Довелось побывать в небольшом провинциальном городке и пообщаться с несколькими местными. Один из них работает на оборонном заводе токарем ЧПУ. Встретились вечером на остановке за три часа до его ночной смены, прогулялись возле завода. Зашли выпить чай в забегаловку возле проходной.

Он рассказал, что уже полгода как план увеличен в два с половиной раза:
– В декабре и без того увеличенный план внезапно увеличили ещё, и в итоге его уже не удастся выполнить. Поэтому без объяснения причин всех лишили «13-й». Люди работают, кто 6, кто 7 дней в неделю, зависит от того, требуется ли человек на конкретном участке, и, исходя из этого, выдергивают по звонку на работу. Конкретно у нас на участке 8-ми часовые смены. Причём люди зачастую сами записываются на выходные, бывает даже очередь. Обнаружил недавно, что если не перерабатывать, то с учётом коммуналки и кредитов, денег не останется, поэтому работаю уже давно без выходных. Ничего особенного, главное настроиться: ешь, спишь, работаешь, ни на что не отвлекаешься. Идёт огромный расход вертолётных двигателей из-за непрерывного, круглосуточного использования техники. 13-ю не выплатили всему заводу, хотя управленцы с помпой отмечали юбилей. Себя не обделяют видимо.

Поговорили много о чём. В том числе про условия работы (летом были случаи сердечного приступа и смерти на рабочем месте из-за духоты в цеху), жизни и настроениях людей вокруг. Я проводил его до вертушки проходной.

Мы шли с другим моим местным товарищем к нему на работу. Он работал на небольшом химическом производстве посменно, по 12 часов. Ночью там работы как таковой нет, нужно следить за помещением и можно пройти через вертушку без пропуска. Числился он там неофициально. Сказал, что подумывает перебраться туда жить, если начнётся «вторая волна», так как не видит смысла в ней участвовать.

Провинция спала в морозной тишине, редкие прохожие попадались на улице. В окне на первом этаже старого двухэтажного барака у дороги мелькнула семья, сидящая перед телевизором. На экране шли новости, доносился гневный голос патриарха Кирилла в связи с событиями в Киево-Печерской лавре.
– Это время породило воистину сатанинские формы отношений, – сказал мой друг, – ужасных монстров, которых наш народ посадил себе на шею. Адские условия существования, как физические, так и духовные. Почему это произошло?

И в провинции это ощущается особенно. Наверно это также связано с климатом и географией страны? Помню, ещё учась в институте, в 2005-м, читал тюремные эссе Эдуарда Лимонова, в которых он рассуждал о гражданском обществе, тирании, праве народа на восстание. Такое ощущение, что сегодня мы живём в обществе, которое пожинает плоды полного наплевательства на все эти ценности...

Я подумал, что личности и коллективы, которые способны проявлять волю к реализации чего-либо кроме общего обывательского функционирования с целью воспроизводства собственной рабочей силы, смотрятся на периферии как редкие жемчужины на дне моря. Причём во время поездок в регионы не раз приходилось убеждаться, что интересных смелых и талантливых людей достаточно. Но когда нет силы, способной целенаправленно выходить на таких людей и вовлекать их, всё это может десятилетиями дрейфовать в никуда. Стихийно, конечно, никто не придет к пониманию, как можно снести эти ужасные формы жизни с поверхности страны. Без воли партии огромный потенциал регионов оказывается нулевым, люди продолжают автономно дрейфовать в инерции и апатии окружающей жизни. Большевикам удалось создать такую структуру, которая смогла поднять на поверхность самых достойных людей и направить эти силы в нужном направлении...


Написать Сизифу: @sizif_of_bot

#наземле