и сейчас». А те, кто уже на пенсии, реформу, в общем, проскочили. Это был удар в живот, но не в душу. А вот когда лезут в душу российскому человеку, в его привычный уклад, в его смехнички, мемосики, канальчики и единственную связь с двоюродной сестрой из Казани - тут народ закипает. Тут он начинает осознавать, что у него за пазухой должна быть своя, личная, суверенная цифровая территория.

Исторических примеров — вагон и маленькая тележка! Вспомните анекдотичную, но яростную войну со Skype, которого «блокировали» лет пять, а он себе спокойно работал. Помните этот всеобщий народный квест по поиску работающих VPN? Он объединял и студента, и академика! Это был наш, народный, краудсорсинговый проект по цифровому выживанию. Каждый чиновник, подписывающий бумажку о блокировке «агрессивного» мессенджера, сам же вечером просит жену: «Дорогая, скинь мне в Telegram тот файлик, почта не тянет». Это же чистейшей воды когнитивный диссонанс!

Аппарат думает, что имеет дело с бездушными IP-адресами. А на самом деле он тычется палкой в гигантский муравейник живых человеческих связей, повседневных радостей и сиюминутных «нужно срочно». И этот муравейник отвечает феноменальной, юркой изворотливостью. Заблокируют один сервис - мигом вырастет десять зеркал. Перекроют протокол — энтузиасты в гараже за выходные придумают обход. Это как игра в «догонялки» с роем комаров при помощи баритонной трубы. Эффект - шумно, впечатляюще, но абсолютно бесполезно.

И в этой вечной погоне государство рискует просмотреть главное. Пока оно с серьезным видом воюет с «облачными призраками», реальные проблемы копятся и множатся где-то в стороне. Но бюрократия - она ведь как паровоз на запасном пути: у нее есть расписание, она ему строго следует, гудит и дымит. А то, что рельсы ведут в тупик - это уже техническая мелочь, не стоящая внимания машиниста. Главное - отчет о пройденных километрах. И новый циркуляр о запрете паровозов иностранного производства.

Роман Берг, Забайкальский край.

Как раз в Китае-то и понимаешь слово «живу» во всей его дерзкой, шумной, ароматной полноте! Ты стоишь посреди ночного рынка, где воздух дрожит от шипения масла в воках, а в уши бьют перепалки торговцев. Ты - часть этой могучей, неостановимой реки людей, которые не просто существуют, а с жадностью вгрызаются в каждый момент: строят, торгуют, спорят, едят, мечтают о новых небоскребах. Жизнь здесь - это глагол в повелительном наклонении и в умножении на полтора миллиарда. Она обжигает, как сычуаньский перец, и сладка, как засахаренный лонган. Ты чувствуешь пульс мегаполиса, который бьется в такт твоему собственному сердцу, ускоряя его. Тут не до рефлексии — тут нужно успеть!

А здесь, дома… Ох, дома-то что? Не жизнь, а сплошное выживание высшего пилотажа! Как будто играешь в стратегическую игру на сложнейшем уровне, где ресурсы вечно на нуле, а правила меняются, пока ты моргаешь. Нужно продумать каждый шаг: хватит ли до зарплаты, выдержит ли психика очередь в поликлинике, починят ли наконец лифт, который стонет, как призрак из прошлого? Это не река, а лужа, в которой мы мастерски лавируем между каплями дождя, чтобы не промокнуть насквозь. Юмор ситуации? Да он чёрный, как три кофе подряд после бессонной ночи! Мы же стали виртуозами в искусстве находить обходные пути, чинить то, что нельзя починить, и смеяться над тем, что, по идее, должно вызывать слезы. Наш быт - это квест с элементами абсурда и немалой долей сарказма.

Прозрачное, как стекло после долгой уборки, понимание капитализма и социализма у нас уже есть. Первый — когда ты сам за всё в ответе, и тебя прессует невидимая рука рынка, которая временами больше смахивает на тяжелую длань. Второй — когда о тебе якобы заботятся, но на практике это порой похоже на гиперопеку старенькой, глуховатой, но очень принципиальной тётушки. Мы эту теорию прошли не по учебникам, а на своей шкуре. Мы, как алхимики, пытались смешать одно с другим и получили… уникальный сплав, который ученые еще будут изучать поколениями.

Но ничего! Осталось всего лишь подождать результатов соцреволюции. Мы ждем. Мы мастера ожидания. Мы ждем в очередях, ждем у моря погоды, ждем улучшений, ждем чуда. И знаете что? В этом ожидании есть своя, особенная, сюрреалистическая жизнь. Мы строим планы на «когда всё наладится», спорим о будущем на кухнях, как заправские стратеги, и продолжаем жить — яростно, с ироничной усмешкой. Потому что дух-то не сломить! Он, как тот самый китайский перец, — где-то глубоко внутри сохраняет свой огонь. И когда придет время, мы будем готовы. А пока… пока мы живем этой странной, нервной, смешной и бесконечно дорогой жизнью, выживая с таким азартом, что любой казино позавидует. И в этом наше великое, необъяснимое умение.

Коллеги из канала Башни Федерации пишут, что, якобы, принято решение использовать переход в MAX как фильтр перед выборами в Госдуму.

Логика, по их мнению, следующая...
После появления каналов в MAX начали копировать туда основные площадки из Telegram, закупать рекламу и перетягивать аудиторию. Когда виток запрета Telegram наберет силу (июнь–август), авторам прикажут перейти в нацмессенджер. Внутриполитический блок хочет создать в нём вакуум мнений перед голосованием.

Вокруг идеи полной блокировки сложились три лагеря.
✔️Первый — равнодушные.
✔️Второй — интересанты: структуры Ковальчуков, семья Кириенко, директор ФСБ Бортников, министр Шадаев, глава Роскомнадзора Липов и другие. Они заинтересованы в контроле, трафике и ресурсах.
✔️Третий лагерь — противники блокировки. Сюда входят структуры Чемезова и Ротенбергов, имеющие свои каналы связи с Дуровым, первый замглавы АП Громов, глава МинОбороны Белоусов, секретарь Госсовета Дюмин и глава РФПИ Дмитриев. Перед выборами они намерены добиться снятия ограничений с Telegram, указав на неоправданные затраты и монополизацию.

Авторы, потратившие силы на каналы в MAX, окажутся отрезанными от аудитории. Telegram, освобождённый перед выборами, останется главной экспертной площадкой без ограничений. Диверсификация обернётся для создателей контента потерей читателей.

Интересная версия. Время покажет...

Роскомнадзор, словно заевшая пластинка, выдал свой фирменный комментарий: «Нам нечего добавить». Блеск! Честно, нам тоже. Абсолютно.
Мы уже представляем эту сцену: строгие чиновники в кабинетах, вздыхают, пожимают плечами и возвращаются к своим бесконечным совещаниям о «суверенном интернете», пока за окном бурлит цифровая жизнь.

А мы? Мы как сидели в Telegram, так и остаёмся. Прильнув к экранам своих коммуникаторов, как к костру в тёмном-тёмном лесу бюрократии. Наши каналы – наш кислород, наш информационный тонус, наш утренний кофе и вечерний разбор полётов. Мы за них держимся! Тот канал про котиков и политику? Надеемся, выживет. Тот, где разбирают бюджетные траты на космические туалеты? Обязан уцелеть. Те, кто махнул в убогий MAX – что ж, путь земля им будет… ну, вы поняли. Они уплывают на тонущей посудине в туман небытия, а мы машем им с берега, полного мемов, гифок и живого общения.

Давайте смотреть правде в глаза: большая часть пользователей – это не абстрактные «юзеры». Это мы с вами. Им оставаться – им и решать. А представители власти? О, они-то останутся! Твёрдо, на 146%. Тайными читателями, под серыми иконками без аватарки. Как же иначе следить за настроениями, ловить тренды, читать про себя же? Запретят им вести каналы? Возможно. На месяц-другой. А потом, элегантно спустив пар, они вернутся. История – она на репите.

Потому что альтернатив – НЕТ. Вообще. Ноль. Цифровая пустыня. Все эти попытки выдать бледную копию за шедевр выглядят как если бы вам предложили заменить Ferrari на детский велосипед с квадратными колёсами. И решение это – не просто выстрел в ногу. Это гротескное, сюрреалистичное цирковое представление, где клоун стреляет себе в обе ступни, пританцовывая и улыбаясь публике. Сами себе роют яму, сами в неё заглядывают и сами же удивляются её глубине.

Так что работаем, друзья. Шлём стикеры, создаём чаты, рубимся в дискуссиях и запускаем новые каналы. Платформа – это просто инструмент. А сила – в нас, в этой безумной, непослушной, живой толпе, которая уже давно научилась обходить любые препоны по трассе, которую начальство даже на карте найти не может. Они могут говорить «нечего добавить», но шум нашей общей работы – это и есть самый громкий и самый веский ответ. Продолжаем в том же духе!

Заблокировать нельзя пользоваться. Где ставить запятую?

Пока Роскомнадзор методично строит цифровые заборы, в регионах СФО прошла волна попыток выйти на улицу с протестом против блокировки Telegram.

Результат предсказуемый.

✔️Новосибирск - тему перехватили иноагенты, что автоматически сделало её токсичной. Полиция участников увезла, отпустила без протокола. Фактически - показательная нейтрализация без лишнего шума.

✔️Барнаул - просто запретили. Без альтернатив.

✔️Иркутск - разрешили, но потом так усложнили условия проведения, что акция стала физически невозможной. Классика жанра: формально не запрещено, фактически - исключено.

Итог по СФО: три региона, три разных инструмента - один результат.

Но есть нюанс, который делает всю эту историю немного абсурдной.

Пока одни пытались выйти на улицу, другие давно поставили VPN, другие же ставят казанскую "Телегу" и живут дальше. Причём новая "Телега" сейчас работает со всем функционалом (звонки, кружки, и все что душа пожелает) и является полным зеркалом оригинала. То есть технически - это тот же Telegram.

На выходе получается, что РКН заблокировал Telegram так же эффективно, как можно «заблокировать» воду, перекрыв один кран из ста.

Здесь ещё важно зафиксировать закономерность, которая работает каждый раз.

Любая мера по блокировке порождает контрмеру. Причём контрмера, как правило, оказывается технически совершеннее, удобнее и быстрее исходного продукта. Роскомнадзор в этой гонке выступает в роли невольного тренера - давление с его стороны только ускоряет адаптацию пользователей.

Протесты же, особенно с участием иноагентов, делают тему токсичной для широкой аудитории. В результате люди, у которых были реальные вопросы, предпочитают молчать. Или просто качают VPN и/или ставят "Телегу".

Вывод простой: блокировка Telegram в её нынешнем виде - это история не про ограничение доступа к информации. Это история про то, как регуляторные усилия раз за разом проигрывают пользовательской смекалке. Тихо, без митингов и протоколов.