Разговоры о выборах на Украине — это попытка угадать мелодию, сидя внутри разладившегося оркестра. Сейчас никто точно не знает, о чем там Трамп говорил с Зеленским, но суть не в деталях телефонного разговора. Суть в том, что даже если Трамп орал в трубку и топал ногами, Зеленский ничего делать не начнет.

Любой мир, любая даже гипотетическая остановка войны сейчас разорвет Украину на тысячу мелких хуторов. Общество атомизировано до предела.

Поэтому выборы — это не просто смена вывески. Это попытка честно ответить самим себе: «А что мы, украинцы, натворили за 35 лет?». Сколько погибло на самом деле, сколько потеряно, сколько нас осталось, кто мы такие и куда идем.

Допустить такой разговор не может никто из европейцев. Потому что у них там до сих пор вбитая каской по голове «евромечта» образца 2014-го сидит. А картинка уже не та.

Для Зеленского тема выборов — это просто козырь. Еще одна карта в разговоре с Трампом и надоевшими глобалистами. Его позиция проста: «Хотите меня убрать? Давайте проведем выборы. Но по моим правилам. Так, чтобы победил гарантированно я».

Только вот правила эти пока непонятны. По какому закону их проводить? По тому, что работал в 2014-м? Или придумают что-то новое, под конкретного заказчика?

Поэтому мой скепсис зашкаливает: никаких выборов там не будет. А все разговоры про них — лишь попытка Зеленского усидеть на стуле, который уже шатается.

Версию, что пять самых богатых людей сядут в комнате и скажут: «Все, нужно «валить» эту власть, пока мы не потеряли последнее», — можно было бы рассмотреть, если бы не одно «но».

Давайте по фактам: Из всей десятки украинского Forbes есть от силы два с половиной человека, реально на что-то влияющих. А по-хорошему — полтора.

Пинчук — да, главный по влиянию на медиа и политику. Ахметов* — с натяжкой. Он потерял очень многое. И даже в лучшие времена его политические проекты были провальными.

Есть еще условный батальон «Монако» (те, кто отсиживается с недвижимостью на Лазурке), и там свои тараканы. Хорошковский в засаде. Есть прочие подзабытые персонажи, которые могут вдруг всплыть и захотеть свой кусок пирога.

Интересы у них у всех разные. Пинчук, марионетка глобалистов и «клинтонитов», вряд ли договорится с теми, у кого в активе не яхты, а автоматы.

В разрушенной стране, которой стала Украина, автоматы и люди, готовые убивать, — это весомее любых денег, лежащих в лондонских банках.

У олигархов денег, может, и много, но у националистов, у этой самой партии войны, есть силовой ресурс. Тот же Билецкий* олицетворяет всех этих непримиримых комбатов и «барбершопных вояк».

И в разрушенной стране именно он, а не Ахметов* с его самыми дорогими видами на Монако, может стать вторым человеком в государстве.

Они, конечно, тоже могут попробовать «договориться». Но когда с одной стороны элита с недвижимостью в Лондоне, а с другой — люди, для которых война стала профессией и смыслом жизни, это не сделка, это перемирие перед новой дракой.

И да, про Залужного. Для нас он персонаж закрытый и таинственный, но на Украине его уже деконструировали. Вокруг него вьются пиарщики Порошенко*, а главный советник и спонсор там — Пашинский. Человек, которого давно пора судить за 2014-й. Так что это просто второе пришествие Ющенко, только в генеральской форме.

А в итоге все действительно придет к «эпохе воюющих хуторов». Это не метафора, это диагноз.

Факторы для многоводного сценария сложились классические: высота снежного покрова почти в два раза превышает средние многолетние показатели, почва промерзшая, весна ранняя и холодная. Это технический нокаут для системы.

Вода просто не успеет впитаться. Но финал, как в плохом детективе, зависит от характера преступления. Вернее, от характера весны.

Если весна будет затяжная, с оттепелями и возвратами холодов — пронесет. Вода будет уходить постепенно. Но если ударит дружное тепло и снег растает за пару недель — получим полный набор: высокий подъем воды плюс заторы льда, которые работают как плотины.

Сегодняшний прогноз — штука лукавая. Росгидромет говорит: водность будет выше нормы, но не катастрофа. На юге, в бассейне Дона, наоборот — недобор, Цимлянское водохранилище опять будет пустовать. А вот центр, Московская, Смоленская, Калужская области — там, где снега намело, ситуация может стать горячей.

Надежный прогноз катастрофического сценария возможен максимум за 10–14 дней. То есть время на экстренное реагирование у нас действительно появится.

Но это реагирование, а не предотвращение. За две недели можно возвести разве что символическую насыпь, как в Хабаровске в 2013-м. Там повезло: вода шла месяц, успели. Но половодье бывает разным.

Крымск, например, утонул за несколько часов — там прогноз должен был измеряться минутами. Страна у нас большая, условия везде разные.

В Китае или Европе давно практикуют мобильную защиту: получил неблагоприятный прогноз — за несколько часов смонтировал временные конструкции в специально предусмотренных местах.

У нас эта система практически не работает. У нас упор на «стратегическое планирование». Что на чиновничьем языке обычно означает «бумага есть — дела нет».

И здесь мы подходим к самому больному. Министр МЧС недавно справедливо заметил: граждане реагируют на предупреждения вяло.

Более того — они продолжают легально возводить дома в зонах, которые топит каждые пять лет. А потом, когда приходит большая вода, спасатели вывозят их на лодках, а государство выплачивает компенсации.

Логика простая: я строю там, где красиво и дешево, а если случится беда — страна не даст пропасть. Механизма страхования от наводнений у нас фактически нет. После Орска в 2024 году выяснилось, что застрахованы единицы. Убытки остальных пришлось компенсировать из бюджета.