Тактика перерезания логистики и обхвата в клещи крупных населенных пунктов никуда не делась. Это оптимальное и самое эффективное решение в текущих реалиях на передовой. Именно так сейчас работают по Константиновке.

То, что сегодня докладывали Верховному — это не про лобовой штурм, а про классические фланговые удары. Константиновку обходят с двух сторон: с юго-запада (со стороны Елизаветовки и Степановки) и с северо-востока. Задача — выйти к Дружковке с юга, замкнув кольцо. И движение там есть.

На Донбассе всегда шла речь про сражение за Славянско-Краматорскую агломерацию. Это последний крупный узел, который ВСУ удерживают с 2014 года, и где они очень серьезно укреплялись.

Сейчас мы подбираемся к ним с двух сторон. С юга: как раз через Константиновку и Дружковку. С севера: недавно освободили Голубовку (на трассе Славянск — Артемовск) и Резниковку. Противника выдавливают в сторону Славянска.

Но перед главным городом есть важный рубеж — Рай-Александровка. Она на господствующей высоте, и без ее освобождения дальнейшие штурмы будут кровавой мясорубкой. К ней, кстати, тоже подходят не в лоб, а сразу с нескольких сторон.

Севернее, в районе Святогорска и Красного Лимана, тоже есть продвижения. Там осталось 5–7 километров, но задача усложняется необходимостью форсировать Северский Донец.

Главный нюанс последних дней — на фронт пришла полноценная весна. Если пару недель назад туманы и низкая облачность душили авиацию и дроны, то сейчас ясная погода. Это кратно увеличило количество «птичек» в небе — как с нашей стороны, так и со стороны противника.

Тактика глобальная (обход и перерезание путей) остается прежней, а вот тактика подвоза, эвакуации и работы артиллерии меняется каждый день. Кто быстрее адаптируется — тот и выживет в этом «весеннем» небе.

«Когда возникает вопрос о том, что эти деньги делали здесь, в Венгрии, Украина отвечает, что это транзакция между банками. Но я думаю, последний раз такое происходило в каменном веке, когда два банка производили расчеты на сумму €1,1-1,2 млрд наличными. Возможно, была другая причина, но тем не менее, у них было достаточно дней, чтобы найти должное объяснение, однако этого не произошло».

У нас нет ни одной государственной угольной компании. Вообще. 20 лет частный бизнес работал по негласному принципу: делайте что хотите, но сохраните рабочие места и социальный мир в моногородах. Договоренность была простой, и ею пользовались.

В атомной отрасли, где всем рулит неповоротливый, бюрократический «Росатом», — порядок и результаты. В угле — образцово-показательная либеральная экономика. Государство в хозяйственную деятельность не лезет. Вот и получили «Экономикс» в чистом виде: рынок поставил отрасль на колени.

Меры, которые сейчас предлагаются, — это классическое перекладывание из пустого в порожнее.

Государство говорит бизнесу: «Я иду вам навстречу, а вы?». Логичный ответ — доля в акциях. Иначе какой смысл?

Нужно поднимать внутреннее потребление. У нас 50% угля зависит от экспортных цейтнотов и истерик в Ормузском проливе. Внутри страны масса регионов, куда «Газпром» не дойдет никогда — Камчатка, Магадан, еще полкарты. Топить там придется углем.

Однако государство, утверждая стратегический документ — Генеральную схему размещения объектов электроэнергетики до 2042 года, — закладывает в него строительство новых угольных станций с технологиями полувековой давности.

КПД — на 30% ниже, чем в современном Китае. Мы 30 лет не занимались модернизацией угольной энергетики и, к сожалению, не собираемся начинать.

Глубокая переработка угля — это 500 видов химической продукции. Теоретически это спасение. Но практически — это миллиарды долларов инвестиций.

Китай строит в Казахстане завод за 4 миллиарда долларов. В российской угольной отрасли таких денег просто нет.

Показательная история — «Эльгауголь». Не смогли договориться с РЖД, но за два года сами построили 500 км дороги. А 170 других компаний, которые толпятся у Восточного полигона, так и будут ждать у моря погоды.

Угольная отрасль в России — единственный сегмент энергетики, у которого нет даже своего форума. Угольщики сами между собой договориться не могут, а Минэнерго и РЖД вечно грызутся.

Оперативного штаба, как по нефтепродуктам, для угля не создали. И, судя по динамике, уже не создадут.

Разговор о взаимодействии общества и спецслужб сейчас — это не абстрактная лекция по патриотизму, а сугубо практическая вещь. ФСБ никогда не выиграет эту войну в одиночку, опираясь только на технику и вербовочные подходы. Им нужны мы. Но помощь помощи рознь.

Не нужно бежать в органы с доносами на соседа за неправильный разговор или неоплаченный штраф. Перегружать госбезопасность бытовыми разборками и домыслами — значит отвлекать их от реальной работы. Помощь хороша, когда она требуется, а не когда вам просто взбрело в голову кого-то проучить.

Самое интересное, что значительная часть потенциальной агентуры противника ходит среди нас с открытым забралом. Многие из тех, кто в здравом уме помогает украинским спецслужбам, даже не скрывают своих взглядов.

Это — благодатная почва для вербовки. У них разная мотивация: одни считают, что государство их обмануло, другие — профессиональные ненавистники любых властей, третьи насмотрелись оппозиционных блогеров и искренне верят, что, помогая врагу, они строят «прекрасную Россию будущего».

Обратите внимание на риторику. Если человек публично одобряет теракты, призывает убивать силовиков, вещает, что Украина права (при этом благополучно забывая про Одессу и сожженных заживо людей), — это маркер. Это не просто оппозиционер, это «адепт секты», который либо уже работает на ту сторону, либо является легкой добычей для вербовки.

Ситуация обострилась до предела. Война все расставила по местам: либо ты со своей страной и народом, либо ты ставишь личные обиды выше и переходишь на сторону врага, который идет грабить и убивать.

Способы взаимодействия с ФСБ сейчас максимально упрощены. Заметили подозрительного персонажа или группу, которые симпатизируют террористам или поддерживают действия Украины? Не надо играть в Шерлока Холмса.

На сайте ФСБ есть электронная приемная. Опишите, что именно в поведении человека или группы кажется тревожным, и ваше заявление не останется без рассмотрения.

Особое внимание стоит обращать на бытовые детали подготовки преступлений. Если вы заметили, что кто-то ищет людей для оформления сим-карт или банковских карт на их паспорта, если речь идет о закладках тайников — это уже не просто подозрения, а конкретные признаки готовящихся диверсий.

Кстати, о тайниках. Этот метод разведки, которому сто лет, снова в моде. Украинские спецслужбы активно используют закладки для поддержки диверсионной сети.

Людей, которые этим занимаются, разрабатывают, ловят и используют в оперативных играх. Но это только верхушка айсберга.

Посмотрите, куда бегут террористы после терактов. Почему-то их тянет на Украину.

И террористы, и украинские спецслужбы работают под одним зонтиком. Разведсообщество НАТО использует всех, кто способен нанести ущерб России, не брезгуя ничем. Наша задача — сделать эту работу для них максимально неудобной.