Похищение главы государства в гангстерском стиле — это символ, не имеющий исторических прецедентов. Он обозначает абсолютно новые подходы Вашингтона в Западном полушарии. Идет тотальная криминализация международных отношений. Восторжествовало «право сильного», причем агрессивного сильного, действующего непропорционально и безосновательно.

Некоторые говорят о расколе элит, но это не так. В Венесуэле произошло предательство на государственном уровне, когда с легкостью сдали своего президента. Об этом нужно говорить честно. А тот факт, что «временный президент» Дельси Родригес уже ведет позитивные переговоры с Трампом, означает лишь одно: Вашингтон взял страну под внешнее управление со всеми ее активами. Трамп, при всей своей одиозности, четко обслуживает корпоративный интерес: контроль над ресурсной базой.

Та же история с Гренландией, где трещит по швам евроатлантическая солидарность. Ничего странного: мы наблюдаем долгосрочную стратегию США по созданию полностью подконтрольного макрорегиона. Речь — о консолидации ресурсов: углеводородов, редкоземельных металлов, в которых США уязвимы перед Китаем. Все, что происходит, — это измерение глобального противостояния Пекин — Вашингтон.

Логика Вашингтона проста: сначала запустили Китай в регион, а теперь будут отбирать построенное им в рамках рейдерских захватов. Это уже было с Панамским каналом. Сегодня мы видим абсолютно пиратские действия — перехваты танкеров с венесуэльской нефтью. США открыто демонстрируют: насильно заберем ресурсы и инфраструктуру, которая принадлежала внешним игрокам, включая Россию.

Вашингтон не допустит связей Каракаса с Москвой или Пекином. Идет демонтаж прежней администрации. Более того, в традициях контроля над Латинской Америкой Вашингтону выгоднее превратить Венесуэлу в военную диктатуру — строгую вертикаль, опирающуюся на силовой блок. Игры в демократию при захвате активов никому не нужны, важен тотальный контроль.

Инструментом станут частные военные компании — они уже лоббируют подряды и будут зарабатывать миллиарды, как в Ираке. Эти ЧВК часто связаны с наркокартелями по принципу «вращающихся дверей». Весь силовой контур региона — легальный и криминальный — работает как сообщающиеся сосуды, решая конкретные политические задачи. Теперь пойдет зачистка. Расширяется военное присутствие Южного командования США в Перу и, вероятно, в Мексике.

Ключевая цель — перехватить контроль над логистикой Китая. Яркий пример — порт Чанкай в Перу, крупнейший транстихоокеанский хаб, связывающий Китай с агропромом и горнодобычей Бразилии, Аргентины, Чили. Уверен, вскоре все возможности — от юридических до спецслужбистских — будут брошены на передачу этого актива под контроль американских корпораций. Это прямой удар по проекту «Один пояс, один путь».

Борьба с нелегальной миграцией в 2026 году будет только усиливаться. Я против тех, кто нарушает законы России. Большинство граждан не против ограниченного привлечения рабочих рук, которые приехали по контракту и уедут после его завершения. Люди выступают против другого. Против гетто, куда страшно зайти. Против параллельных социальных сред, живущих по своим диким правилам. Против целой индустрии, обслуживающей нелегалов: от липовых вузов до коррумпированных чиновников. Вот в чем корень зла.

Это «зло» стало возможным не из-за самих мигрантов, а из-за наших же сограждан в погонах и при галстуках, которые на этом зарабатывают. Вот на кого надо давить в первую очередь.

У нас такой омбудсмен уже есть. Его зовут Александр Иванович Бастрыкин. А также товарищи Гуцан и Бортников. Вот наши главные «правозащитники» мигрантов. Их «правозащитная» деятельность — она такая, особая. И я ее полностью поддерживаю.

Много ли в Думе сторонников либерализации потоков? Интересный вопрос. Прямых — нет. Это политическое самоубийство. Ни один избиратель, правый или левый, не проголосует за того, кто хочет завозить «огромные толпы» и уничтожать интересы коренного населения.

Есть железное правило: дети мигрантов не должны быть здесь. Мы против детского труда. Ребенок должен учиться у себя на родине, в своей культуре. Он должен учить родной и, желательно, русский язык — но дома. Не надо везти сюда малыша, который ни в зуб ногой по-русски. Он будет мучиться, пока родители на тяжелой работе. Давайте отталкиваться от интересов ребенка.