Я приблизилась достаточно, чтобы разглядеть фигуры, спускающиеся по лестнице. Их было восемь, все одеты в черное: узкие брюки, длинные жакеты и капюшоны, скрывающие волосы. Темную одежду украшала золотая отделка на пуговицах, широком поясе и длинных острых копьях, которые они держали, скрестив перед собой. И тут я поняла, что все это — женщины.

Я заметила, что одна из фигур в капюшоне обратила на меня внимание. Движения женщины были странными и резкими, словно у птицы. Когда она обернулась ко мне, я едва сдержала вздох.

Пока их лица были скрыты в тени капюшонов, я ничего особенного не замечала. Но сейчас...

— У них нет глаз, — шепотом выдохнула я.

В глазницах женщины остались лишь аккуратные розовые шрамы. Тем не менее она, казалось, смотрела прямо на нас...

Мой аранский с каждым днем становился все лучше. Тем не менее время от времени у меня вырывался бессмысленный набор слов, нарушающий все правила человеческой речи. В конце одного особенно утомительного дня я совершила очередное преступление против грамматики, когда хотела узнать у Макса, куда он убрал чернила для стратаграмм, и спросила его: «Пропала где... черная вода?»

Макс даже бровью не повел, просто залез в ящик стола и достал чернила. Увидев полный ужаса и изумления взгляд Саммерина, он лишь пожал плечами:

— Еще немного времени, и ты тоже свободно заговоришь на языке Тисааны.

Мы обменялись гордыми взглядами и наградили друг друга победной улыбкой.