Рентгеновский снимок души

Пока не наступило лето, хочу рассказать о важной новинке этой весны – романе Петера Фламма «Я?».

Удивительна история самой книги. Она впервые была напечатана в 1926 году. И принесла автору известность. Но в потрясениях XX века роман затерялся и забылся. И вот, спустя почти сто лет, его переиздали.

Главный герой романа – участник Первой мировой войны. Мне казалось, что после Ремарка невозможно что-то добавить. Но если Ремарк показывает весь ужас и нелепость смерти последнего солдата на фронте, то Фламм рассказывает историю выжившего в этой мясорубке.

Вся книга — монолог вернувшегося, который так и не может понять, кто же он. В нём уживаются две личности: простой булочник и известный хирург. И у него не получается изжить из себя одну из них и стать частью общества. Он вернулся, но чувствует себя мёртвым, последним убитым в последний день войны.

Книга, правда, читается на одном дыхании. Оторваться невозможно. Если и есть у неё недостаток – так это …цена. В романе всего 136 страниц, а стоит он как пухленькое издание. Одним из множества достоинств можно назвать ещё и эссе-биографию автора. Оно приведено в конце – история немецкого еврея, который до 30-х годов прошлого века не считал себя евреем.

Нескучная классика

О сколько нам открытий чудных готовит литература. К стыду своему, я об английском писателе Ивлине Во, признанном классике XX века, ничего не слышала. Но не смогла устоять перед обложкой и названием книги «Незабвенная». А потом не смогла оторваться. И это притом, что в книге описывается ритуальный бизнес. Да и всё произведение пестрит английским чёрным юмором.

Роман написан в 1947-м году. Но при этом абсолютно отражает ситуацию с ритуальщиками сейчас, когда умершему человеку отдают больше почести, уделяют больше внимания, чем живому. Когда на первый план выходят не твои настоящие чувства и эмоции, а соблюдение норм приличия. Тонко и остро высмеяно невежество, общество потребления. Даже название книги — стёб. Незабвенными окрестили умерших, ведь слова мёртвые или покойные звучат так некрасиво.

Мне кажется, эту книгу нужно давать тем, кто считает, что классическая литература – это скучно.

Забудьте всё, что вы знали о Коте Учёном. На самом деле он выглядит так( смотреть со звуком). А на что ты готов ради книги?

Ах, Александр Сергеевич, милый

— А убирать за тобой кто будет, Пушкин?
— Может, Пушкин виноват?

О существовании Пушкина мы узнаём раньше, чем начинаем читать, а порой даже ходить. В школе нам сухо вдалбливают, что Пушкин — это наше всё, солнце русской поэзии. Но лишь единицы перечитывают его книги, уйдя со школьного двора. Ведь именно тогда, почему-то, а не за партой, понимаешь, что он — гений.

Пушкину поэты до сих пор посвящают стихи, музыканты — песни, а режиссёры снимают по его книгам фильмы.

Каждая власть пытается взять Пушкина к себе в союзники. Тут можно выхватить кусок биографии писателя или приписать происходящему его стихотворения. Мёртвым не больно. Всё, что успел сказать, он сказал. Всё, что смог или хотел сделать, сделал. Да и при жизни как-то с властями у него отношения не складывались. Но именно Пушкин отвечает до сих пор за всё происходящее. И чтобы показать к нам отношение, достаточно установить или снести его памятник.

Неоднозначный, яркий, мятежный, ищущий. Так мало по нашим меркам проживший. И так много по любым меркам успевший.

С днём рождения! Сегодня вам, как и всегда, всего лишь 37. Я бы подняла кружку, хоть и не ваша няня, да не пью. Поэтому просто в сотый раз начну читать «Евгения Онегина» с комментариями Лотмана.
#праздник

Неоплаканные

«Кривое горе. Память о непогребенных» Александра Эткинда* — одна из важнейших книг о нашей истории. Она была опубликована ещё в 2012-м году и с тех пор несколько раз переиздавалась.

Ленинградец Эткинд написал её на английском. И даже не сам перевёл. Наверное, это было сделано для того, чтобы повествование получилось менее эмоциональным. Ведь тема очень непростая, касается каждого. Эта книга — горевание по жертвам советских репрессий. Она о том, как работает механизм памяти и скорби в культуре.

Нет, я не описалась. Тема, так или иначе, касается каждого. Ведь все мы выросли на фильмах Рязанова, читали или хотя бы слышали о Сорокине и Пелевине, слушали и слушаем песни Окуджавы. Список, в общем-то, можно составить огромный. Мы таскаем память о ГУЛАГе даже в своих кошельках. Изначально на 500-рублёвой купюре были изображены Соловки. В 2005-м выпустили купюру уже с изображением Соловецкого монастыря. Но старые деньги не ушли из оборота.

У тех, кто читает сегодня документы и воспоминания о советском терроре, постоянно возникает недоверие к тому, что такое могло происходить «на самом деле».

Скорбь по жертвам советского эксперимента сейчас сосуществует со скорбью по идеям и идеалам, похороненным вместе с этим экспериментом. Это двойное горе – по людям, убитым ради идей, и по идеям, которые убило насилие над людьми.

* Минюст считает Александра Эткинда иноагентом.