Политически советская эпоха давно завершилась, но инфраструктурно мы по-прежнему во многом живём в её пространстве. Дома, кварталы, ансамбли, общественные здания продолжают определять наш повседневный опыт — и в этом смысле архитектура остаётся одним из главных мостов между советским прошлым и настоящим.
Именно поэтому для тех, кто интересуется архитектурой и дизайном, хочу порекомендовать действительно хороший канал — Russian Architecture. Здесь советская архитектура показана не как музейный экспонат, а как живая среда, в которой мы продолжаем существовать.
Канал ведёт Дарья. Она регулярно делится находками — от знаковых примеров советской архитектуры до менее очевидных региональных объектов, а также показывает современные проекты и практики реставрации. В результате получается цельная картина: как здания переходят из одной эпохи в другую и как с ними можно работать сегодня.
Это хороший источник, чтобы научиться смотреть на город внимательнее и видеть в нём не только прошлое, но и потенциал настоящего: полюбоваться монументальными советскими мозаиками, фасадами и интерьерами общественных зданий, увидеть, как работает позднесоветский модернизм, и понять, каким образом эти объекты продолжают жить, меняться и встраиваться в современную городскую среду.
Именно поэтому для тех, кто интересуется архитектурой и дизайном, хочу порекомендовать действительно хороший канал — Russian Architecture. Здесь советская архитектура показана не как музейный экспонат, а как живая среда, в которой мы продолжаем существовать.
Канал ведёт Дарья. Она регулярно делится находками — от знаковых примеров советской архитектуры до менее очевидных региональных объектов, а также показывает современные проекты и практики реставрации. В результате получается цельная картина: как здания переходят из одной эпохи в другую и как с ними можно работать сегодня.
Это хороший источник, чтобы научиться смотреть на город внимательнее и видеть в нём не только прошлое, но и потенциал настоящего: полюбоваться монументальными советскими мозаиками, фасадами и интерьерами общественных зданий, увидеть, как работает позднесоветский модернизм, и понять, каким образом эти объекты продолжают жить, меняться и встраиваться в современную городскую среду.
❤24👍10👎5🔥5
Forwarded from «Пиотровский» в Москве
22 января в 19:00 в лектории «Пиотровского» пройдет презентация книг «Русская березка. Очерки культурной истории одного национального символа» и «Сделано в СССР. Материализация нового мира».
Как и почему береза превратилась в национальный символ России? Почему Сергей Есенин выбрал воспевать именно это дерево? Как образ березы менялся на протяжении истории? Каждый из пятнадцати очерков книги Игоря и Натальи Нарских посвящен конкретному сюжету культурной истории главного русского дерева — от старинных крестьянских песен и поэтизации березы в XIX веке до танцевального ансамбля и валютных магазинов в СССР. Обращаясь в своей работе к научным, публицистическим, фольклорным и поэтическим текстам, документам, песням, картинам и фильмам, исследователи приходят к выводу, что последовательная «национализация» березы началась лишь во второй половине XX века.
На встрече мы также представим только что вышедшую новинку серии «Культура повседневности» — «Сделано в СССР. Материализация нового мира» под редакцией Александра Фокина.
В презентации примут участие:
Игорь Нарский — историк, профессор Пермского университета;
Наталья Нарская — социолог, доцент Южно-Уральского государственного университета;
Александр Фокин — историк, старший научный сотрудник Центра прикладной истории РАНХиГС, научный сотрудник Лаборатории визуальной истории НИУ ВШЭ, автор телеграм-канала USSResearch.
Вход свободный, по регистрации.
Как и почему береза превратилась в национальный символ России? Почему Сергей Есенин выбрал воспевать именно это дерево? Как образ березы менялся на протяжении истории? Каждый из пятнадцати очерков книги Игоря и Натальи Нарских посвящен конкретному сюжету культурной истории главного русского дерева — от старинных крестьянских песен и поэтизации березы в XIX веке до танцевального ансамбля и валютных магазинов в СССР. Обращаясь в своей работе к научным, публицистическим, фольклорным и поэтическим текстам, документам, песням, картинам и фильмам, исследователи приходят к выводу, что последовательная «национализация» березы началась лишь во второй половине XX века.
На встрече мы также представим только что вышедшую новинку серии «Культура повседневности» — «Сделано в СССР. Материализация нового мира» под редакцией Александра Фокина.
В презентации примут участие:
Игорь Нарский — историк, профессор Пермского университета;
Наталья Нарская — социолог, доцент Южно-Уральского государственного университета;
Александр Фокин — историк, старший научный сотрудник Центра прикладной истории РАНХиГС, научный сотрудник Лаборатории визуальной истории НИУ ВШЭ, автор телеграм-канала USSResearch.
Вход свободный, по регистрации.
🔥21👍9❤8
Шесть лет назад я запустил этот Telegram-канал — и тогда, честно говоря, не был уверен, что советская история окажется кому-то по-настоящему интересной. Оказалось, что интерес есть, и довольно устойчивый: сейчас канал читают уже больше 10 000 человек. Спасибо вам за это.
Мне правда важно то, что происходит здесь вокруг: вы пишете в личные сообщения, спорите, критикуете, поддерживаете, уточняете детали. Для меня это не просто «аудитория», а живой разговор — и я это очень ценю.
В честь дня рождения канала я решил впервые за всё время устроить розыгрыш, причём совместно с издательством Новое литературное обозрение. Мы разыграем три экземпляра книги «Сделано в СССР», которые буквально только что вышли из типографии (я сам, признаюсь, ещё не успел подержать их в руках).
Мне правда важно то, что происходит здесь вокруг: вы пишете в личные сообщения, спорите, критикуете, поддерживаете, уточняете детали. Для меня это не просто «аудитория», а живой разговор — и я это очень ценю.
В честь дня рождения канала я решил впервые за всё время устроить розыгрыш, причём совместно с издательством Новое литературное обозрение. Мы разыграем три экземпляра книги «Сделано в СССР», которые буквально только что вышли из типографии (я сам, признаюсь, ещё не успел подержать их в руках).
🔥78👍19❤10
РОЗЫГРЫШ
Коллективная монография «Сделано в СССР. Материализация нового мира» под редакцией Александра Фокина — это разговор о Советском Союзе через вещи, объекты и инфраструктуры.
Авторы предлагают посмотреть на Советский Союз через призму вещей и инфраструктур — не как на нейтральный фон, а как на активных участников исторического процесса. Материальные объекты связывали государственные проекты с повседневными практиками, превращая абстрактные идеи в осязаемый опыт. Электросети и планы тотальной электрификации, избирательные процедуры, культурные индустрии, детский мир, любительские игры и дизайн массовых товаров — все это формировало плотную ткань производства, обращения и использования вещей. В этой материальной среде воспроизводился сам порядок советской жизни: способы действия, горизонты воображаемого и социальные отношения.
Хотите узнать больше?
Издательство НЛО и USSResearch разыгрывают три экземпляра книги «Сделано в СССР. Материализация нового мира».
Условия участия:
Подписаться на каналы @nlobooks и @USSResearch
Нажать кнопку Участвовать внизу поста
Трёх победителей выберем случайным образом 19 января
Участников: 809
Призовых мест: 3
Дата розыгрыша: 12:00, 19.01.2026 MSK (завершён)
Победители розыгрыша:
1. Anna Oktyabrskaya - 4q5j0m
2. Jorgen Weltmann - 4q6plm
3. Tatiana - 4q78k2
Коллективная монография «Сделано в СССР. Материализация нового мира» под редакцией Александра Фокина — это разговор о Советском Союзе через вещи, объекты и инфраструктуры.
Авторы предлагают посмотреть на Советский Союз через призму вещей и инфраструктур — не как на нейтральный фон, а как на активных участников исторического процесса. Материальные объекты связывали государственные проекты с повседневными практиками, превращая абстрактные идеи в осязаемый опыт. Электросети и планы тотальной электрификации, избирательные процедуры, культурные индустрии, детский мир, любительские игры и дизайн массовых товаров — все это формировало плотную ткань производства, обращения и использования вещей. В этой материальной среде воспроизводился сам порядок советской жизни: способы действия, горизонты воображаемого и социальные отношения.
Хотите узнать больше?
Издательство НЛО и USSResearch разыгрывают три экземпляра книги «Сделано в СССР. Материализация нового мира».
Условия участия:
Подписаться на каналы @nlobooks и @USSResearch
Нажать кнопку Участвовать внизу поста
Трёх победителей выберем случайным образом 19 января
Участников: 809
Призовых мест: 3
Дата розыгрыша: 12:00, 19.01.2026 MSK (завершён)
Победители розыгрыша:
1. Anna Oktyabrskaya - 4q5j0m
2. Jorgen Weltmann - 4q6plm
3. Tatiana - 4q78k2
❤61🔥17👍10😢2
Если мы услышим о политическом заключённом, осуждённом в СССР за распространение литературы, то, скорее всего, подумаем о людях, близких к диссидентским кругам — «Хронике текущих событий», фигурах вроде Солженицына. Вряд ли кому-то сразу придёт в голову, что можно было получить срок за документ с названием «Обращение. Товарищи делегаты 26 съезда КПСС! Граждане СССР всех поколений» — причём не в 1933-м, а в 1983 году.
На первый взгляд биография В. Г. Коновалова выглядит если не образцовой, то вполне достойной и «правильной»: участник войны, пенсионер Вооружённых сил СССР, сторож водной станции, город Краснодар. Казалось бы, живи спокойно — выполняй свои обязанности, рассказывай пионерам о подвиге советского народа. Но при этом человек, несмотря на лишь среднее образование, был чрезвычайно активен интеллектуально и политически. Он писал тексты — много текстов — и рассылал их по почте. В общей сложности Коновалов отправил около 300 писем с фотокопиями своих сочинений в партийные и советские органы, редакции газет и журналов, на предприятия, в учреждения и частным лицам.
Принципиально важно, что в этих письмах он не выступал против марксизма-ленинизма. Напротив, Коновалов считал, что Советский Союз отошёл от подлинных социалистических принципов и что к ним необходимо вернуться. То есть возникает парадоксальная ситуация: человек последовательно выступает за советский строй, но именно советский строй квалифицирует его тексты как антисоветские.
Разумеется, существуют журналистские и академические работы о так называемых «левых диссидентах». Однако вот этот пласт — то, что условно можно назвать народным социализмом, — изучен значительно хуже. А между тем это чрезвычайно самобытный взгляд на левую идею: местами наивный, неровный, противоречивый, но именно поэтому — живой. И архивы в этом смысле показывают, что позднесоветское инакомыслие было куда более разнообразным, чем привычная нам бинарная схема «диссиденты — власть».
На первый взгляд биография В. Г. Коновалова выглядит если не образцовой, то вполне достойной и «правильной»: участник войны, пенсионер Вооружённых сил СССР, сторож водной станции, город Краснодар. Казалось бы, живи спокойно — выполняй свои обязанности, рассказывай пионерам о подвиге советского народа. Но при этом человек, несмотря на лишь среднее образование, был чрезвычайно активен интеллектуально и политически. Он писал тексты — много текстов — и рассылал их по почте. В общей сложности Коновалов отправил около 300 писем с фотокопиями своих сочинений в партийные и советские органы, редакции газет и журналов, на предприятия, в учреждения и частным лицам.
Принципиально важно, что в этих письмах он не выступал против марксизма-ленинизма. Напротив, Коновалов считал, что Советский Союз отошёл от подлинных социалистических принципов и что к ним необходимо вернуться. То есть возникает парадоксальная ситуация: человек последовательно выступает за советский строй, но именно советский строй квалифицирует его тексты как антисоветские.
Разумеется, существуют журналистские и академические работы о так называемых «левых диссидентах». Однако вот этот пласт — то, что условно можно назвать народным социализмом, — изучен значительно хуже. А между тем это чрезвычайно самобытный взгляд на левую идею: местами наивный, неровный, противоречивый, но именно поэтому — живой. И архивы в этом смысле показывают, что позднесоветское инакомыслие было куда более разнообразным, чем привычная нам бинарная схема «диссиденты — власть».
❤84👍38😁13🔥5🤯4😢3
Друзья, спасибо вам большое за такой отклик! В розыгрыше приняли участие больше 800 человек, и это, честно говоря, очень приятно.
Мы уже определили трёх победителей — с ними свяжется редакция Новое литературное обозрение и вышлет экземпляры книг.
Я увидел, что формат вам зашёл, поэтому буду делать такие активности чаще. Планирую разыгрывать не только свои книги, но и книги других авторов — хороших, важных, достойных внимания.
Спасибо, что вы здесь и что читаете. Это действительно мотивирует продолжать и постараюсь сделать еще более приятным для вас!
Мы уже определили трёх победителей — с ними свяжется редакция Новое литературное обозрение и вышлет экземпляры книг.
Я увидел, что формат вам зашёл, поэтому буду делать такие активности чаще. Планирую разыгрывать не только свои книги, но и книги других авторов — хороших, важных, достойных внимания.
Спасибо, что вы здесь и что читаете. Это действительно мотивирует продолжать и постараюсь сделать еще более приятным для вас!
❤50👍27
Готовя одну из статей, я перечитал книгу одного из родоначальников отечественной социологии — Борис Грушин, в которой он обобщает опыт исследований общественного мнения в брежневский период. И некоторые результаты этих опросов, честно говоря, по-прежнему заставляют задуматься.
Если посмотреть на данные, то лучшей страной в глазах советских граждан в тот период оказывалась Чехословакия. Это видно не по одному показателю: в ряде таблиц (в статье я привожу две, но и в других ситуация схожая) именно Чехословакия стабильно выходит на первое место.
Разумеется, здесь напрашивается очевидное объяснение — роль советской пропаганды. В логике официального дискурса подлинная демократия возможна только при социализме, поэтому капиталистические страны априори получали более низкие оценки. Но всё становится интереснее, если обратить внимание на другой момент: даже по уровню жизни Чехословакия в восприятии советских граждан выглядела предпочтительнее, чем США или Япония.
И вот здесь возникает пространство для интерпретаций. Возможно, именно в Чехословакии советские респонденты видели образец «социализма с человеческим лицом» — более мягкого, более комфортного, менее репрессивного. А возможно, срабатывал и куда более приземлённый фактор — ассоциация с изобилием, аккуратностью, «полной продуктовой корзиной», которую легче было вообразить у ближайшего социалистического соседа, чем у далёкого капиталистического мира.
Так или иначе, эти опросы хорошо показывают, что представления советских людей о «лучшем устройстве жизни» были гораздо сложнее и тоньше, чем это принято описывать через простую схему «пропаганда — вера — лояльность».
Если посмотреть на данные, то лучшей страной в глазах советских граждан в тот период оказывалась Чехословакия. Это видно не по одному показателю: в ряде таблиц (в статье я привожу две, но и в других ситуация схожая) именно Чехословакия стабильно выходит на первое место.
Разумеется, здесь напрашивается очевидное объяснение — роль советской пропаганды. В логике официального дискурса подлинная демократия возможна только при социализме, поэтому капиталистические страны априори получали более низкие оценки. Но всё становится интереснее, если обратить внимание на другой момент: даже по уровню жизни Чехословакия в восприятии советских граждан выглядела предпочтительнее, чем США или Япония.
И вот здесь возникает пространство для интерпретаций. Возможно, именно в Чехословакии советские респонденты видели образец «социализма с человеческим лицом» — более мягкого, более комфортного, менее репрессивного. А возможно, срабатывал и куда более приземлённый фактор — ассоциация с изобилием, аккуратностью, «полной продуктовой корзиной», которую легче было вообразить у ближайшего социалистического соседа, чем у далёкого капиталистического мира.
Так или иначе, эти опросы хорошо показывают, что представления советских людей о «лучшем устройстве жизни» были гораздо сложнее и тоньше, чем это принято описывать через простую схему «пропаганда — вера — лояльность».
👍51🔥11😢7❤3👎1
Продолжаю читать исследования Борис Грушин, и вот ещё одно важное подтверждение моего тезиса: советские антиалкогольные кампании — включая горбачёвскую — не были чьей-то произвольной выдумкой или исключительно инициативой Егора Лигачёва и партийного руководства. Они опирались на устойчивое и массовое недовольство населения.
Опросы показывают, что уже в 1970-е годы степень алкоголизации общества была настолько высокой, что проблема ни для кого не была секретом. Её видели, о ней знали, её обсуждали. Каждый житель Советского Союза в той или иной форме с этим сталкивался — в семье, на работе, в быту. В этом смысле позднесоветская антиалкогольная повестка возникла не на пустом месте, а отражала вполне реальное общественное напряжение.
Любопытная деталь: самый низкий процент тех, кто считал пьянство серьёзной проблемой, фиксировался в сельской местности. Это хорошо укладывается в более широкий контекст — там, где алкоголь был встроен в повседневные практики и социальные ритуалы, он воспринимался как нечто «нормальное», а не как отклонение.
Но при всём этом возникает парадокс. Несмотря на почти общее согласие в том, что пьянство — проблема, очень небольшое число людей выступало за решительные меры борьбы с ним. То есть люди видели, что общество спивается, но при этом не были готовы поддерживать жёсткие ограничения и вмешательство государства. Судя по всему, существовало ожидание, что всё как-то «само рассосётся» — без запретов, кампаний и резких шагов.
Именно это противоречие — между осознанием проблемы и нежеланием принимать непопулярные меры — многое объясняет в том, как антиалкогольная кампания была воспринята в середине 1980-х годов и почему она вызвала столь болезненную реакцию.
Опросы показывают, что уже в 1970-е годы степень алкоголизации общества была настолько высокой, что проблема ни для кого не была секретом. Её видели, о ней знали, её обсуждали. Каждый житель Советского Союза в той или иной форме с этим сталкивался — в семье, на работе, в быту. В этом смысле позднесоветская антиалкогольная повестка возникла не на пустом месте, а отражала вполне реальное общественное напряжение.
Любопытная деталь: самый низкий процент тех, кто считал пьянство серьёзной проблемой, фиксировался в сельской местности. Это хорошо укладывается в более широкий контекст — там, где алкоголь был встроен в повседневные практики и социальные ритуалы, он воспринимался как нечто «нормальное», а не как отклонение.
Но при всём этом возникает парадокс. Несмотря на почти общее согласие в том, что пьянство — проблема, очень небольшое число людей выступало за решительные меры борьбы с ним. То есть люди видели, что общество спивается, но при этом не были готовы поддерживать жёсткие ограничения и вмешательство государства. Судя по всему, существовало ожидание, что всё как-то «само рассосётся» — без запретов, кампаний и резких шагов.
Именно это противоречие — между осознанием проблемы и нежеланием принимать непопулярные меры — многое объясняет в том, как антиалкогольная кампания была воспринята в середине 1980-х годов и почему она вызвала столь болезненную реакцию.
👍51❤10🔥9🤯3😁2👎1
21 января 1924 года скончался Владимир Ильич Ленин — основатель Советского государства. Это произошло в подмосковной усадьбе Горки; ему было 53 года.
Прошёл век, но в 2026 году многие ленинские идеи по-прежнему вызывают споры и требуют вдумчивого прочтения. Понять Ленина можно по-разному: либо через Полное собрание сочинений, либо — для начала — через книгу "Ленин" Льва Данилкина (лично мне прежнее название — «Пантократор солнечных пылинок» — нравилось больше), переиздание которой вышло в Альпина нон-фикшн.
Сильная сторона этой книги в том, что автор не ограничивается пересказом биографии: он последовательно разбирает ленинские идеи, показывает их контексты, источники и внутреннюю логику — без апологии и без карикатуры.
Условия простые: нажмите кнопку «Участвовать».
22 января мы определим победителя, который получит экземпляр «Ленина» Данилкина (доставка по РФ)
Участников: 223
Призовых мест: 1
Дата розыгрыша: 12:00, 22.01.2026 MSK (завершён)
Победители розыгрыша:
1. Dmitry Astashkin - 4quats
Прошёл век, но в 2026 году многие ленинские идеи по-прежнему вызывают споры и требуют вдумчивого прочтения. Понять Ленина можно по-разному: либо через Полное собрание сочинений, либо — для начала — через книгу "Ленин" Льва Данилкина (лично мне прежнее название — «Пантократор солнечных пылинок» — нравилось больше), переиздание которой вышло в Альпина нон-фикшн.
Сильная сторона этой книги в том, что автор не ограничивается пересказом биографии: он последовательно разбирает ленинские идеи, показывает их контексты, источники и внутреннюю логику — без апологии и без карикатуры.
Условия простые: нажмите кнопку «Участвовать».
22 января мы определим победителя, который получит экземпляр «Ленина» Данилкина (доставка по РФ)
Участников: 223
Призовых мест: 1
Дата розыгрыша: 12:00, 22.01.2026 MSK (завершён)
Победители розыгрыша:
1. Dmitry Astashkin - 4quats
❤34👍11😁5🔥3🤬1
Forwarded from Метод серого ящика
«Байкальский целлюлозник» и единицы наблюдения за невесёлым
Саша Фокин сделал пост об алкоголизме в позднем СССР. Захотелось посмотреть на ситуацию "in situ", используя свой метод.
Я пишу диссертацию о советской экологической экспертизе, которая родилась на Байкале. И одной из "сторон" спора о чистой воде является БЦБК он же Байкальский целлюлозно-бумажный комбинат. При комбинате издавалась газета со звучным и понятным названием. Репортажи, новости завода, поздравления, объявления. Издавалось это чудо еженедельно с 1977 по 2004 гг. Иногда бывали пропуски, в среднем 50 выпусков за год, 27 лет, итого 1350 выпусков. Запустил программу, искал "курьёз", "случай", "смешное" и тд. Внимание, рубрика "заводской анекдот", сюжеты поданы редакторами газеты с юмористическим подтекстом.
1. Репортаж о работе медсестры. Подвыпившие приятели заспорили, горит ли одеколон, и один из них произвел "эксперимент" на собственном теле: вылил на себя флакон одеколона "Осень" и поджег, получив сильный ожог, после чего был доставлен в больницу:
"Байкальский целлюлозник. 1977. 9 дек. № 48"
2. Есть и ирония. Юмореска в виде репортажа о футбольном матче между командами "Зверобой" и "Спотыкач", где все игроки, судьи и комментатор имели забавные имена, связанные с алкоголем:
"Юмореска // Байкальский целлюлозник. 1977. 18 мар. № 11"
Какой-то иной юмор. Увидев бы такие "смешочки", например, в тг-канале, я бы призадумался. На поиск и создание ен ушло минут 10. Обращайтесь!
Саша Фокин сделал пост об алкоголизме в позднем СССР. Захотелось посмотреть на ситуацию "in situ", используя свой метод.
Я пишу диссертацию о советской экологической экспертизе, которая родилась на Байкале. И одной из "сторон" спора о чистой воде является БЦБК он же Байкальский целлюлозно-бумажный комбинат. При комбинате издавалась газета со звучным и понятным названием. Репортажи, новости завода, поздравления, объявления. Издавалось это чудо еженедельно с 1977 по 2004 гг. Иногда бывали пропуски, в среднем 50 выпусков за год, 27 лет, итого 1350 выпусков. Запустил программу, искал "курьёз", "случай", "смешное" и тд. Внимание, рубрика "заводской анекдот", сюжеты поданы редакторами газеты с юмористическим подтекстом.
1. Репортаж о работе медсестры. Подвыпившие приятели заспорили, горит ли одеколон, и один из них произвел "эксперимент" на собственном теле: вылил на себя флакон одеколона "Осень" и поджег, получив сильный ожог, после чего был доставлен в больницу:
Запомнился ей [медсестре] один случай. На освещенной светом веранде больницы появился полуголый мужчина, придерживаемый другим, идущим сзади. «Что-то случилось!» метнулась она к крючку. У больного сильный ожог <...>. Анна Никандровна обколола больные места новокаином. Через некоторое время повторила процедуру. К утру больной спокойно заснул. Не потребовалось отправлять его в районную больницу. Впервые Анна Никандровна, тогда еще Аня, возвращалась с дежурства счастливая.
"Байкальский целлюлозник. 1977. 9 дек. № 48"
2. Есть и ирония. Юмореска в виде репортажа о футбольном матче между командами "Зверобой" и "Спотыкач", где все игроки, судьи и комментатор имели забавные имена, связанные с алкоголем:
Мяч у нападающего «Зверобоя» Солнцедара Тминных, он обносит двух защитников... ай-я-яй.. вот уж не везет спиртсменам «Спотыкача». тот выходит один на один с вратарем и хладнокровно посылает мяч в левый верхний угол. Гол! Однако судья Женсоветов показывает, что нападающий Настойкин был в невменя- емом... простите... вне игры. Гол не засчитывается. Игроки команды «Зверобой» все как один подскочили к главному судье Вытрезвилову. Они доказывают, спорят. Тминных пасует Настойкину, У ворот Опохмеля Пропойцева свалка. Игра остановлена. Сёйчас последует удаление. Так и есть. Настойкин, Самогон Пропойцев оштрафованы на 10 рублей. остальных удаляют на 10 суток. Звучит сигнальная сирена. Матч окончен. На этом мы заканчиваем наш репортаж со стадиона «Агдам». Рубин Потвейнов, Коньяк Выпивохин и Опохмел Пропойцев. Вел репортаж Ликер Перцовкин.
"Юмореска // Байкальский целлюлозник. 1977. 18 мар. № 11"
Какой-то иной юмор. Увидев бы такие "смешочки", например, в тг-канале, я бы призадумался. На поиск и создание ен ушло минут 10. Обращайтесь!
Telegram
USSResearch
Продолжаю читать исследования Борис Грушин, и вот ещё одно важное подтверждение моего тезиса: советские антиалкогольные кампании — включая горбачёвскую — не были чьей-то произвольной выдумкой или исключительно инициативой Егора Лигачёва и партийного руководства.…
😁22❤9👍3👎1🤯1
Борьбу с формализмом обычно прочно связывают со сталинским периодом и утверждением социалистического реализма как единственно допустимого художественного метода. В этом нарративе формализм — это почти всегда 1930-е годы, репрессии против художников и «окончательное наведение порядка» в искусстве. Однако подобная риторика никуда не исчезла и после смерти Сталина.
Показательный пример — критика журнала «Декоративное искусство» в 1960 году на уровне ЦК КПСС. В одном из документов журналу ставится в вину чрезмерное увлечение «модернистскими тенденциями» и «западными направлениями» в оформительском и прикладном искусстве. Причём критикуется не столько содержание публикаций, сколько само визуальное оформление журнала, прежде всего обложки.
Особое раздражение вызывает третий номер: на обложке изображены руки женщин, которые, по замыслу художника, должны символизировать союз работницы, крестьянки и женщины умственного труда. Однако проверяющий фиксирует, что все три руки нарисованы одинаково — «холёными, с длинными ногтями». В результате, по мнению автора критики, форма начинает доминировать над содержанием, а изображение теряет смысл и превращается в «декоративное пятно».
Ещё более жёсткая оценка даётся обложке девятого номера того же года: яркие пятна зелёной, жёлтой и чёрной краски объявляются бессмысленными и формалистическими. Сам факт отсутствия очевидного «сюжета» или легко считываемого идеологического послания становится основанием для обвинений.
Что здесь важно? Во-первых, мы видим, что язык борьбы с формализмом активно воспроизводится уже в 1960 году, в условиях, которые принято считать «оттепелью». Формализм по-прежнему понимается как опасность, как подмена идей формы, как заимствование «чуждых» художественных решений.
Во-вторых, особенно интересно сравнение с сегодняшним взглядом. Из современной перспективы подобные обложки скорее выглядят типично советскими: декоративность, обобщённые формы, яркая цветовая палитра. Во второй обложке многие сегодня без труда увидели бы, например, отсылки к сельскохозяйственной тематике — вплоть до вполне узнаваемой кукурузы. И уж точно вряд ли стали бы анализировать степень «холёности» рук или длину ногтей как идеологически значимый признак.
Этот эпизод хорошо показывает, что борьба с формализмом была не столько стилистическим спором, сколько инструментом нормативного контроля. Опасным считалось не конкретное направление или приём, а любая форма визуальной автономии, любое изображение, которое нельзя однозначно и без усилий «прочитать» в нужном идеологическом ключе.
И в этом смысле формализм — это не стиль, а диагноз, который можно было поставить практически чему угодно.
Показательный пример — критика журнала «Декоративное искусство» в 1960 году на уровне ЦК КПСС. В одном из документов журналу ставится в вину чрезмерное увлечение «модернистскими тенденциями» и «западными направлениями» в оформительском и прикладном искусстве. Причём критикуется не столько содержание публикаций, сколько само визуальное оформление журнала, прежде всего обложки.
Особое раздражение вызывает третий номер: на обложке изображены руки женщин, которые, по замыслу художника, должны символизировать союз работницы, крестьянки и женщины умственного труда. Однако проверяющий фиксирует, что все три руки нарисованы одинаково — «холёными, с длинными ногтями». В результате, по мнению автора критики, форма начинает доминировать над содержанием, а изображение теряет смысл и превращается в «декоративное пятно».
Ещё более жёсткая оценка даётся обложке девятого номера того же года: яркие пятна зелёной, жёлтой и чёрной краски объявляются бессмысленными и формалистическими. Сам факт отсутствия очевидного «сюжета» или легко считываемого идеологического послания становится основанием для обвинений.
Что здесь важно? Во-первых, мы видим, что язык борьбы с формализмом активно воспроизводится уже в 1960 году, в условиях, которые принято считать «оттепелью». Формализм по-прежнему понимается как опасность, как подмена идей формы, как заимствование «чуждых» художественных решений.
Во-вторых, особенно интересно сравнение с сегодняшним взглядом. Из современной перспективы подобные обложки скорее выглядят типично советскими: декоративность, обобщённые формы, яркая цветовая палитра. Во второй обложке многие сегодня без труда увидели бы, например, отсылки к сельскохозяйственной тематике — вплоть до вполне узнаваемой кукурузы. И уж точно вряд ли стали бы анализировать степень «холёности» рук или длину ногтей как идеологически значимый признак.
Этот эпизод хорошо показывает, что борьба с формализмом была не столько стилистическим спором, сколько инструментом нормативного контроля. Опасным считалось не конкретное направление или приём, а любая форма визуальной автономии, любое изображение, которое нельзя однозначно и без усилий «прочитать» в нужном идеологическом ключе.
И в этом смысле формализм — это не стиль, а диагноз, который можно было поставить практически чему угодно.
🔥25👍17❤11😁5🤯5👎2
Мы привыкли мыслить советскую урбанизацию 1930-х годов в логике прогресса: соцгорода, коммунальные комплексы, культурно-бытовое обслуживание — всё это должно было улучшать условия жизни рабочих и формировать «нового человека». Однако, как показывает Константин Бугров в книге «Соцгорода Большого Урала», на практике многие из этих новаций оборачивались для жителей не только благами, но и новой формой нагрузки.
Истоки дискурса о «новой культурности» лежали в попытках прессы и партийных органов хоть как-то стабилизировать жилищно-бытовую ситуацию на новостройках. Газеты постоянно писали о протекающих крышах, отсутствии отопления и водоснабжения, нехватке мебели, грязи в бараках. Но параллельно с этим медиа решали другую задачу — интериоризацию ответственности. Проблема быта всё чаще объяснялась не только хозяйственной разрухой, но и поведением самих жителей.
Если в конце 1920-х годов тот же Луначарский ещё говорил, что человек живёт в грязи, потому что «некуда деться», то к середине 1930-х баланс ответственности заметно смещается. Виноватым оказывается не только «головотяп» из горхоза, но и сам жилец, «не проникшийся культурностью». Чистая квартира инженера становится не следствием лучших условий, а моральным примером: значит, можно, если захотеть. Остальное — вопрос самодисциплины.
Именно здесь, по наблюдению Бугрова, возникает парадокс соцгорода. Коммунально-бытовой комплекс, который в большевистской теории урбанизма мыслился как средство освобождения человека от бытовых забот, на практике перекладывал значительную часть этих забот на самих горожан. «Новая культурность» требовала постоянного внимания, усилий, контроля — чистоты, порядка, правильного пользования инфраструктурой.
В результате общественные блага начинали работать как вторая смена. После завода следовала смена бытовая: следить за жильём, соответствовать нормативам, не выпадать из модели «культурного» поведения. Причём любая критика этой системы легко обращалась против самого жителя: если коммунальная инфраструктура не справляется, значит, она «ещё отстаёт от базиса»; если в квартире грязно — значит, виноват не город, а человек.
Таким образом, соцгород оказывался встроен в жёсткую интеллектуальную конструкцию. С одной стороны, он провозглашался символом большевистского рывка и преображения «старой России». С другой — его хронические дефициты объяснялись почти теоретически: надстройка не может опережать базис. В этой логике город как бы всегда немного виноват заранее, а житель — обязан компенсировать это собственной дисциплиной.
Этот сюжет важен тем, что он позволяет иначе взглянуть на советские «общественные блага». Они были не только ресурсом и привилегией, но и механизмом перераспределения ответственности. Улучшение быта не отменяло нагрузку — оно её переоформляло, превращая заботу о жизни в часть социалистического труда.
Истоки дискурса о «новой культурности» лежали в попытках прессы и партийных органов хоть как-то стабилизировать жилищно-бытовую ситуацию на новостройках. Газеты постоянно писали о протекающих крышах, отсутствии отопления и водоснабжения, нехватке мебели, грязи в бараках. Но параллельно с этим медиа решали другую задачу — интериоризацию ответственности. Проблема быта всё чаще объяснялась не только хозяйственной разрухой, но и поведением самих жителей.
Если в конце 1920-х годов тот же Луначарский ещё говорил, что человек живёт в грязи, потому что «некуда деться», то к середине 1930-х баланс ответственности заметно смещается. Виноватым оказывается не только «головотяп» из горхоза, но и сам жилец, «не проникшийся культурностью». Чистая квартира инженера становится не следствием лучших условий, а моральным примером: значит, можно, если захотеть. Остальное — вопрос самодисциплины.
Именно здесь, по наблюдению Бугрова, возникает парадокс соцгорода. Коммунально-бытовой комплекс, который в большевистской теории урбанизма мыслился как средство освобождения человека от бытовых забот, на практике перекладывал значительную часть этих забот на самих горожан. «Новая культурность» требовала постоянного внимания, усилий, контроля — чистоты, порядка, правильного пользования инфраструктурой.
В результате общественные блага начинали работать как вторая смена. После завода следовала смена бытовая: следить за жильём, соответствовать нормативам, не выпадать из модели «культурного» поведения. Причём любая критика этой системы легко обращалась против самого жителя: если коммунальная инфраструктура не справляется, значит, она «ещё отстаёт от базиса»; если в квартире грязно — значит, виноват не город, а человек.
Таким образом, соцгород оказывался встроен в жёсткую интеллектуальную конструкцию. С одной стороны, он провозглашался символом большевистского рывка и преображения «старой России». С другой — его хронические дефициты объяснялись почти теоретически: надстройка не может опережать базис. В этой логике город как бы всегда немного виноват заранее, а житель — обязан компенсировать это собственной дисциплиной.
Этот сюжет важен тем, что он позволяет иначе взглянуть на советские «общественные блага». Они были не только ресурсом и привилегией, но и механизмом перераспределения ответственности. Улучшение быта не отменяло нагрузку — оно её переоформляло, превращая заботу о жизни в часть социалистического труда.
❤23👍14👎3🤯2🔥1😱1