Важнейшим маркером возможного завершения военных действий сейчас остается позиция Евросоюза, в том числе и вопрос о конфискации российских активов, который должен быть рассмотрен на этой неделе.

По итогам берлинских переговоров: из заявлений лидеров Евросоюза следует, что территориальные уступки (де-факто, без юридического признания) со стороны Украины возможны, но идет торг за гарантии безопасности. Здесь чувствуется, что люди Д. Трампа смогли продавить европейцев.

Разработка варианта «как бы пятой статьи НАТО для Украины» – то есть гарантии, но без членства в организации, – сейчас ключевой элемент европейских инициатив, на которые реагирует и администрация Трампа.

Другой вопрос – это проблемы рождественского перемирия. Трамп вчера заявил, что переговорил с В. Путиным и это укрепляет его оптимистичные слова относительно прогресса в сторону мира.

Переговорный трек кристаллизовался и сорвать его сейчас крайне сложно. Демарш Евросоюза в виде конфискации российских активов еще возможен, но становится гораздо менее вероятен. Прежде всего, потому что Трамп претендует на эти деньги. И их использование – это по-прежнему план Трампа, нарушить который европейцы вряд ли решаться.

О том, что в Берлине были прагматичные переговоры, а не только попытки их срыва говорит и то, что безнадежную идею В. Зеленского о референдуме относительно отвода войск Украины из Донбасса/ДНР публично не обсуждают. Эта идея попарила в информационном пространстве несколько дней и лопнула как мыльный пузырь. Москва же, устами Ю. Ушакова, допустила создание демилитаризованной зоны в ДНР.

Все это не означает, что стороны договорятся до Нового года, но вероятность завершения военных действий в ближайшие три месяца – высока. Инфорсмент (принуждение к миру) Трампа, так или иначе, работает, как бы его не критиковали и не склоняли. При этом создается впечатление, что Трамп – это ассоциированный представитель США, который действует от имени Вашингтона, но преимущественно в своих интересах. В этой логике вбросы в СМИ о том, что члены команды Трампа говорят «предложение США о гарантиях безопасности Украине - «не вечно», а является спецпредложением с коротким сроком действия - только подтверждает эту точку зрения.

И тут важно, что неразрешенные противоречия в замороженном состоянии, так или иначе, дадут о себе знать в исторической перспективе. А Трамп про это не особо думает, у него другие задачи.

Горизонты планирования у участников переговоров совершенно различные. В. Зеленский думает, как бы уцелеть в политическом плане в ближайшие месяцы, Д. Трамп как бы получить бонусы в среднесрочной перспективе (на 2-3 года), а Москва и Евросоюз мыслят стратегически. И, по-прежнему, оба субъекта претендуют на Украину.

В случае завершения военных действий противостояние продолжится политическими методами и, вполне вероятно, Трамп тут не может мешать России играть свою игру. Никаких стратегических договоренностей Москвы и Евросоюза (плюс Великобритании) по Украине в ближайшие месяцы быть не может.

Заявление В. Орбана о том, что Еврокомиссия сняла вопрос об изъятии российских активов с повестки текущего саммита – вряд ли соответствует действительности, однако как прогнозное суждение оно может оказаться верным.

У. фон дер Ляйен уже дала отповедь Орбану, который выступает не столько как «агент Кремля», сколько как сторонник Д. Трампа и умеющий извлекать прибыль из многих процессов политик. В глазах Евробюрократии Орбан смотрится как паразит, но структура Евросоюза очень сложная и Венгрия ее неотъемлемая часть. «Да, он паразит, но он наш паразит».

Итак, оформляется коалиция несогласных с конфискацией российских активов Брюсселем. Венгрия, Словакия, а также Бельгия и Италия. Франция (интересы элит которой в Бельгии очень сильны) тоже могла бы быть в этом списке, но ее там нет. В любом случае, этого вполне может хватить для того, чтобы сорвать планы евробюрократов. Таким образом, вопрос будет обсуждаться, но конфискации может не случится, по крайней мере, на этой неделе.

Орбан же сейчас практически прямым текстом говорит Брюсселю: Трамп сорвет вам планы по конфискации российских активов. Это мощная информационно-психологическая атака на евробюрократию, однако они не могут проиграть эту битву (и потерять свое лицо) в одни ворота. Поэтому вариант описанный Орбаном привлекателен для Москвы и Вашингтона, но вряд ли будет реализован в описанном виде.

Сегодня же В. Путин выразил все пренебрежение к руководству Евросоюза в стиле экс-президента (Д. Медведева). Вряд ли это эмоциональный ход. Скорее, это продуманный способ показать европейцам их место. Их планы мирного урегулирования реализованы не будут, договоренности строятся на трампистско-кремлевских основах. Желание у Москвы разговаривать с Европой нет.

В перспективы переговорного процесса верят только оптимисты, а обьективные и системные оценки происходящего говорят о другом. Совершенно другом.

На противостоянии с Евросоюзом будет строится риторика российской власти. В Брюсселе и Берлине постоянно говорят о войне с Россией. Москва говорит, что не собирается воевать с Евросоюзом, но вот риторику конфронтации на официальном уровне уже приняла.

И в этом логике завершение или незавершение СВО в ближайшее время никак не повлияет на рост эскалации в отношениях Москвы и Брюсселя. Это уже решенный вопрос, тем более что Евросоюз запустил режим повышенных трат на безопасность. А обоснование этих трат требует актуализации образа Врага и соответствующего топлива для пропаганды.

P.S.Politico пишет, что внутри Евросоюза не хватает консенсуса и в ближайшее время решение о конфискации не будет.

P.P.S.Эта информация подтвердилась. Теперь посмотрим сможет ли Трамп получить эти средства для своих планов по урегулированию конфликта и ради развития экономических контактов с Россией.

Дилеммы Кремля – завершать или продолжать решаются так: продолжаем боевые действия и ведем реальные мирные переговоры. Пока это не взаимоисключающие вещи – так и будет.

Евросоюз, на первый взгляд, потерпел поражение, так как не смог оформить решение, к которому склонялись большинство. Российские активы не конфискованы, Украина получит кредит в 90 млрд евро. Однако для будущего Евросоюза отказ от внеправовой конфискации российских активов – решение правильное. А политически Евросоюз не в том состоянии и не в той форме, чтобы конкурировать за субьектность с США, Китаем или Россией. В любом случае.

В этой диспозиции увеличиваются ли шансы на достижение мира/перемирия или уменьшаются? Скорее, увеличиваются. Евросоюз не посягнул на трампову траекторию мирных договоров, которая предполагает использование денег Москвы. Однако нет никаких предпосылок для стратегических договоренностей и прекращение самой логики конфронтации. Разрядка возможна, но пока условия для нее даже не вызревают.

Сегодня В. Путин повторил свои привычные тезисы относительно готовности Москвы к взаимодействию с Евросоюзом и даже с Великобританией. Москва не против такого взаимодействия, а про возможную войну с Евросоюзом говорят в категориях «бред» и «чушь».

В то же время было дано понять: пока Евросоюз поддерживает Киев полноценный мир трудно достижим. Это тоже, в какой-то степени, признание субьектности Евросоюза, пусть и за счет отрицательных характеристик.

Этот подход достаточно новый и он снижает уровень претензий/пожеланий к Д. Трампу. В предыдущей итерации предполагалось, что Трамп должен урезонить евросоюзников и они должны вести себя тихо после его окриков. Сейчас несколько иначе: да, Трамп много сделал чтобы европейцы вели себя скромнее, но их антироссийская позиция не очень-то и мешает, так как все это предполагает, что своих целей Москва все равно достигнет.

Отсюда и формула: продолжаем и воевать, и договариваться. Оба трека всерьез, без договорняков и ширм. Принцип сообщающих сосудов выгоден Москве и отказываться от него она не собирается. И он позволяет, например, гарантированно предлагать отказ от ударов вглубь Украины на время проведения выборов главы этого государства.

У Евросоюза и Великобритании (вместе с Киевом) в этом плане есть инерционный режим противодействия, который не выглядит как выигрышный, но и сильно проигрышным тоже не является. Такой вариант – это затягивание военного конфликта на годы.

А другой вариант – уступки Москве и политический кризис в Украине с перспективой на приход политических сил, нелояльных российскому руководству публично, но конструктивных к нему по сути (грузинский вариант). Других реалистичных сценариев пока не прослеживается.

В выходные. Как Евросоюз борется с традиционной ценностью Мальты – охотой на птиц.

На Мальте леса пропали еще в античный период и рек там нет вообще. На островах Мальта и Гозо (тоже входит сейчас в состав мальтийского государства) сформировалась специфическая традиция – охота на перелетных птиц. В средневековье это было связано с дефицитом белковых в рационе питания мальтийцев. Сейчас в сытом мальтийском обществе это воспринимается как часть традиции (принести птицу со своего маленького участка земли).

В основном эта традиция распространена в сельской местности, крупные (по мальтийским меркам) и очень густонаселенные (даже по азиатским меркам) города Мальты от этой традиции почти избавлены.

И вот охотники короткий период весной и почти всю осень, вплоть до конца января – часами высиживают в своих специально построенных бункерах и скансах ради «удачного» выстрела и добычи.

Мальта – страна с высоким уровнем жизни, но как бы Евросоюз не давил на мальтийцев 20-25 тыс. охотников в сельской местности представляют собой значимую электоральную ценность, и они имеют высокий уровень сплоченности и лоббизма.

Всей Европе (и большинству населения Мальты тоже) понятно, что в поисках трофеев охотники наносят значительный урон живой природе, уничтожая ради забавы и аистов и других перелетных птиц. Скандалы и стычки с зоозащитниками постоянны.

Референдум (с очень высокой явкой – 75%) был еще в 2015 г. Сторонники запретов победили (перевес всего в 2200 голосов), но по факту ограничения не соблюдаются.

В сентябре 2024 г. Суд Евросоюза в очередной раз признал незаконным мальтийский проект по отлову вьюрковых птиц и потребовал от Мальты полного исполнения закона. Однако власти Мальты постоянно находят какие-то лазейки в виде «отлова для научных исследований» и прочих хитростей ради «временного отступления от правил Евросоюза».

За последние 12 лет доля родившихся не на Мальте жителей островов увеличилась в 6 раз и сейчас составляет ок. 30%. Приезжающие пенсионеры из Италии и Великобритании в наибольшей степени против традиционной мальтийской ценности – охоты на птиц. Как и молодежь в городах Мальты. Чем больше Мальта глобализируется – тем меньше в ней традиционного, но на островах умеют хранить свои традиции.

Евросоюз постоянно давит на Мальту, но аккуратно. Выходом из ситуации могло бы стать охота не на птиц (и не в перелетный период), а, например, охота на специальных дронов (в виде птиц) и с денежными призами. Организовать такой дорогостоящий квест у правительства Мальты и у Евросоюза денег достаточно). Однако охотники (20-25 тыс. жителей острова Мальты и острова Гозо) – это, в основном традиционно мыслящие люди, большинство из которых старше 40 лет. И им нужна традиционная охота.

Евросоюз планомерно давит на Мальту, а власти этой страны делают вид, что готовы решать проблему, но на самом деле оттягивают ее решение. Проблема может разрешится только лет через 30-40, когда новое поколение мальтийцев будут больше ориентированы на высокотехнологичную реальность и симуляторы и цифровые заменители. А может быть и тогда проблема не решится, ведь охота на птиц – часть идентичности проживающих в сельской местности мальтийцев. А они живут на своей земле.

Ведущий российский регионалист Н. Зубаревич в свое время предложила модель четырех Россий, которые имеют различные вариации. Ценность этой методологии в том, что Россия на уровне социальности неоднородна и испытывает различную динамику. В свое время у меня были свои вариации на этот счет, в сокращенном виде использую их и для подведения итогов 2025-года.

Несколько упрощая, проанализирую итоги года по важнейшим типам социальности – рублевская, столичная, мегаполисная, региональная, релокантская и мигрантская. Список далеко не полный, тут возможны и необходимы добавления, но выберу именно этот вариант. Он позволяет подводить итоги года с точки зрения российской социальности (а не государства и политического режима). Подчеркну, это оптика социального философа, а не политолога, хотя без политологии, конечно, не обойтись. Все эти типы социальности – органичная часть единого целого – российского социума, которые находятся под воздействием единых макропроцессов, но проявляются они часто по-разному.

1.Рублевская. Экономический фундамент – устойчив. Несмотря на любые потрясения (а часто и благодаря им) правящий класс в стране накапливает свои ресурсы и богатства. Способность обеспечить собственную безопасность несмотря на масштабные вызовы и, например, атаки БПЛА – высокая. Внутриэлитная динамика – крен в сторону силовикизации и ослабления позиций торгово-экономического олигархата (хотя, обобщения тут упускают многие нюансы). На уровне стиля жизни модель привилегированного потребления.

Кристаллизация групп доминирования в российском социуме усиливается, потенциал передачи власти и ресурсов следующему поколению возрастает. Готовность выражать несогласие с политикой руководства страны – минимальная. Отсюда и попытки сделать из Д. Козака А. Курбского XXI века, что явно манипуляция и не соответствует внутриэлитной действительности. Тихий выход из системы возможен, противодействие ей на уровне элитных групп – нет. Для сомневающихся можно изучить биографию Е. Пригожина.

2.Столичная. С массовым отъездом образованных и прозападно ориентированных – произошло своеобразное «очищение» (от протестных и недовольных). Жители Московской и Питерской агломераций стали самыми лояльными для государства людьми. Огромная столичная агломерация остается пространством возможностей и какой-то степени меритократии, хотя и с учетом огромного социально-экономического расслоения с нео-сословными атрибутами. Несмотря на многочисленные сложности в этой части страны можно относительно легко найти достойную зарплату и выбирать работодателя. В регионах, особенно, депрессивных все это крайне сложно.

Уровень жизни значительно выше, чем в среднем по России, что свойственно всем странам БРИКС. Сравнения с Германией или Канадой, где население более-менее везде живет хорошо – просто нерелевантны в нынешних условиях.

Стабильность и социальные и инфраструктурные условия в столичной агломерации лучше. Московская агломерация остается притягательным магнитом для большинства остальной части населения России, хотя темпы строительства жилья снижаются именно из-за снижения потенциала мобильности из периферии в центр. Тем не менее, Московская агломерация оформилась как мощный экономический хаб, который будет устойчив несмотря ни на какую политическую конъюнктуру в ближайшие 15-20 лет.

Полное отсутствие возможностей для выражения протеста. Предпринимательский upper middle class постепенно заменяется на людей, ориентированных на госконтракты и работу с государственными деньгами. Внутренняя эмиграция широко распространена именно в этом сегменте российской социальности. Потенциал потребительского общества на этом уровне сохраняется. Очень высокий уровень антимигрантских настроений несмотря на их экономическую выгоду.

3.Мегаполисная. Потенциал притяжения из региональной периферии – высокий. Темпы строительства жилья выше, чем в столичной агломерации, что нехарактерно для последних лет. Мегаполисы (особенно, Казань и Краснодар) также как и Москва выполняют роль магнита, привлекающего население из различных частей страны. Остальные мегаполисы являются магнитом преимущественно для жителей региональной периферии из соседних регионов. Протесты практически невозможны. Снижение зависимости от трудовых мигрантов в сфере обслуживания (курьеры, таксисты). Возможности для устойчивого развития инфраструктуры выше средних по стране, но снижаются. Проблемы с общественным транспортом, ограниченные возможности для статусного потребления. Инерция ухудшений более заметна в социальной сфере, но по-прежнему не воспринимается как критичная. За исключением здравоохранения. Мегаполисы, несмотря на сложности, остаются пространством развития.

4.Региональная периферия. Этот тип социальности несет основную людскую нагрузку в военном конфликте. Высокий уровень бедности и протеста. Структурные проблемы в здравоохранении, ЖКХ и других сферах. Темпы деградации и ухудшений увеличиваются. Самый высокий уровень протестности и бедности при отсутствии внятного образа будущего. Самая плохая демографическая ситуация, серьезных предпосылок для коррекции негативного тренда нет.

5.Релокантская социальность. Потенциал отъезда из стран россиян на ПМЖ сейчас оценивается как крайне низкий. Выключение страны из западных глобальных потоковых структур ограничивает такие возможности для молодежи. Нет закрытия границ, но есть мягкое окукливание и ограничения социально-экономического, политического и ментального характера.

Некоторый поток вернувшихся есть, хотя цифры противоречивы. Ключевая забота госвласти – сделать так, чтобы релоканты не выступали против правящей власти публично. Большая возможность для свободомыслия и сравнения векторов развития разных стран, но сокращающиеся возможности социально-экономического взаимодействия с российской экономикой. В долгосрочной перспективе уехавшие россияне все больше будут отличаться от оставшихся на уровне стиля жизни и образа мыслей.

В целом в 2025-м релокантский вопрос ушел на относительную периферию общественного внимания. Тем не менее, вне России проживает значительная часть русскоязычных граждан (или детей этих граждан, сохраняющих российскую идентичность), это, как минимум, 12-15 млн чел. В историческом смысле это значимый ресурс политическая борьба за который идет. Среда крайне неоднородная, но явно проблемная для госвласти. Желаемый регистр поведение – отсутствие критики госвласти и с этим большинство релокантов, так или иначе, соглашаются. Но ситуация не выглядит как устойчивая, так как Запад рассматривает этих граждан как потенциальных и явных проводников своей политики. Здравомыслящие релоканты уклоняются и от того и другого, так как ничего хорошего политическая объективация (с разных сторон) в условиях внешнеполитической конфронтации горизонтальным людям не несет.

6.Мигрантская социальность. Жесткой политической волей остановлен курс на центральноазиатизацию российского социума, что наиболее заметно в Московской агломерации. Взят курс на отказ от интеграции мигрантов, так как большинство мигрантов из Центральной Азии предпочитали получать российские паспорта, но не были готовы к интеграции в социокультурное пространство и, тем более, несению воинской обязанности. В этих условиях курс на изолированных мигрантов (например, индусов), которые приезжают в страну только для работы и не имеют культурных мостов – будет поддержан социумом. Сами же мигранты как носители дешевой рабочей силы воспринимаются как временная мера, по мере роботизации они будут заменяться роботами. И этот тренд поддержат и элиты и большинство граждан, хотя он же провоцирует глубокие футурологические проекции о том, нужно ли будет вообще население правящим элитам в мире роботизации, который наступит ближе к середине этого века...

Итоги года с точки зрения мир-системы и океанического чувства, то есть с точки зрения сопричастности к глобальному и трендам, которые будут определять реальность в оставшейся части ХХI в.

2025-й – это год расширения выпуклостей человеческой цивилизации, в котором высокотехнологичное развитие расширяло свои ниши, а архаика и классические формы агрессии – свои. И все это сосуществует друг с другом, входит в специфический контакт и производит новый синтез. Линейные обобщения тут просто невозможны, но само пространство жизнедеятельности (и возможности человечества) расширяются, то есть усиливается дифференциация и многообразие.

Массовое внедрение ИИ открывает перед человечеством огромные возможности, использовать которые элиты и общества будут в соответствии с особенностями политических режимов и политической культуры. В начале ковида (март 2020 г.) власти в Индии палками разгоняли жителей из публичных мест, в Китае заваривали двери в подъездах, а шведы жили как ни в чем не бывало. Вот такое же дифференцированное применение ИИ в политике мы и увидим. То есть ИИ – это акселератор (а не сущностный инструмент), способный разбить сложившиеся традиции и политическую культуру. Хотя, со временем, его преобразующая роль будет проявляться, и он станет важнейшим фактором смены политических режимов, но вряд ли в крупных государствах. Контроль государств над ИИ, как и интернетом, становится важнейшим индикатором сущности политических режимов.

В 2025-м году заметны рекордные инвестиции в солнечную, ветровую и водородную энергетику. Спрос на электроэнергию растет опережающими темпами. Дифференциация на уровне стран первого мира, полупериферии и стран третьего мира – постоянно усиливается (технологии, экономика, стиль жизни, ценности). Пандемия тут дала мощный заряд, который наряду с высокотехнологичным развитием по-прежнему движет этим трендом.

Фрагментация мира, усиление глобальных конфликтов и торговые войны. Китай имеет несомненные преимущества в соперничестве с США за редкоземельные ресурсы, но у Вашингтона есть возможности наверстать это. США (и в этом историческое значение трампизма) на уровне элит отказывается от тяжелой для себя ноши с глобальным идеологическим и политическим доминированием. Ликвидация пассивов, которые не приносят доходов здесь и сейчас означают переход американского доминирования к более прагматичной фазе. Это в историческом плане означает плавный путь в сторону ослабления доминирования (Великобритания тоже этот путь провела в XIX в. достаточно плавно).

В 2025 г. зафиксировано 59-61 военных межгосударственных конфликтов. Это самый высокий показатель за последние 80 лет. Многополярность и фргаментация мир-системы происходит.

Главный гуманитарный итог – человечество утратило с точки зрения преобразования и организованного действия значимый социогуманитарный метанарратив о единстве цивилизации и необходимости решения глобальных проблем. Вернее, этот нарратив остается представленным в ООН и на уровне заявлений политиков, но по факту он превратился в малозначимый симулякр, с низким мобилизующим эффектом действия. Это фактор, который усиливает фрагментацию и разобщенность на уровне мир-систем в долгосрочной перспективе.

Закладываются предпосылки для крайне фрагментированной и высокодифференцированной мир-системы в которой будет и страны золотого миллиарда и обслуживающих их полупериферия. Но наряду с этим будет (точнее, уже есть) конфликтующая с ними полупериферия и крайне неоднородная периферия (от агрессивной архаики и примитивного изоляционизма и до стремящихся к модернизации, но застрявших в своих исторических колеях стран Африки и Азиатско-Тихоокеанского региона).

Общее число государств будет расти, а транснациональные корпорации и децентрализованные структуру усилят свое влияние по мере ослабления интенсивности военных конфликтов, что рано или поздно случится. Но пока государства, в эпоху секьюритизации, полностью переиграли сетевые и транснациональные структуры. Победа убедительная, но в пределах 5-10 следующих лет картина будет совершенно иной.

Дело Долиной: общественно-политические эффекты.

Л. Долина попросила остаться в проданной ей квартире до 1 марта 2026 г., чтобы успеть вывести все вещи, но новая собственница – П. Лурье не согласилась. Долина должна покинуть жилье в течении пяти дней. А эффекты такие:

1.Политизированный. Тема быстро стала резонансной для социума и в таком виде она получила политическую ценность. Принять законное (и справедливое, в восприятии большинства) решение для госвласти оказалось выгодно.

2.Сословно-персоналистские привилегии. Долина и ее команда, несмотря на все усилия, не смогли (или не захотели) сформировать в обществе линию своей внятной поддержки. Ни акценты на жалость, ни на заслуженность – не сыграли. И понятно почему. Москва слезам не верит, а в сословное общество подавляющее большинство россиян не желают. Хотя их и далеко не всегда спрашивают. Долина действовала в логике сословных или персоналистских привилегий, а это тоже антипопулярная позиция. Долина изначально ориентировалась не на общественное мнение, а на свои связи во власти (и в адвокатском корпусе). В России исторически это работает практически всегда, но не когда тема получает огромный общественный резонанс. Вне контекста можно добавить так: М. Барщевский – очень успешный адвокат, один из лучших, но сейчас он уходит на пенсию...

3.Мишень для нападок. Долина как легальный объект нападок рассерженных граждан. Государственных деятелей критиковать все более затруднительно, а вот Долину – пожалуйста. Можно даже публично. Этим и обьясняется волна хейта, которая на нее свалилась.

4.Государственный. Госвласть обеспокоена фундаментальной перекройкой социума, тут запреты разные, повышение налогов, явно не до Долиной. Подход «порешаем по личным связям», получив общественный резонанс, стал для госвласти неприятной ношей, и она очень быстро отправила Долину «с возу», чтобы «кобыле» стало легче. А заодно было показано, что певцы и музыканты не являются для современной номенклатуры слишком уважаемым сословием. Нужным да, но вряд ли уважаемым.

5.Риелторский. Задача нормально работающего в стране института риелторов помочь защитить своих клиентов от таких кейсов на уровне практики. Поэтому нужно добиваться от судебных инстанций и внятных пояснений, и мер защиты со стороны клиентов. Прежде всего в вопросах справок об отсутствии учета у психиатра и нарколога для сделок не только с участием пожилых граждан (хитроумные есть в любом возрасте). Тут есть над чем спокойно поработать юристам и риелторам, тем более что по всей стране рецидивов дела Долина немало.

6.Информационно-ленточный. Российскому социума Долина подарила интересный сериал (в режиме реалити-шоу), который обсуждался на протяжении нескольких месяцев. За 112 млн руб., в общем-то, недорого, в масштабах страны и государства. Однако тут не стоит все лавры отдавать Долиной, Лурье оказалась достойным оппонентом во всех отношениях. Да, потери есть, но нет несчастного конца. Нет трагедии. И это хорошо. Новый год ведь уже скоро!

Футурология российской социальности. Влияние ИИ на уровни российской социальности: ожидания поляризации когнитивного капитала, усиление влияния рублевских элит, а также увеличение разрыва между локациями цифровых центров и цифрового занавеса. Риски формирования неосословных привилегий VS возможности цифровых лифтов для жителей мегаполисов и периферии, включенных в цифровой ландшафт. Итак, уровни:

Рублевский. ИИ – инструмент сверхконцентрации капитала и политического доминирования. Роль владельцев алгоритмов и внедрения их в госуправление и крупный бизнес. Рост социальной и экономической дистанции от всех остальных.

Столичная. Это плацдарм для попадания в рублевский слой социальности. Россия сверхцентрализованное государство, поэтому привилегированный статус Москвы будет сохранен, а с ним и положение 12-14 млн. россиян, живущих на уровне выше среднего. В остальном риски – беловоротничкового замещения ИИ. Креативный класс будет жестко сегментирован на способных обуздать ИИ (интеллектуальные кентавры) и тех, кто работает по старинке (шагающие, хромающие на своих двух и портящих свое зрение). Первые имеют потенциал роста, вторые будут неустойчивы. Офисный планктон столкнется с падением зарплат, но государство будет амортизировать негативные тренды. Долгое время государство поддерживало и шахтеров, и работяг на автозаводах. Офисный планктон тоже не лишат поддержки, хотя усилят тенденцию его перевода в более полезные для государства профессии (например, учителей или психологов).

Мегаполисная. Для образованной и талантливой молодежи ИИ-технологии, наряду с госслужбой или выбором силовых профессий, станет значимым социальным лифтом. Хорошее владение ИИ усиливает возможности конкуренции с жителями столицы для талантливой молодежи из мегаполисов и региональной периферии. ИИ-технологии станут полигонами для тестирования социальных экспериментов различного содержания с прицелом для их внедрения по всей стране.

Региональная периферия. Наиболее защищенный от прямой ИИ-замены уровень. Социальность за «цифровым занавесом» традиционна и более устойчива. Однако будут возрастать риски другого содержания – роботизация и замещение трудовых ресурсов в сельском хозяйстве и на заводах роботами. А это тоже следствие развития ИИ. Вероятность этого сценария учитывая демографию - высока. Зарплаты и уровень доходов на этом уровне социальности расти не будут, впрочем, и до развития ИИ они не особо росли. Периферийная социальность – традиционна и достаточно консервативна. При этом негативные тренды в ней тоже достаточно устойчивы.

Релокантская. Значимый источник формирования инноваций. Маргинальное и неукоренненное положение релокантов на Западе и на постсоветском пространстве заставит их активно использовать ИИ. Роль цифровых кочевников, способных влиять на инновации в современном российском обществе делает их значимым слоем, изолировать который для государства экономического смысла не будет. Однако риски политической стигматизации этого слоя высоки из-за противостояния с Западом и желания использовать этих людей против легальной власти в России. Пройти сквозь Сциллу и Харибду очень сложно, но это именно то, что выбирают большинство релокантов.

Мигрантская. В среднесрочной перспективе (2-3 года) потребность в дешевой рабочей силе возрастает. ИИ как источник коммуникации с инородной средой. Приезжающие в Россию кыргызы и таджики умеют чаще всего изъяснятся на русском, а уже приезжающие индусы – нет. Но индусы могут быстро освоить ИИ-переводы и для функциональных задач это будет достаточно. Социокультурная интеграция станет менее актуальной.

Доступ к ИИ – важнейший индикатор для российской социальности. Я далек от мысли о том, что будет логика Олимпийских богов и наказания Прометеев (российских или западных) за то, что они дают людям Огонь (технологии использования ИИ). Однако российское государство умеет концентрировать сверхресурсы и совершать догоняющие рывки модернизации, хотя и очень высокой ценой (Петр I, Сталин). Главным субьектом будет государство.

Есть еще и экзистенциальные аспекты развития ИИ, но об этом в следующий раз.

Феномен дяди Федора, социологические и социально-психологические интерпретации. Анализ оригинальной версии Э. Успенского, без последующих культурологических и политических наслоений.

Прозвище «Дядя» подчеркивает социальную зрелость мальчика, что свойственно аграрным и индустриальным (но не постиндустриальным) типам социальности). В них активно использовался детский труд и вообще феномен раннего взросления расцветал («украденное детство»). Первая книга про Дядю Федора написана в 1974 г. – это годы брежневского застоя, но и там, даже в благополучных столичных семьях, дети часто предоставлены сами себе и вынуждены учиться готовить суп и развлекать себя сами, в том числе чтением в раннем возрасте.

Социально-психологически «Дядя Федор» – это инверсия ролей: ребенок берет на себя ответственность, с которой не справляются взрослые. Ребенок отчужден от взрослых, но не в силу конфликта отцов и детей, а из-за ритма мегаполиса и условий проживания (не позволяющих заводить домашних животных). А. Линдгрен решает аналогичную проблему Малыша в Стокгольме появлением Карлсона (который социологически – явный маргинал и бомж, хотя возможна и психологическая версия –персонаж, существующий в голове Малыша, но тогда это аутизм у мальчика).

Успенский создает замечательный образ Матроскина и Шарика. Литературно – это гибриды животных и социальных ролей (личностей). Оба бездомные, но автору удается найти органичное решение, позволяющее им сохранять и черты животных и черты социальных личностей, что для сказок норма. Дядя Федор в этом сообществе старший по статусу (и накопленному опыту). У его друзей развиты навыки предпринимательства и есть запрос на свободу частной жизни, а не на колхозно-заводские нормы.

Б. Окуджава в эти же времена уезжал (на электричках или «Запорожце») от суеты Москвы в Переделкино, а Дядя Федор выражает свой протест бегством в Простоквашино. Это пространство свободы, которое недоступно в жестко структурированной советской столице. Семья дядя Федора жила недалеко от Киевского вокзала, то есть в номенклатурной и престижной локации. Единственный представитель власти в Простоквашино – почтальон Печкин наделяется ироничными и глупыми чертами несвободной личности-функции, который не способен мыслить самостоятельно и не имеет ни денег, ни возможности мобильности. Но и с ним предприимчивый дядя Федор предпочитает найти общий язык, а не конфликтовать (как Шарик).

Дядя Федор больше не согласен с мамой (мама Римма) чем с отцом (папа Дима, который более свободолюбивый). У Дяди Федора меньше зависимости от общественного мнения и стереотипов чем у Мамы (как и у Печкина) и больше внутренней свободы и прагматизма. В чертах его личности прообраз будущего предпринимателя или self-man человека. Хотя Успенский так и не решился на то, чтобы дядя Федор повзрослел. С 1974 г. по 2011 г. он писал про мальчика 6-10 лет и это сильно размывает ценность образа, а также делает его уязвимым для последующих «неканонических» вставок. Тут возможны были разные решения, ведь у Дяди Федора могли бы появится собственные дети, а, возможно, и внуки (к 1974 г. ему было 6 лет, 1968 г.р.).

Значимым является произведение «Тетя дядя Федора, или Побег из Простоквашино» (1994 г.). Автор предсказывает появление новой политической элиты силового профиля. Военная Тамара Семеновна Ломовая-Бомбино (та самая тетя) создает в Простоквашино (пространство свободы) дисциплинарное пространство (армия) и быстро формирует неприятие у Матроскина, Шарика и Дяди Федора. В результате – они съезжают из Простоквашино (как выяснилось временно) в другую более отдаленную деревню. В само Простоквашино (или Простоквашинск) приходят большие деньги, и локация превращается в элитную (рублевская социальность), а Тетя Дяди Федора назначается Б. Ельциным мэром города. Позднее этот сюжет продолжения не получил.

Похоже, Успенский сам не решил каким должен был стать дядя Федор в молодости и зрелом возрасте, что ж, это пространство для различных интерпретаций. Писателю удалось создать живые образы героев, которые отзываются в живых струнах души уже у нескольких поколениях россиян.

Коллеги, конечно, Россий не четыре и не пять, она одна, но с разными уровнями социальности. Само словосочетание «четыре России» – признак интеллектуального косноязычия современных «авторов концепции». Н. Зубаревич его использовала, но преимущественно для журналистов, и чтобы показать, что в России есть разные уровни социально-экономических отношений, которые значительно отличаются друг от друга и по уровню доходов, и по уровню жизни, и по традициям. Сейчас это уже очевидно и смысла цепляться за этo выражениe больше нет.

Зубаревич, кстати, выделяла в качестве одного из таких уровней Тыву, Бурятию и Северный Кавказ. Для того, чтобы показать, что жизнь в этих регионах сильно отличается от остальной региональной России. Зубаревич объехала более 75 регионов страны) и ее модель – это значительный вклад в развитие социогуманитарной науки в России. Зубаревич, как один из лучших регионалистов современной России, разрабатывала эту концепцию с начала 2000-х гг. А в 2011 г. она уже была представлена. А сейчас, оказываются, появляются ее «авторы».

В социальной философии есть термин «социальность». Если, очень упрощая – это специфическая ткань общественных отношений, которая формирует социальное бытие индивидов и самого социума. Так вот речь идет именно о типах социальности одной (!) России. А не о дурной бесконечности (Г.В.Ф. Гегель) количеств «Россий».

Я занимаюсь разработкой этой темы более трех лет и выделяю рублевский, столичный, мегаполисный, регионально-периферийный, релокантский и мигрантский уровни.

Термин социальность гораздо корректнее нежели выдумывание бесконечных количеств России. Тем более что сам нарратив сейчас, в условиях военного конфликта, используется для прокачки сепаратистских идей.

На самом же деле для любого крупного государства идея разных уровней социальности – логична. И там можно выделять свои уровни социальности.

Концепция уровней российской социальности имеет эвристический (объяснительный потенциал) не только по вопросам отношения СВО, но и по массе других вопросов. Например, отношение к бездомным собакам и эвтаназии их. В Москве и Санкт-Петербурге оно диаметрально отличается от региональной периферии.

Другие вопросы – качество жизни и уровень доходов, уровень мобильности, уровень развития цифровизации и ИИ, отношение к закону (правовой патернализм или запрос на правовое государство), маркеры потребления, базовые запросы к государству и др. Все эти вопросы можно и нужно разрабатывать с учетом концепции уровней социальности российского социума. А не заниматься выдумыванием «пятой» или «шестой» Россией.

https://news.1rj.ru/str/kremlebezBashennik/44486

2025-й, действительно, похож на год несбывшихся надежд, но человеческая природа устроена так, что люди хотят надеется на лучшее и это тоже необходимое условие для преодоления различных трудностей. Поэтому надеется на лучшее стоит, но только с поправкой на адекватный анализ происходящего и выверенное прогнозирование будущего. Иметь в голове такой анализ ключевых политических и социально-экономических процессов – это уже необходимое условие социального бытия.

Мы живем в сложных условиях трансформации российской социальности. И нужны значительные личные ресурсы и выверенные экзистенциальные стратегии для того, чтобы остаться самим собой, прежде всего, в плане ценностей и в плане развития. И тем ценнее тепло домашнего очага, родных и близких и гуманистических ценностных ориентиров.

За суетой повседневной политической повестки часто не видны исторические тренды, а нынешнее время способствует их осмыслению. Поэтому рекомендую в наступающем году больше внимания уделять фундаментальным текстам по историософии и социальной психологии. Это как и возможности путешествовать – значимая часть личностного развития.

Всего этого и здоровья желаю подписчикам моего канала. Благодарю за внимание к текстам на протяжении этого года и до новых встреч. С наступающим Новым годом!

Д. Трамп разменивает имидж миротворца на Венесуэлу? Нет, просто его имидж никак не связан с репутацией и объективными оценками.

Руководство США решилась-таки на прямые военные удары по территории Венесуэлы. Работа по созданию прокси сил (зеленых человечков), которые будут воевать против Мадуро в Венесуэле уже давно проведена.

Промежуточная задача текущих бомбежек –провоцирование гражданской войны в Венесуэле. С тем уровнем разложения государственности, который есть в Венесуэле – сценарий вполне реалистичный. И Мадуро с его призывами нации сплотиться смотрится, мягко говоря, неубедительно.

За Венесуэлу всерьез не вступится никто. Более того, усилятся конспирологические разговоры о «размене с Россией» и намеки на Украину. Но это, конечно, ерунда. Причем полная.

Китай не вступится, потому что у него прагматичная стратегия и нет задачи построить глобальную империю с воткнутыми по всему миру флажками. Китай интересуют ресурсы, а тешить себя геополитическими амбициями в Поднебесной не очень принято.

Трамп же продолжает монетизировать свое президентство. Теперь вот за счет нефти Венесуэлы, что, несомненно, главный фактор интереса Трампа в этой стране.

Трамп занимается накачкой собственных ресурсов и не особо думает про то какой имидж будет у США после него. И это наводит на мысли о том, что действующий американский президент не особо закладывается на то, что у него получится переизбрать своего преемника в 2028 г. Хотя, конечно, все силы будут положены на это, но избиратели вряд ли позволят реализовать этот сценарий.

В Венесуэле же возможны разные варианты. Все статусные элементы государственности в Каракасе могут быть разбомблены (не говоря уже про военные базы). Режим Мадуро нежизнеспособен и вероятен вариант фактического распада страны. С уходом Мадуро в джунгли. Другой вариант – сохранение страны при смене власти, на чем и настаивает Трамп. Вероятность сохранения у власти Мадуро в ближайший год-полтора – минимальная.

А имидж миротворца Трампа содержательно мало что значит. В 2025-м году, кстати, Нобелевскую премию мира получила лидер оппозиции в Венесуэле М.К. Мачадо. И сейчас Мачадо может пригодится Вашингтону.

А Трампу удобно говорить про миротворца, вот он и говорит. А думает и делает свое – увеличивает собственную капитализацию и прибыль. В том числе и эксплуатируя государственность США и ее военно-воздушные силы.

P.S.Трамп написал, что Мадуро захвачен и вывезен из Венесуэлы. Достоверность заявления не подтверждена, но «сплотитель венесуэльской нации» явно не последний герой и не будет ценой своей жизни защищать страну. Патриотизм Мадуро -это ввергать в нищету свою страну ради сохранения собственной власти. Поэтому скорее всего информация Трампа верна.

При возможности Мадуро предпочтет бегство. В Колумбию, например, или в Москву, а может в джунгли. Только если Трамп говорит правду - никто уже Мадуро этого не позволит.

Трамп хотел бы судить Мадуро. Получилась бы красивая рейтинговая история наказания Мадуро (козла отпущения)под видом борьбы с угрозами национальной безопасности США
(наркотизация).

И самый главный итог на сегодня - маленькая победоносная война для Трампа удалась, сегодня. А завтра может быть иной результат. Совершенно иной…

Стратегически вторжение в Венесуэлу выглядит не как политическая победа, а как политический наркотик.

Делеммы Венесуэлы (отходя от realpolitik).

События 3 января 2026 г. высвечивают тупик международной системы отношений. В ней пока нет оптимальных решений и это печально, но не фатально.

Крах режима Н. Мадуро – это ярчайший пример того, как коррумпированное государство деградирует и доходит до состояния саморазрушения. Государство не может получать прибыль от своих огромных природных богатств. Венесуэла при Мадуро – это социальность по понятиям. В Каракасе нельзя ходить спокойно по улицам, а «порядок» там устанавливают уличные бандиты («коллективос»). А значительная часть Венесуэлы релоцирована из страны.

Да, это так. Но это не позволяет Д. Трампу (или кому-либо еще) осуществлять военную интервенцию. Трамп совершил агрессию и это факт. Евросоюз уже, фактически, поддержал Трампа и показал своим жителям очередную конъектурную позицию. Почти год назад было тоже самое в отношении Б. Асада и поддержки новых сирийских властей, которые осуществляли геноцид алавитов и других нацменьшинств и записывали многое из этого на видео.

Нет механизмов легального свержения диктатур, которые ради собственного политического выживания готовы ввергнуть страну в нищету и используют людей как расходный материал. Нет и институциональных барьеров для прямой военной агрессии. Глядя на все это, можно сказать, что до реально работающего ООН (в третьем или четвертом варианте «выпуска») не то, чтобы далеко. Скорее, этот институт недосягаем в ближайшие 20-30 лет.

Баланс сдержек и противовесов, тем не менее, есть и он таков, что США при Трампе умерили свои амбиции в остальном мире, но не в Латинской Америке. И это вновь возвращает к аллюзиям о «Доктрине Монро».

Можно искать тысячи аргументов того, почему венесуэльский блицкриг был нужен Трампу. Нефть, показал кто в Латинской Америке хозяин, мигранты. Много что еще. Однако отделаться от мнения, что Трамп совершил долгосрочную политическую ошибку – не получается. В США общество поменялось со времен вторжения в Ирак и бомбежек Югославии. Многим не хочется думать о своей стране как об агрессоре. А Трамп попрал это и усилит левые настроения в стране, особенно среди интеллектуалов и студентов.

Венесуэла, таким образом, мощный поляризатор общественных настроений в США. Правые – правеют, а левые – левеют и, в перспективе, получат большинство, чем воспользуется демпартия. Но если Трамп не сможет продемонстрировать рост благосостояния американцев в ближайшие годы трампизм перестанет быть политически перспективной темой. И, полагаю, с высокой долей вероятности это станет очевидно уже в ноябре 2026 г., когда состоятся промежуточные выборы в нижней палате Конгресса.

Образованному и достаточно развитому народу Венесуэлы же стоит пожелать возможностей для развития, а не выживания. И многим возвращения домой, если они верят в способность своей страны стать динамично развивающейся. Условия для этого есть, но авгиевы конюшни разбирать придется долго. Да и не завершена еще эта история, вполне возможно, Трамп получит «свое» (нефть) и согласится на новую диктатуру в Венесуэле. Но если Трамп так сделает это будет умножением уже допущенных ошибок.

Впрочем, полагаю, что он все-таки воздержится от столь циничного (хотя и экономически выгодного для него) сценария. Хотя предательство в окружении Мадуро наводит именно на такие мысли. А если так - это означает, что в Венесуэле поменяется многое, но не очень кардинально. И для простых граждан изменения будут, но не столь системные как они ждут.

P.S.Трамп заявил, что будет управлять Венесуэлой. Протекторат в условиях секьюритизации.

Интересные политические игры разворачиваются вокруг релокантского уровня социальности Венесуэлы. Трамписты и глобалисты хотят их вынудить вернуться в родную страну, а вот оптимизма по этому поводу у самих релокантов не очень много.

Общее количество граждан Венесуэлы ок. 36,5 млн. чел., из них ок. 7 млн чел. живут за границей (США, Латинская Америка, Испания). В октябре 2025 г. администрация Д. Трампа в Верховном Суде США добилась прекращения программы временного защитного статуса для более чем 300 тыс. венесуэльцев. То есть подготовка к сценарию «протекторат Венесуэла» велась давно. Также сейчас обьявлено, что Starlink предоставит жителям Венесуэлы бесплатный интернет. Это мощнейшее оружие для формирования общественного мнения в стране.

Лауреат Нобелевской премии М.К. Мачадо также (как и Трамп) говорит о возвращении венесуэльцев домой. Аналогичную риторику продвигают симпатизирующие демпартии СМИ в США. То есть политически здесь есть почти консенсус – нужно возвращать венесуэльских релокантов. Пусть вестернизированные (или глобализированные) граждане Венесуэлы строят «новую страну».

Среди самих релокантов оптимизма сильно меньше. В западных СМИ идет активная кампания по навязыванию нарратива «хотим вернутся домой», но реальность в том, что большинство не хотят возвращения или не торопятся с ним. Потому что социальные институты и инфраструктура Венесуэлы деградировала, разрушалась и почти сгнила на протяжении многих лет. Восстановить ее быстро никак не получится. Тем более, что у власти остались те же мадуристы (или чависты, называющие себя «боливаристами»). Точнее те, кто предал Мадуро. Сами же они предпочитают оперировать категорией не предательства, а предвидения.

Реальный индикатор изменений в Венесуэле – это готовность возвращаться среди уехавших. Нет сомнений в том, что Трамп сделает все возможное, чтобы из США многие венесуэльцы уехали. Они востребованы в условиях фактического протектората США над Венесуэлой, на них будет опираться администрация Трампа. Но в остальном в возможности быстрого возвращения релокантов никто не верит. Глобализация все-таки дает о себе знать и массовые перемещения граждан (как в эпоху Второй мировой войны) сейчас проблематичны, а индивидуальные возможности людей (и значимость их желаний) выросли.

Как бы западные таблоиды не воспевали желание венесуэльцев вернуться домой – те, кто смог добиться чего-то вне пределов Родины домой торопиться не станут. Однако возможности социального конструирования реальности современных политиков и медиа будут задействованы в этом вопросе по полной. И иллюзию возвращения масс в Венесуэлу будут создавать. Администрации Трампа нужно, чтобы венесуэльцы поехали домой и это интересная оптика для дальнейшего наблюдения.

Развитие ИИ уже перешло в стадию глубокой трансформации социальности социума и личности. Методологически в социальной философии технократизм не в почете, тем не менее прорывной этап высокотехнологического развития очевиден. Технократизм* – это подчеркивание детерминирующей роли техники в общественном развитии. Считается, что современная техника не может жестко детерминировать социальные формы, но влияет на них в возрастающей степени.

Поэтому и встает вопрос о социальном (политическом, экономическом и культурном) сопровождении процесса разворачивания ИИ в структурах социальности.

Влияние ИИ на развитие личности (акмеология) будет усиливать дифференциацию моделей и форм развития индивидов. Для кого-то ИИ становится «когнитивным протезом», а для кого-то органичным акселератором развития, но есть и изоляционисты/архаики.

Главный риск – политические ограничения использования ИИ в диктатурах, а также риски снижения навыков критического мышления, памяти и внимания из-за делегирования умственных задач алгоритмам. ИИ пойдет по пути все лучшего и более глубокого понимания мышления человека, поэтому зависимость масс людей по всему миру от него будет возрастать. Но доверять ему думать за себя – не стоит. И здесь классические навыки рефлексии, сформированные в европейской философской традиции Сократом, Марком Аврелием, или Августином Блаженным и Рене Декартом – обретают дополнительную ценность.

Нужна классическая рефлексия и умение мыслить без ИИ-протезов. Это вопрос экзистенциальной гигиены и дозирования высокотехнологичных инструментов.

ИИ как интеллектуальный слуга/помощник способен забрать на себя всякую рутину и оставить для личности пространство для стратегического развития. Однако это удел высокоинтеллектуального меньшинства.

Гуманитарное измерение, способности к эмпатии и живому общению будут ценны для демократий и обществ всеобщего благосостояния. Для тоталитарных и авторитарных режимов развитие ИИ – это фактор вытеснения гуманитарных профессий, причем темп вытеснения будет усиливаться в ближайшие пять лет.

ИИ заменяет соцсети как хранилища социального и экзистенциального опыта. В функциональном плане и в неполитических вопросах это уже очень заметно.

В атомизированных социальностях ИИ для многих становится наиболее удобным партнером во всем (потенциально, сюда стоит включить и киборгов в сексе). Это же будет фактором для их ограничения в диктатурах и традиционалистских обществах. Живое общение автократам понятнее и управлять его потоками проще.

Предварительная классификация личностей в зависимости от уровня владения ИИ.

1.Архитекторы или стратегии – люди определяющие алгоритмы функционирования ИИ.

2.Профессионалы-симбионты. Используют ИИ для усиления своей продуктивности, что позволяет им остаться востребованным на рынке труда.

3.Пользователи-потребители. Большая часть населения, использующая ИИ для повседневных нужды (развлечение, простые бытовые задачи).

4.Изолированные архаики. Группы, не имеющие (или нежелающие из-за ценностных соображений) использовать ИИ. Высокий уровень информационной зависимости и снижение потенциала резистентности к технологиям массовой манипуляции и пропаганды. Когнитивная и социальная периферия, обреченная на свою колею.

Д. Трамп «Венесуэльский»: дело Н. Мадуро поляризует американское общество и может стать дрейфусарским, со всеми последствиями для 47-го президента США.

Соцопросы Reuters/Ipsos и YouGov в США: общая поддержка спецоперации в Венесуэле ок. 33-36%, примерно столько же (34-39%) против, а остальные не определились. Республиканцы поддерживают Трампа на уровне 65-72%, а демократы (на уровне 76-77%) осуждают спецоперацию. Нейтральные склоняются, и это самое важное, к неодобрению (48% против, а 23-34% нейтральных «за»).

Дальнейшая динамика будет зависеть от двух ключевых треков – суда над Н. Мадуро и интенсивности изменений в венесуэльском обществе.

1.Суд или судилище? Мадуро, несмотря на всю его человеческую и политическую ущербность и токсичность, обладает в этой ситуации сильными позициями для защиты. Суд над ним будет долгим политическим сериалом, где у каждой стороны будут свои козыри. Очевидно, что администрация Трампа полагает, что просчитала риски, ведь именно она инициировала этот сценарий.

Риски недовольства и роста антитрампизма планирует гасить публикацией документов и фактов преступлений Мадуро (а они есть и будут доказательно оформлены). Ведь Delta Force захватили не только Мадуро и его жену, но и массу документов, компьютеров и т.д. Поэтому американской общественности будут предъявлены очень сильные доказательства, а сама тема должна перебивать негатив от файлов Эпштейна, который бьет и по Трампу.

Однако все это не отменяет нарушений Трампом международного права. Венесуэльский акт трампизма усилит негатив к Трампу в американском обществе. И если у американского общества сложится впечатление о том, что это не суд, а судилище – Трамп политически проиграет. Рано или поздно. Потому что Трамп – недоавтократ и не сможет сломать институты американской государственнности под себя.

2.Динамика изменений в самой Венесуэле. Из заявлений Трампа и его окружения следует, что он явно недоволен делами в Венесуэле. М.К. Мачадо заявила, что готова отдать Трампу Нобелевскую премию мира, которую она получила в 2025-м году. Это означает политическую присягу Трампу и готовность действовать в его орбите. Хотя ранее Трамп иронично отверг ее претензии на власть, что косвенно, но очень ярко показывает, что Трампа хочет только венесуэльской нефти, а преобразование в стране и демократизация для него – третьестепенный вопрос.

Сейчас Трамп дал понять, что готов отправлять войска в Венесуэлу (что уж теперь терять). Это значит, что с мадуристами-предателями договориться не получается. Новое вторжение усилит негатив в адрес Трампа, тем более если погибнут американские граждане. Очевидно, что Трамп боится этого сценария. И если у Трампа не получится сторговаться с мадуристами – это будет оглушительное поражение Трампа.

Кейс Мадуро уже поляризовал американское общество. Аналогии с делом Дрейфуса во Франции (конец XIX- начало ХХ в.) возможны в одном аспекте. Поляризация общества и консолидация оппозиции против действующей власти. Дрейфус был несправедливо обвиненным офицером, Мадуро не вызывает симпатий, но обстоятельство его задержания оставляют ему хорошие защитные позиции. Они будут использованы против Трампа. Поэтому Мадуро становится значимым антитрампистом в американском политикуме. И поэтому Трампу было гораздо удобнее отправить Мадуро в Турцию, а не в Нью-Йорк, но тот сценарий не сложился.

Трамп, решившись на выкрадывание Мадуро, повысил политические ставки и собственные риски. Риски рано или поздно начнут перевешивать. Поэтому восторг (или зависть) от молниеносного спецоперирования Трампа – это удел политически близоруких людей.

P.S.Мемное кривляние Трампа и попытка высмеять Мадуро – это и есть реакция на осознание того, что в политикуме США появился еще один антитрампист, к которому будет приковано всеобщее внимание.

Д. Трамп «Гренладский»: средство политического давления на Евросоюз и/или политическая авантюра?

Никакого блицкрига в Гренландском вопросе ждать не стоит, социология со всех сторон против трампистско-цезаристской поступи. Конечно, от Трампа можно ожидать всего, но резкие действия не будут в его пользу.

Итак, в США поддерживают аннексию (называя вещи своими именами) Гренландии лишь 18-24% граждан. 49-55% (по разным опросам) выступают против. Вероятность роста этого сегмента велика.

В Гренландии 84% граждан выступают за независимость от Дании, но есть нюанс. Практически никто не хочет терять субсидии (ок. 600 млн $ в год), которые Нуук получает от Копенгагена. 45-61% жителей Гренландии выступают против отделения если оно приведет к снижению уровня жизни.

85% жителей Гренландии категорически против вхождения в состав США, но Трамп полагает, что жителей можно купить экономическими привилегиями. Однако островитяне не голодные и не бедные люди, а сам формат отдаленной и островной социальности на первый план ставит нематериальные ценности. Уровень социально-экономического расслоения в арктической Гренландии очень низок и это важно.

Еще более важно, что из двух альтернатив (исключая идею полной независимости) абсолютное большинство в Гренландии за Данию, а не за США.

США с точки зрения безопасности и ресурсов и сейчас имеют огромные возможности в Гренландии. Попытки Китая эксплуатировать ресурсы острова были пресечены. В 2015 г. китайская компания получила лицензию на добычу ресурсов Гренландии, в том числе и редкоземельных. В 2018 г. китайские госкомпании претендовали на строительство трех аэропортов. К 2024 г. все эти планы были сорваны, а присутствие китайских компаний в Гренландии почти прекращено.

Трампу Гренландия нужна как инструмент ослабления Евросоюза, а также способ поставить Брюссель «на место». Гренландия крайне важна для Евросоюза, так как позволяет ему оставаться арктическим субьектом международных отношений. Если Гренландия перейдет к США планы Евросоюза в Арктике не будут подкреплены значительными ресурсными возможностями. Норвегия в Евросоюз не входит, а Швеция и Финляндия не имеют арктического шельфа. Есть еще Исландия, но значимость Гренландии для арктических планов Евросоюза – огромна.

Премьер-министр Дании М. Фредериксен заявила, что аннексия Гренландии может привести к расколу НАТО. Сценарий уже не является фантастическим. Кейс Н. Мадуро провоцирует аналогии и в отношении Гренландии, но вряд ли Трамп решится действовать столь безрассудно.

Гренландия – это долгоиграющий сериал, значительной динамики в котором в ближайший год ждать не стоит. Трамп вряд ли готов прибегать к насилию в западных странах. Даже если, вдруг, Гренландия будет включена в состав США – первый же президент от демпартии отменит все это. И в историю это войдет как неприятный казус Трампа.

В вопросах Гренландии все будет последовательно. Независимость в ближайшие годы возможна, вхождение в состав США – маловероятно. Хотя Трамп может в очередной раз сыграть «в Наполеона» (или в Луция Корнелия Суллу). Ему уже терять нечего. Но, думается, что он не столь самонадеян и не будет увлекаться таким вот агрессивным цезаризмом.

Ни Москва, ни Вашингтон сейчас не будут фатализировать ситуацию с морскими танкерами, но сигнал со стороны Д. Трампа –действительно настойчивый. Самое важное, впрочем, что Трамп давит на Венесуэлу прежде всего, а не на Россию. Только интересы России оказались проигнорированы, хотя Трамп мог бы этого не делать.

Вслед за Marinera американские военные захватили и танкер Sophia. Ящик Пандоры раскрывается все сильнее, но ситуация не фатальна. Не для того, Трамп отдает приказы захватывать российские танкеры чтобы поссориться с Москвой окончательно и качнуть свою переменчивую политическую фигуру в сторону Киева. Контекст этого действа – совершенно иной, в логике «не вмешивайтесь в дела «нашего» полушария».

Страховка от эскалации Белым домом уже публично обозначена. Захват суден объявлен в связи с давлением на Венесуэлу, а сами суда названы частью венесуэльского теневого флота. Для российского руководства это неприятно, но некритично.

Но, конечно же, все это оборотная сторона переговоров по Украине и желание применить инфорсмент (давление). Трамп хочет завершения военного конфликта здесь и сейчас. И считает себя субъектным для давления на Москву (а не на Иран, как подумали многие комментаторы новостных лент).

До 7 января 2026 г. Вашингтон пытался давить на Москву экономически – санкции против «Роснефти» и «Лукойла» в конце октября 2025 г. ударили по духу Анкориджа. Было и дипломатическое давление, но его Кремль успешно отражал и даже результативно контратаковал. И вообще Москве почти год удается навязывать свою переговорную повестку Вашингтону.

Практика демонстративного захвата или обстрелов танкеров уже апробирован Киевом при ключевом участии Великобритании. Также пиратский формат в отношении флота, перевозящего российскую нефть, апробировала и Финляндия. Сейчас Трамп решил пойти этим путем, но путь этот явно не предполагает дальнейших действий. Это такое активное предупреждение, которое в расчете на реакцию Москвы. Каким путем пойдет Москва – пока прогнозировать трудно. Но одно очевидно – стратегически и В. Путин и Д. Трамп будут меньше закладываться на обширное сотрудничество. Это повестка условных К. Дмитриева и С. Уиткоффа оказывается скомканной и оттесненной.

Прогнозирование дальнейшей ситуации зависит не только от действий (или воздержания от них) Кремля, но и оттого какой набор опций мирного урегулирования сейчас предложат трамписты. Есть устойчивое впечатление, что в Белом доме побеждает стратегия М. Рубио, который скептично относится к возможностям сотрудничества с Москвой. Однако если Трамп пойдет этим путем Москва ему ответит и очень коварно, в самый неподходящий для него момент. И, думается, что Трамп не будет жечь мостов с Кремлем, но ожидания от возможного сотрудничества понизят обе стороны.

Причем серьезно. Поэтому ожидания на этом треке скорее нужно понижать. А Трамп же заявил, что фактически дожал Венесуэлу и они готовы торговать с США и покупать все американское.

Среди образованных россиян наблюдается рост интереса к антиутопиям; он объясняется социально-психологически – внутренняя эмиграция формирует способы адаптации к окружающей действительности.

Антиутопии никогда не реализуются в полном виде, но формируют фобии, которые дают образованной части человеческой цивилизации пищу для размышления.

В России антиутопии остаются одними из самых востребованных на книжном рынке. После многолетнего лидерства «1984» Д. Оруэлла в 2024-2025 гг. на первое место выходят современные антиутопийные произведения (Я. Вагнер, Р. Яррос и др.). За последние десять лет интерес к русской классике и истории (в основном в официально одобренном формате) вырос, но антиутопии всегда были в топе. Причины этого:

В условиях структурных трансформаций запрос на поиск возможных контуров будущего возрастает. Для образованных людей очевидно, что ретропийные образы будущего (иронично «какраньшея») не способны сформулировать полноценные модели будущего. Ретропийным в условиях высокотехнологичного развития цивилизации, может быть, только фасад и отдельные элементы, но никак не социальные отношения или процессы в масштабах большой страны. В этом плане сравнения с возвратом в СССР или в «идиллию» царской России – ущербны, возможны лишь отдельные элементы схожести и аналогичности, но тип социальности (и социальных практик) выстраивается – иной.

Антиутопия как способ осмысление социальных (и социально-психологических), а также экзистенциальных тревог. На фоне продолжающейся трансформации российской социальности именно образованный класс чаще всего испытывает футуршоки/страх перед будущим. В том числе и из-за сокращающихся возможностей долгосрочного планирования. Под влиянием этих страхов и возникает соблазн проецировать существующую реальность на антиутопийную. Социологически и социально-философски это некорректно, но с экзистенциальной точки зрения вполне объяснимо.

Терапия через худший сценарий. Антиутопии помогают справляться с текущим негативным ощущением реальности, так как на страницах их книг или кадрах фильмов реальность гораздо хуже, чем та, что есть сейчас.

Жанр антиутопий развивает критическое мышление и позволяет развивать понимание динамики процессов, но ведет к эрозии доверия к будущему. Важно держать руку на пульсе антиутопийных тенденций в качественной литературе, но погружаться в этот жанр целиком и полностью не стоит. Пространство для свободы (пусть и стоической) остается всегда.

Антиутопии никогда не реализовывались в чистом виде, хотя разные политические режимы доводили дело до антиутопийной реальности, причем на достаточно долгие исторические сроки. Акмеология, личностное развитие и рефлексия всегда были (и остаются) мощным экзистенциальным аргументом для нейтрализации значительной доли антиутопийных практик в государствах Модерна и Постмодерна.

В ленте продолжаются восхищения Д. Трампом, его эффективной и продуманной политикой по всем направлениям. В реальности Трамп вынужден усилить свою активность, играть на повышение и обострение из-за своих плохих рейтингов и ноябрьских «дедлайнов».

К социологическим фактам. Нелояльный к Трампу The Economist (на основе опроса YouGov) дает такие цифры: одобрение — 39%, неодобрение — 56%. Reuters/Ipsos (4–5 января): рейтинг вырос до 42% (с 39% в декабре), что связывают с недавней операцией США в Венесуэле и захватом Н. Мадуро.

Да, захват Мадуро можно рассматривать как энергетик или даже политический наркотик для Трампа. В ноябре 2026 г. в США важнейшие для Трампа промежуточные выборы. Если республиканцы утратят большинство в Палате представителей (сейчас по социологии именно так) процедура импичмента тут же начнется. Тем более, что в Сенате на голосование будет выставлено ок. 35 мест и этого более чем достаточно чтобы нарушить республиканское большинство еще и там.

Трамп вошел в период, когда он каждый день с возрастающей заинтересованностью будет зависеть от общественного мнения. Не оглядываться на него он не может, и «запасного» года больше у него нет.

Поэтому Трамп пойдет на обострение по многим внешнеполитическим вопросам. Это его стратегия носорога, которая предполагает некоторые откаты и компромиссы, но не предполагает снижения давления. Сама стратегия выглядит как напористая и проигрышная потому, что каждое яркое действие Трампа поляризует американское общество.

Поляризация – неплохая стратегия для правящей элиты в США, но проблема Трампа в том, что у него нет поддержки большинства и ему надо бороться за голоса умеренных.

Вместо этого у него Мадуро, арестованные российские танкеры и Гренландия. Последняя и вовсе рассматривается как неприятная и позорная тема для большинства американцев. Но Трамп не может остановится и продолжает свое.

Политическая воля у него сильная, но гибкости на текущем этапе явно не хватает. Поэтому внешняя политика Трампа сейчас – это не продуманная стратегия, а экстренный план действий в расчете на накачку своего рейтинга политическими наркотиками. Важнейшим в этой экстренном плане будет способность продемонстрировать реальные улучшения для жизни американцев. Если это будет у Трампа появятся шансы, но сейчас все выглядит для него скорее неблагоприятно, несмотря на ослепительно-медийный блеск успехов (типа кейса Мадуро или задержания российских танкеров). Все это эффектно, но в долгосрочной перспективе - неэффективно и даже токсично. Но Трампа несет...