Панихиду по воинам-галлиполийцам и по всем, на чужбине скончавшимся, совершил, по благословению митрополита Курского и Рыльского Германа, в домовом храме Курской семинарии архиепископ Михаил (Донсков). Он сам потомок казаков, яркий представитель Русского Зарубежья.

Потом открыли выставку о Галлиполийском стоянии и спели небольшой концерт.

Архиепископ Иоанн (Ренето) не имеет никаких русских корней, он коренной француз. Jean Renneteau из Бордо.

И когда он принимает решение перейти в Русскую Православную Церковь, это звучит особенно убедительно и красноречиво. Никто не скажет, что это продиктовано его происхождением.
http://www.patriarchia.ru/db/text/5505612.html

Воскресная история, совершенно подлинная. Случилась она в конце 90-х.

В одном из монастырей... Ну, вы понимаете, в каком... Наместник получил документ о передаче зданий, подписанный премьер-министром. Это был очень ценный для монастыря документ, поскольку тяжба велась уже долгое время.

Наместник принес эту драгоценную бумагу, с гербовой печатью и заветной росписью, передал её своему послушнику-келейнику и сказал: «Смотри, береги, как зеницу ока, это единственный экземпляр. Завтра утром я его у тебя заберу».

Однако послушник был таким, ну, скажем, не обремененным чрезмерным чувством ответственности - «не парился из-за пустяков», как сейчас говорят. Он пошел попить чайку, неловко повернулся и случайно разлил заварку на ценную бумагу...

Документ весь покрылся разводами, печать расплылась, подпись премьер-министра стала ни на что не похожа - так мог расписаться какой-нибудь сантехник с большого перепоя. Разумеется, официальным документом это уже не являлось, а годилось только для технических надобностей.

Послушник понял, что его ждет трудный разговор с наместником. Но всё же он был верующим человеком и решил, что надо молиться. А что ещё делать?

И он молился по-настоящему. Всю ночь. Может быть, вообще никогда в жизни так не молился. Боролся с Богом, как ветхозаветный Иаков, всю ночь напролёт. Хотя по-человечески что можно было сделать? Что Господь мог изменить? Новую бумажку сотворить?

Наутро приехал наместник. К нему с трясущимися руками, бледный, изможденный всенощной молитвой подошел келейник, уже готовый упасть в ноги с покаянием. «Батюшка, наша бумага за подписью премьер-министра...» Наместник его перебил: «Да не нужна уже эта бумага! Утром премьера сняли с должности. Его подпись больше ничего не значит».

Послушник остолбенел. А когда осознал, что случилось, возрадовался и начал скакать, как царь Давид пред Кивотом Завета. 

Но чай с тех пор пил осторожно.