Лавкрафт
Со стороны он кажется странным и порой пугающим, но даже такой человек имеет хобби. Возможно его хобби отражало бы обсессивную потребность контролировать страх через творчество. Он не выносит хаоса, потому выстраивает хаос в структуру. Его времяпровождение весьма необычно, но при этом увлекательно: он бы тайно проводил психологические эксперименты на людях, моделируя ситуации, где человек сталкивается с непостижимым. Например, он наблюдал бы, как люди реагируют на безумие, лишённое логики: как разум рушится от страха перед невозможным (благодаря своей «способности»).

Эдгар
Все свое свободное время Эдгар погружен в расследование загадочных преступлений и сочинение новых в своей вселенной. Его разум связан с манией анализа и одержимостью смертью, живя в состоянии перманентной меланхолии. Поэтому его хобби соответствует ему. Он собирал бы предметы, связанные с преступлениями: письма убийц, орудия, вещи погибших, но явно не ради шока, а ради поэтического резонанса. Иногда он мог бы восстанавливать сцены убийств в деталях, чтобы “почувствовать гений преступления", как писатель, ищущий вдохновение в мраке.

Джон
Его жизнь в целом не из легких. Он не испытывал тех прелестей жизни, которые мог бы, из-за семейного «благополучия», то есть его недостатка. В связи со всем этим Стейнбек глубоко гуманен, но его гуманизм трагичен: он видит, что природа человека увы не в доброте, а в потребности выжить. Его хобби не совсем свойственно ему, но доставляет интерес и удовольствие. Он мог бы устраивать социальные эксперименты, наблюдая за людьми в стрессовых ситуациях. Например, лишая группу комфорта, чтобы увидеть, кто первым проявит жестокость, кто жертву, кто человечность (как было с Кьюсаку в главе 28 том 7).

Натаниэль
Готорн всецело посвящен в религию, в соответствии с чем страдает от внутреннего раздора между виной и благочестием. Его личность пропитана чувством греха, даже если он его не совершал, а разум ищет очищения через символ. Что насчет хобби Натаниэля, скорее всего он мог бы заниматься тайными “искупительными" обрядами, где сам себя подвергает моральным испытаниям: стоять под дождём часами, замыкать себя в тёмной комнате, писать признания в грехах, которых не совершал и тп. Исходя из этого его хобби могут быть мазохистичны.

Фрэнсис
«Фицджеральд преследует базовые ценности нынешних дней гонясь за деньгами и славой» — сказал бы кто-то. С одной стороны это так, но не совсем. В первую очередь он одержим идеей красоты и упадка. Его душа ищет совершенства, но знает, что оно обречено умереть. Он тот, кто пьёт из бокала с ядом, потому что стекло красиво играет на солнце, неважно что ты пьешь. Его хобби под стать ему. Он мог бы устраивать декадентские "праздники разложения" вечеринки, где искусство, мораль и честь растворяются в шампанском и цинизме. Он наблюдал бы, как маски медленно спадают, как свет превращается в пепел. Для него это своеобразная форма поэзии.

Совместный вечер. Марк/Луиза.

Вечер, сменяя день, начинался достаточно продуктивно, особенно для молодой и девушки, Луизы. Она, будем честны, как всегда была погружена в работу с головой, что даже не заметила, как в комнату вошёл её коллега, а по совместительству, с недавних пор, её кавалер. Марк сам не раз отшучивался, что он и есть суженый-ряженый, но когда всерьёз начал испытывать к девушке нежные чувства, задумался, ведь было уже не до шуток. Каждый её визит становится новой причиной лёгкой дрожи в коленках и, временами, спутанной речи.
— Голубка, работаешь? — раздался знакомый голос, от которого девушка невольно вышла из раздумий, рефлекторно вздрагивая.
— Марк! Боже, тебя не учили стучаться?? — мягким голоском проговорила девушка.
— Ааааам.. Прости, там, где я жил, никто не стучался, ибо было некуда, — ловко отшутился старший, издав смешок.
— Правда, стучись в следующий раз, это неприятно.. — голос девушки стал тихим, она будто стеснялась сказать чего-то обидного рыжему парню.
— Оу.. Прости. Да, я буду осторожен в следующий раз, да, — в голове Марка всплыло несколько эпизодов, где он не раз вламывался в чужие комнаты, но это было с кем угодно, кроме Говадра. Говард был... Исключением.
— Может, посмотрим фильм? Я как погляжу, ты совсем уставшая в последнее время ходишь. Правда, голубка, головушка болеть будет, — крепкая ладонь парня мягко опустилась на чужую макушку, оглаживая её круговыми движениями, отчего девушка, чуть отмахнувшись, поправила ободок на голове.
— Можно, да.. Я думаю, мы можем, я как раз закончила работу.. А что ты хочешь посмотреть?
— Узнаешь, голубка.
Через какое-то время Марк и правда всё подготовил к совместному просмотру, принёс снеки и тёплый плед.
— Странный фильм ты выбрал..
На экране показались уже ранее, как казалось, знакомые фигуры, но почему-то девушка совсем не могла понять, откуда она знает эти образы.
— Не сказал бы, классика, «Пять-десять оттенков серого».
— ... Что?! — вздрогнула девушка, поворачивая голову на рыжего парня, что тихо посмеялся, поглаживая ту по плечу. Ему будто нравилось, как та заливается ярким румянцем, сгорая со стыда.
— Да не бойся ты, тише. Всё хорошо, это не этот фильм, я рандомную комедию включил.
— Дурак.. — сорвалось тихое с губ девушки.
— Зато твой дурак.
Просмотр и правда проходил спокойно, что парень, что девушка прекрасно проводили время, наслаждаясь друг другом сполна, но в моменте парень начал снимать домашнюю рубашку, решая остаться лишь в длинных шортах.
— Прости, Лизи, слишком жарко от пледа, — проговорил парень, стягивая рубашку с плеч.
Луиза, одетая в длинную белую сорочку с кружевным воротничком, сидела рядом, пару секунд наблюдая за парнем то ли с изумлением, то ли с неким шоком. Бледные щёки покрылись ярким румянцем, оглядывая знакомого снайпера. Веснушки на плечах (личный хэдканон на то, что у Марка нет веснушек на лице, но есть на плечах.) блестели в тусклом свете ночника, словно звёздочки, контрастируя с достаточно крепкими руками. Стратег была готова поклясться, что ранее, за всю историю их отношений, она ни разу не видела Твена даже без рубашки. Пусть он и был тем ещё баламутом, рамки приличия со своей пассией он сразу обозначил в своей голове. Она знала, что Марк был достаточно крепким, особенно при учёте того, что все его рабочие вещи не были столь уж лёгкими.
— Ты чего замерла? — спросил Марк, с улыбкой глядя на девушку рядом. В его голове не было ничего иного, кроме нежности и ласки. Он не хотел вредить той, кого любил всем сердцем.
— Ничего, ничего.. — тихо ответила та, отводя взгляд на экран.
Фильм в скором времени закончился, а значит, пора ложиться спать.
— Да уж, с концовкой затянули.
— Брось, это же просто фильм.
— Дааа.. И ужасно скучный, — зевая, пролепетал рыжий парень.
Девушка рядом, наблюдая за тем, тихо хихикнула. Сняв очки, она передала их парню, который осторожно положил их на тумбочку рядом с кроватью.