Толстой нашёл идеал женщины в «Душечке» Чехова

Допускаю, что можно не ценить и не понимать тексты Льва Николаевича. Но невозможно, немыслимо быть равнодушным к произведениям Чехова. Вот и Толстой обожал его «Душечку». Он любил читать рассказ вслух и при этом хохотал сам и заставлял хохотать всех вокруг. Но дочитав «Душечку» до конца, Толстой не мог удержаться от слёз.

Чем так прельстила его «Душечка», мы обсудили с писательницей, литературоведом, старшим научным сотрудником Государственного музея Л. Н. Толстого Дарьей Еремеевой.

Если вы не читали пока это произведение, искреннее советую. Оно и смешное, и трогательное, есть над чем подумать и повздыхать.

Душечка не мыслит себя без мужчины, она просто сохнет, если на любовном фронте затишье. А когда появляется объект любви, полностью в нём растворяется, мимикрирует под партнёра. Покопавшись в героинях, вышедших из-под пера Толстого, много общего можно найти с вечно влюблённой Наташей Ростовой.

В целом, с идеальной женщиной в глаза Льва Толстого всё понятно. Софья Андреевна не даст соврать, уж она-то пыталась всей жизнью доказать, что мечты и реальность — разные вещи. А вот какой, по мнению Чехова, должна быть прекрасная дама? Явно не той, что заглядывает в рот мужу и не может даже на миг с ним расстаться, непрерывно рожая детей.

Толстой как-то сказал ему: «Вы знаете, я терпеть не могу Шекспира, но ваши пьесы еще хуже». Испугавшись, что обидел собеседника, Толстой взял его за руку, заглянул в глаза и сказал: «Вы хороший, Антон Павлович». И улыбнувшись прибавил: «А пьесы ваши все-таки плохие».

«Жизнь Льва Толстого. Опыт прочтения» Андрей Зорин.

Много шума, а стоит ли оно того?

Наконец-то я побывала на ярмарке non/fictio№. Билет купила ещё в октябре, когда была неизвестна программа. Увидев её, мне захотелось тут же его сдать — практически всё, что меня интересовало, проходило в будни или поздними вечерами, а мой билет выходного дня, да и на электричку хочется успеть.

Смутили некоторые мероприятия — сомнительные мастер-классы, лекции, не связанные с выходом книг. Например, лекция о художнике Игоре Грабаре. Я обожаю Грабаря. Но даже к его одноимённой выставке, которая проходила в Третьяковке несколько лет назад, не переиздали автобиографию. С чего вдруг о нём решили говорить на ярмарке?

Кстати, билет на сие действие стоил 900 рублей. Это дорого. Очень. Да, я знаю, что блогеров пускают бесплатно. Но ощущение от мероприятия, когда ты гость и когда клиент — совершенно разные. Поэтому я купила-таки билет. За что же берут деньги? Если вы думаете, что на входе вам нальют бокальчик Prosecco — не надейтесь. Здесь даже не смогли решить вопрос с очередями в гардероб. Казалось бы, чего проще. Поставьте волонтёров, чтобы они направляли людей к разным гардеробщицам.

Вообще, очереди и суета — бич ярмарки. Если вы соскучились по 80-м и 90-м — вам точно нужно сюда за острыми ощущениями.

Для себя сразу решила, что идти на ярмарку к крупным и раскрученным издателям — бессмысленно. Никаких громких долгожданных новинок не вышло. Ну «МиФ» выпустил книгу Юзефович, ну «Дом историй» продолжение «Дорогуши». Но ведь всё это можно купить не выходя из дома. А уж ехать за ними из другого города — сумасшествие.

Меня интересовали исключительно маленькие региональные издательства, чьи книги найти сложно. Как оказалось, я умудрилась уже и у них закупиться, например, приобрела «Мати».

И поэтому мне так ничего приобрести не захотелось.

Только книгу Юрия Борисовича Норштейна. Мимо этого удивительного человека пройти не смогла.
Ехать за книгами специально на нонфикшн, конечно, можно, но нужно ли? Если только ради любопытства. То, что меня реально интересовало, не оказалось. Возможно, во мне говорит избалованный книжник.

В общем, к организаторам, программе, выбору участников у меня осталось много вопросов. Частенько на стендах красовалась книга Маргариты Симонян, от неё аж стал дёргаться глаз.

А вот издатели — молодцы. Снизили цены на книги, прикольно оформили стенды. Было несколько интересных презентаций, не без этого.

Но для меня гораздо интереснее оказалась книжная жизнь, которая шла параллельно ярмарке. Об этом расскажу завтра.

Параллельные прямые всё же пересекаются

Помните, как мы переживали из-за того, что Individuum отказали в участии в международной литературной ярмарке Non/fiction? Нет худа без добра. В итоге появился небольшой, независимый книжный фестиваль. На нём бесплатно можно было пообщаться с чудесными авторами и купить много крутых книг в магазине «Пархоменко».

Да, площадка не очень удобная — магазин не рассчитан на толпы восторженных книжников. Но если прийти заранее, то можно занять очень классные места.

Максим Жегалин покорил моё сердце чувством юмора, открытостью и обаянием. Гадание по книге вышло забавным, не говоря уже о чтении отрывка из его произведения «Бражники и блудницы». Это сто‌ит того, чтобы вставать в 5 утра и трястись в электричке. А потом нестись на вокзал, боясь, что пропустишь на 21:12 и придётся возвращаться домой в три часа ночи, а то и вовсе ночевать в хостеле.

А ещё в эти дни в Москве чудесная Гузель Яхина общалась с читателями. Гузель можно слушать бесконечно, как и читать её книги. Она не стала рассказывать, над чем сейчас работает. Оно и понятно, сначала хочет дописать.

Спасибо моей невероятной сестре, которая не фанатеет от современной литературы, но с готовностью весь день бегала со мной по Москве, чтобы объять необъятное. Объяли. Счастливы.

И Диккенс ещё молодой

Несколько лет назад, насмотревшись выпусков Армена Захаряна, кинулась читать Чарльза Диккенса. «Холодный дом», «Большие надежды», «Домби и сын». Начиталась до того, что думала: больше никогда не вернусь к этому автору. Бесконечные предложения, затянутые, нудные описания, нелепые диалоги. Для себя решила — время Диккенса прошло. Ну или это просто абсолютно не мой автор.

В рамках книжного клуба взялась за «Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанную им самим». Восторг. Не ожидала, что в тексте будет столько юмора и иронии. Нелепые диалоги, излишняя сентиментальность никуда не делись. Но то ли я выбрала хороший перевод, то ли книга попала под настроение, то ли просто я стала другой — оторваться невозможно. А ещё в электронной версии были потрясающие рисунки. Да и в конце года всем нужна вера в чудо — что после любых испытаний, если не прилетит волшебник в голубом вертолёте, то хотя бы не останешься на бобах.

Сколько же абсолютно разных персонажей Диккенс создал. Ведь и сегодня некоторые люди предпочитают быть в образах девочки-жены, подхалима, хрупкой дамы, которая ничего не решает, тоскующей вдовы, спившимся отцом. Иногда жизнь срывает маски, а иногда маска становится частью натуры. Ведь с ними так удобно.

Кстати, эта книга отчасти автобиографическая. Её Диккенс написал, когда ему было 37 лет. По нашим меркам ещё очень молодой, по тем меркам — старик. Но у этого «старика» всё ещё было впереди.

Мы говорим о тирании слов, но нам нравится также тиранствовать над ними; мы любим, чтобы по важным поводам нам служил слишком большой штат слов, мы считаем, что это придает нам значительность и звучит прекрасно. И подобно тому как нас не занимает в торжественных случаях качество ливрей на наших лакеях — лишь бы они были красивы и было их много, — так и качество, а равно и уместность наших слов — дело второстепенное, лишь бы парад их был внушителен.