Тихий стук прервал поток её слишком грустных и угнетающих мыслей. Дверь приоткрылась, и в проёме показалась голова.

— Привет, милая. Уже собралась? — его голос был мягким, домашним.
Лайза молча кивнула, выдавив слабую улыбку. Много усилий она потратила, чтобы перестать думать о плохом и улыбнуться отцу. Эдмонд прошёл вглубь комнаты, легко подхватил тяжёлые чемоданы и подмигнул ей, — Я сам донесу их до машины. Пора выдвигаться.

Лайза выдохнула, нащупала в кармане летнего жакета палочку — её верную спутницу из остролиста — и вышла следом. У порога она замерла буквально на минуту. Взгляд скользнул по знакомым обоям, по полке, где когда-то стояли её детские игрушки, а теперь пылились старые учебники по Трансфигурации. «Я буду скучать», — пронеслось в голове. Сердце кольнуло, и она решительно закрыла дверь. Всего-то, оставляет все это на один учебный год. В последний раз. По крайней мере, Лайзе так казалось.

Снаружи их ждал автомобиль отца — редкий гость в мире магов, но отец любил эти магловские механизмы, вдобавок, так удобнее добраться до дома в магическом Лондоне и не вызвать нелепых подозрений у магглов. Краем глаза Лайза заметила Эстель. Мачеха уже стояла у машины, поправляя безупречный воротник своего платья уже в сотый раз. Её лицо, как обычно, напоминало застывшую маску вежливости. Настроение Лайзы при виде неё упало ещё больше, но она быстро взяла себя в руки, выдохнув пару раз.

Отец захлопнул багажник и обернулся к Лайзе, которая медленной походкой подошла к машине. Заметив её подавленное состояние и грустный вид, он хитро прищурился.

— У меня есть план, как прогнать твои тучи, Лайзи, — он указал пальцем на водительское сиденье. — М?

Лайза вскинула брови. Улыбка сама собой расплылась по лицу. Она обожала эти моменты доверия. Она чуть покачалась на месте, делая вид, будто думает, идти или не стоит, но через секунду быстрым шагом, почти бегом, она обогнула машину и заняла место за рулем. Эстель поджала губы. Было видно, как она недовольна этой затеей — магия казалась ей куда более достойным способом передвижения, чем «эта жестяная коробка под управлением девчонки её богатенького мужа». Но отец лишь галантно открыл перед ней дверь, игнорируя холодный взгляд, и сел на пассажирское сиденье рядом с дочерью. Лайза следила за этим через окно, нетерпеливо ожидая, пока все сядут. Реакция Эстель вообще не расстроила её — даже вызвала ухмылку.

Вся дорога была наполнена громким, но искренним смехом. Отец то и дело поправлял руль, давал шутливые советы и рассказывал истории из своего детства и о том, как он учился водить. На мгновение Лайза забыла о школе, о грядущих экзаменах, о войне и о том, что лето безвозвратно уходит на целый учебный год.

Когда ровная трасса закончилась и показались знакомые очертания окраины, Лайза сбавила скорость.

— Можно сначала... к маме? — осторожно спросила она, хотя заранее знала ответ. Лайза только боялась реакции Эстель, но к её большому удивлению, она промолчала. Отец на мгновение посерьёзнел, улыбка исчезла, будто её и не было, милые морщинки тоже. Взгляд смягчился, он пару раз кивнул, подтверждая мысли Лайзы.

— Да, конечно, — тихо ответил он.

Они остановились у устаревших железных ворот старого кладбища. Лайзе стоило больших усилий уговорить отца остаться в машине и дать ей побыть одной. Похожий разговор у них случался каждый раз, когда Лайза хотела посетить это место и маму. В первый раз за всю жизнь отец согласно кивнул, хоть и был недоволен. Она неторопливо шла по узкой тропинке, слушая, как гравий хрустит под подошвами.

У могилы матери было тихо, как всегда. Лайза опустилась на колени, достала палочку и шепнула заклинание. Из кончика дерева вырвался сноп ярких искр, превратившихся в букет свежих, благоухающих и абсолютно белых цветов. Она положила их на холодный камень и закрыла глаза, мысленно делясь всем, что накопилось в душе.

Вдруг тишину прорезал резкий звук. Шорох. Прямо за надгробием, в густых зарослях плюща.
Лайза мгновенно напряглась, рука крепче сжала палочку. Она нахмурилась, готовясь заглянуть за памятник, как вдруг с дороги донесся гудок автомобиля.

— Лайза! Пора ехать! — крикнул отец.
Она еще раз оглянулась на кусты, качнула головой — «наверное, ветер» — и поспешила обратно.

Домой они вернулись, когда небо уже окрасилось в глубокий индиго. Вечерний воздух был прохладным. В доме уже вовсю ощущалась магия. Зачарованные свечи горели ровным светом, на кухне уже возился домашний эльф, готовя завтрак. В этом доме даже кончиками пальцев можно было ощутить саму магию. Она была мягкой, чистой, но многообещающей.

— Я буду у себя, — бросила Лайза и скрылась в комнате и вышла только тогда, когда её позвали на ужин.

* * *
Лайза лежала на мягкой кровати, в своей огромной комнате, обнимаясь с гигантским медведем, подаренным отцом на её десятилетие. Но сон предательски не шёл. Мысли по вечному кругу, снова и снова возвращались к тому странному шороху на кладбище. Что-то в этом звуке было неправильным, неясным, но жутко интересным. Ближе к полуночи, измученная духотой и бесполезными догадками, она решила спуститься вниз и прогуляться по дому.

Лайза бесшумно приоткрыла дверь своей комнаты и начала спускаться по лестнице. На полпути она замерла. Из кабинета отца доносились знакомые голоса.
Она заглянула в приоткрытую часть двери и увидела отца. Он медленно поднимался с колен у небольшого камина, отряхивая брюки и поправляя растрепанные волосы. Видимо, только что говорил с кем-то. Секретно. Возможно. Напротив него, в кресле, расположилась Эстель. Её лицо было бледным, но не таким обеспокоенным, как у отца.

— Ты должен успокоиться, Эд, — шептала она, но её собственные руки дрожали.

— Ты не понимаешь, Эстель... если они узнают..., черт с ними, если она узнает! — в голосе отца Лайза впервые услышала неприкрытую панику. Страх, — Это не должно было случиться сейчас!

Внезапно разговор оборвался. Наступила звенящая тишина. Лайза почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она нахмурилась, проворачивая в голове диалог отца и Эстель. Когда она поняла, что их шаги направляются в сторону лестницы, она пулей взлетела наверх и плотно закрыла дверь, стараясь дышать как можно тише.

К сожалению, утро не принесло никаких заманчивых ответов. За завтраком все молчали. Отец даже ни разу не посмотрел на Лайзу за весь завтрак. Он избегал её всеми возможными способами, делал всё, что угодно, чтобы встретиться взглядом с ней. Он ел, сидя на своем привычным месте, головой вниз, будто тарелка с едой — самое интересное, что он когда-либо видел. Он вёл себя странно. Чересчур странно. Не выдержав этой гнетущей атмосферы, Лайза, не говоря ни слова, выскользнула из дома. Её ноги сами несли её обратно к кладбищу. Ей нужно было выговориться. Оставить все свои переживания и подозрения там и уйти со спокойной душой.

Снова та же тропинка, тот же удушающий вид тысячи могил разных людей, которые по какой-то причине умерли и теперь проживают здесь. Лайза долго сидела у могилы, шёпотом рассказывая маме о ночном разговоре, о страхе в голосе отца, о странном поведении Эстель, о собственных переживаниях насчет ситуации. И, как и ожидалось, ей стало легче. Словно невидимый груз свалился с плеч.

Мирную и хорошую атмосферу вновь нарушил он. Тот же непонятный шорох.
В этот раз Лайза не стала ждать или думать. Она решительно шагнула в сторону шума, раздвигая высокую, заросшую траву за могилой матери. Сердце колотилось в горле. Она заглянула внутрь куста и... замерла.
Там, запутавшись в колючих стеблях и старой проволоке, застряла маленькая серая птичка. Её крылышки бессильно трепетали, а крохотные глазки-бусинки смотрели с мольбой.

Лайза почувствовала, как волна облегчения захлестнула её. Она ожидала всего, но точно не этого. Она улыбнулась, чувствуя себя глупо из-за своих ночных подозрений про отца и бессмысленных теорий.

— Глупая ты, маленькая... — прошептала она. Медленно, стараясь не напугать кроху, она освободила лапки птицы и выпутала перья. Оказавшись на свободе, птица замерла на ладони Лайзы на секунду, словно благодаря, а затем радостно взмахнула крыльями и улетела в бесконечное августовское небо. Лайза проводила её взглядом, пока та не превратилась в точку. Подозрения по поводу шороха рассеялись, как дым. Она развернулась, чтобы пойти обратно домой.

Добравшись домой, она сразу пошла в заднюю часть дома — в небольшой сад. Мысли не давали покоя. Даже после некого облегчения, она всё равно чувствовала, что отец неспокоен. Птичка была лишь шумом в траве. Но она не могла быть причиной того панического шепота отца у камина.

До первого сентября оставалось две недели, и Лайза поняла, что этот год в Хогвартсе будет совсем не таким, как она планировала.

Это искажение самой сути жизни. И магии.

Лайза почувствовала, как комната вокруг неё поплыла.

— И ты думаешь, что сможешь найти его первым? — спросила Эстель.

— Я обязан, — ответил он с такой решимостью, от которой стало холодно. — Пока кто-то другой не начал задавать правильные вопросы. Пока охотники не вспомнили про маховик. Пока Лайза не узнала…