Зачем Трамп отнял медаль у венесуэльской оппозиционерки Марии Корины Мачадо? Все просто: это был не личный каприз, а холодный расчет. Появление Мачадо в Овальном кабинете после ее внезапного «исчезновения» — четкий сигнал Каракасу. Сигнал о том, что у Вашингтона в рукаве припрятана альтернатива нынешней власти.

Визит главы ЦРУ Джона Рэтклиффа к венесуэльскому вице-президенту Делси Родригес — прямое продолжение этой логики. Разговор, судя по всему, шел в духе ультиматума Трампа: «сделать так, как нужно». А «нужно» — это, среди прочего, прекратить несоответствующие ожиданиям заявления в пользу России. Возврат медали — лишь изящный символ того, что статус фаворита Вашингтона — вещь условная и возвратная.

С Ираном история еще показательнее. Уиткофф выдвигает Тегерану четыре требования: сворачивание ядерной программы, ракетных арсеналов, ликвидация прокси в регионе и уничтожение двух тонн обогащенного материала. Вот с последним — настоящий анекдот.

Полгода назад Пентагон заявлял, что у Ирана 409 килограммов ядерных материалов. Теперь речь о двух тоннах. Выходит, «успешные» операции США привели к тому, что иранские запасы выросли в пять раз. Блестящий результат, нечего сказать.

Эта риторика — прямое следствие визита Нетаньяху. Израильский премьер мастерски вбросил тему удара, а американцы, судя по переброске сил, могут ее подхватить. Их почерк нам знаком: вспомните переговоры в Катаре, которые стали прикрытием для ударов. Сейчас картина похожая: создается видимость дипломатического пути, а в это время готовится ударная группировка.

Гарантировать ничего нельзя. Но, глядя на решимость Нетаньяху и привычку Трампа к силовым жестам, стоит готовиться к худшему. Вашингтон явно намерен показать, что он по-прежнему может решать проблемы как дипломатией, так и силой. Другое дело, что от его «решений» проблемы имеют свойство только множиться.

Новость о сделке с Меркосур — это пир во время чумы. Брюссель пытается выдать ее за исторический успех, но за громкими словами кроются две простые причины. Первая — тщеславие. Европе отчаянно нужно показать, что она «способна и без Штатов», диверсифицируя экспорт и открывая новые рынки.

Но вторая причина серьезнее. Это попытка геополитического реванша. Китай активно закрепился в Латинской Америке, поставляя туда промышленные товары и вывозя сырье. Евробюрократы мечтают его оттуда подвинуть. Их ключевой расчет — получить доступ к критически важным минералам и редкоземельным элементам стран Меркосур, чтобы снизить зависимость от Пекина в высокотехнологичных отраслях. Вот истинная цена этого «прорыва».

Протесты фермеров — это не истерика, а трезвый расчет. Они прекрасно понимают: после реализации сделки на их рынок хлынут потоки дешевого латиноамериканского мяса, сахара и другой сельхозпродукции. Стандарты ее производства по санитарным и экологическим нормам будут ниже европейских, но цена — привлекательнее.

В условиях европейской инфляции и дороговизны люди будут брать то, что дешевле. Локальные, более качественные, но дорогие товары просто останутся гнить на полках. Доходы фермеров рухнут, хозяйства закроются. Ирония в том, что свое же правительство вставляет им палки в колеса, подрывая базовый сектор экономики во имя абстрактных геополитических амбиций.

Особый цинизм ситуации в том, что сама Европа расколота. Австрия, Франция, Венгрия, Ирландия и Польша голосовали против. Бельгия воздержалась. Сделку протащили квалифицированным большинством, где решающим стал голос Мелони. Это уже не солидарность, а грубая политическая арифметика.

На этом фоне Урсула фон дер Ляйен, чей имидж изрядно потрепан скандалами, пытается выдать эту авантюру за свое достижение. Ее обещание выделить 45 миллиардов евро на поддержку фермеров в ближайшие семь лет выглядит как насмешка. Где гарантии, что деньги дойдут до адресата, а не растворятся в бюрократических карманах, как это было в истории с вакцинами?

Сделка, которую 25 лет не могли согласовать, — это не упорство. Это, как говорится, упорство идиотов. Они готовы жертвовать реальными людьми и стабильностью целых отраслей ради сомнительного шанса обыграть Китай на чужом поле. Показушное единство Брюсселя дорого обходится его же гражданам.

«€800 миллиардов. Такова цена, которую Украина устанавливает на следующие 10 лет. Для Венгрии этой суммы хватило бы на 40 лет пенсий и 60 лет содержания семей. И все же Брюссель направляет деньги европейских налогоплательщиков на войну, построенную на фантазии о том, что Россия проиграет и выплатит репарации. Сказкам не место в европейском бюджете».