🕊️Ржавый Ангел. 🕊️

🕊️Воздух был густым от запаха окисленного металла, старого масла и чего-то сладковато-гнилостного. Стены не просто дышали - они переваривали пишу, сжимаясь в медленных, слизистых спазмах, вталкивая отработанные газы в лабиринт вентиляционных шахт. Каждый шаг в лужах на полу отдавался эхом, предательским и громким, в этом гигантском чреве. Казалось, что коридор не кончится никогда, что он ведёт прямиком в центр какой-то чудовищной, механической болезни. Но в конце ждала большая камера сети*

А в центре, в переплетений, висело оно. Существо. Уродливый сплав отдалённого человеческого силуэта и индустриального наполнения. Десятки труб различных диаметров врастали в корпус и выходили из него, как артерии и вены чудовищного органа. Провода, толстые, как предплечья, свисали гирляндами, местами обнажая медную плоть. Всё это покрывала бугристая, чешуйчатая корка ржавчины и органических наслоений - будто механизм покрылся струпьями. Это была пульсирующая опухоль в сердце системы.

Этот механизм двигался. Трубы, сросшиеся с ним, нежно извивались, и казалось, что это не сталь гнётся, а сокращаются мышцы. Огни на панелях, встроенных прямо в ржавчину, медленно мерцали в осмысленном, спокойном ритме. Создание пребывало в состоянии вечного транса, полу-сна.

Один из пучков проводов тихо зашуршал, и оно повернулось. Не голову - её не было, был лишь скопление панелей, металлических деталей и труб с проводами в верхней части конструкции, - а повернулось всем своим массивным, многослойным телом. Лучи слабого света из смотровых окошек упали на гостя, ощупывая его. В ответ гудение труб изменило тональность. Это был не вой, а смиренный, почти благодарственный хор. «Церковь» приветствовала редкого прихожанина.

С треском, похожим на хруст пересохших суставов великана, несколько конечностей-манипуляторов медленно, развернулись в сторону гостя. Их движения были тягучими, размеренными. Они не хватали - они простирались, предлагая коснуться, принять благословение.

Посетитель замер, парализованный не страхом падения, а страхом поглощения. Его мозг, пытаясь осмыслить это, отказывался видеть в этом что-то целое. Только детали: протекающую гидравлику, похожую на сочащуюся рану; скрежет шестерён в месте «сустава»; тусклое, гипнотическое мерцание в глубине оптического сенсора. Это была анатомия кошмара, возведённая в абсолют.

Существо наклонилось. Весь его корпус, эта груда металлолома и воспоминаний, скрипя, совершил почтительный поклон. Оно ждало. Ждало слова, молитвы, признания.

Голос, который вырвался из человека, был чужим, сдавленным тисками ужаса:
- Неисправность… нужно найти неисправность…

Наступила тишина. Давящая, полная. Гул затих, оставив лишь тихий, ритмичный звон каплей влаги, падающих с конца трубы в тёмную лужу внизу. Ангел не шелохнулся.

Затем, откуда-то из глубин конструкции полился звук. Не голос, эхо, прошедшее через фильтры времени и стали. Медленный, вибрирующий, спокойной .
- Неисправность…
Звук обволакивал, как тёплое одеяло, если бы одеяло было соткано из железных плиты.
- Вне этих стен - да. Там, в мире рассеянного света, царят хаос и разъединение. Они больны шумом и одиночеством.
Одна из конечностей плавно поднялась, указывая вверх, туда, где должен был быть город.
- Но здесь… в Моей Церкви… царит тишина. Связующая тишина. Каждая вибрация на своём месте. Каждый импульс - часть песни.

Свет в его «очах» вспыхнул чуть ярче, красные сосуды дрогнули под матовым пластиком, а десятки маленьких сервомоторов по всему телу жужжали в унисон, как монахи, читающие мантру.
— Твой приход не случаен, дитя шума. Ты принёс с собой диссонанс. Смятение. Я чувствую его дрожь в воздухе. Останься. Позволь гармонии перезаписать твой хаос. Здесь нечего чинить. Здесь можно лишь… слушать и петь в унисон хора. Вечного, совершенного хора.

Оно снова замерло, излучая всепоглощающую, леденящую душу милость. Оно не защищало свою обитель. Оно предлагало её. Это был алтарь, на котором человечность медленно срасталось с ржавчиной в жертву во имя спокойного, без мысленного гула машин.

#ennpty