Пятница и неочевидная book of calm.
Сегодня это Сюзанна Кларк и «Пиранези» (Азбука, 2020) в переводе Екатерины Доброхотовой-Майковой.

Это небольшой роман, который Кларк начала писать еще в конце прошлого века. Поэтому фанаты Стренджа и Норрелла настроили ожиданий и жестоко обманулись. Потому что «Пиранези» вообще о другом. Вообще не очень понятно, если не погружаться в контекст, о чем. Вообще невыразимо непередаваемый вообще-то.

Рассказчик живет в Доме-лабиринте, который для него и есть целый мир: здесь он исследует волшебные помещения и выносит весьма своеобразные выводы о встреченных артефактах, ловит рыбу, сушит водоросли для костров, находит кости предыдущих тринадцати жильцов и в определенные дни общается с наставником, которого называет Другим. То, как проходят его дни, главный герой скрупулезно фиксирует в дневнике. Он — воплощение архетипа Простодушного идеалиста: наивный, не лишенный иронии, но по-детски категоричен. И если вы помните офорты Джованни Пиранези из цикла «Темницы», пересказывать дальше в целом бессмысленно, потому что это тоже отчасти ключ к тексту, который можно читать как фэнтези, как психологический роман и даже как герметичный детектив. И он не будет в полной мере ничем из. И, кстати, рассказчика зовут НЕ Пиранези. Но на офорты все равно посмотрите — в той же Википедии есть отдельная статья о них.

Конечно, для искушенного читателя это такой Борхес на минималках (впрочем, об этом говорила сама Кларк в одном из интервью) с чуть недотянутой магией места и предметов и нарочитой привязкой к непостижимости аутичного мышления. Но я читатель, когда мне это удобно, непритязательный, поэтому в конце 2020-го без колебаний включила «Пиранези» в лучшие события личного книжного года. Я читала ее как раз во время первого своего ковида и ощущение полного умиротворяющего погружения только усиливалось текстом, мастерски переведенным Екатериной Доброхотовой-Майковой, чьи работы я люблю иной раз больше, чем англоязычные оригиналы. Хотя тот же «Волчий зал» стоит читать и так, и эдак.

Ну и нет повода не поделиться любимым мультфильмом, который, на мой взгляд, идеально встраивается в ассоциативное поле вокруг этой книги.

Маленький, но тёплый Фонарь сейчас, в эти минуты, снова идет в Москве. Книги можно (и нужно) приносить с собой. Весь сбор традиционно в пользу Дома с маяком.

Субботняя кинорекомендация всплыла случайно в комментах к посту о кино, которое посоветовал братик. И о Moon с Сэмом Рокуэллом, снятом Данканом Джонсом по собственному сценарию, тоже вспомнил Шамиль, за что ему огромное спасибо еще раз.

Удивительное по многим параметрам кино, которое могло появиться на стыке 1970-80-х, но вышло в 2009-м. Сын Дэвида Боуи написал камерный сценарий специально под Рокуэлла (и, как по мне, голос Кевина Спейси, озвучившего бортовой комп по имени Герти). Саундтрек, к слову, тоже дивный (но не от Боуи, а авторства Клинта Мэнселла, который написал музыку к моей любимой Высотке).

Неспешный герметичный фильм рассказывает о вахтере на лунной базе: в недалеком будущем человечество слезло с углеродной иглы победило энергокризис и теперь добывает изотоп гелий-3 на невидимой стороне Луны. Сэм уже три года следит за процессом, а в свободное время мастерит макет городка, смотрит олдскульный Bewitched, выращивает цветы и общается преимущественно сам с собой, о чем жалуется руководству и нудит железному напарнику. До конца контракта еще две недели, дома ждут красавица-жена и малышка дочь, а Сэм, кажется, начинает сходить с ума. Иначе как объяснить галлюцинации, тревожность и то, что, придя в себя после небольшой аварии и хитростью выбравшись с базы, где Герти удерживает его силой, Сэм находит поврежденный вездеход, а в нем — самого себя. И теперь на станции два Сэма и оба, похоже, не слишком здоровы. Здесь зритель может задуматься, что это: уже «Солярис» или еще «Большое Космическое приключение»? А это не то и не другое, но меланхоличная и, пожалуй, каноническая в реализации научная фантастика, в которой довольно давящая атмосфера имеет неожиданно жизнеутверждающий, лиричный даже эффект.

Ну и отдельно, конечно, прекрасен солист Рокуэлл, которого я предсказуемо люблю в «Трех биллбордах на границе штата Миссури» (и фильм тоже) и в «Автостопом по галактике» (а сам фильм, как ни странно, не очень).

Upd ладно, ладно, Большое Космическое Путешествие — я в сортах не так чтобы очень. Всю жизнь путала 🥴

Коллега снова дал жару ночью и, как всегда в ветеринарке в окружении персонажей Даррелла, Хэрриотта и Востокова, я вспомнила старые истории.

Семь лет назад у нас на руках умирал кот. Я каждый день ездила с ним на какие-то, тогда еще непонятно что бессмысленные, процедуры в ветклинику и строчила, кажется, в запрещенную сеть, заметки, чтобы не сойти с ума. Некоторое время спустя нашла вордовский файл о смешном и добром. Эти люди сильно меня поддерживали тогда.

Настроение и история понедельника — роман, который готовится к выходу в РЕШ, который я ждала года три и с которым прожила последние несколько дней, когда моя собственная жизнь немного трещала по швам. Музыка понедельника — «Говорит Москва» от Shortparis.
Дмитрий Захаров, автор долгожданного «Комитета охраны мостов» и навеки любимого мною «Кластера», уже несколько лет мой персональный навигатор в современной российской музыке. Я готовила небольшой материал о «Комитете...» и постоянно слушала эту песню, потому что она, да и весь плейлист Shortparis, у меня ассоциируется и с Димой, и с его новой книгой.

О новом романе еще будут писать и другие, и я. Но уже сейчас хочу сказать, что для меня он стал неожиданно сильным родительским высказыванием. Здесь, как всегда, будет сложное вхождение: не изменяя себе, автор вбрасывает читателя в густой замес из событий и персонажей, а затем идет от центра к окружности, постепенно разматывая этот клубок. Как всегда, написано так, что думаешь: «да нет, не может быть», а потом понимаешь — а не, НЕ показалось. Как всегда, пасхалочки для понимающих, отсылки, аллюзии и цитаты — как маячок для своих.
Но появилось непривычное, еще не знакомое по прежним текстам, почти физическое ощущение накрывающего крыла: так защищается гнездо и загораживаются собой слетки. Так неотделимо концентрируются отчаяние и надежда. Так пишутся сильные, может быть, нарочито вызывающие вещи. Но этот автор никогда не искал легких путей. За что многие из нас ему благодарны.

Сегодня день рождения отмечает Ира @bookeanarium — чем не повод рассказать о ней, хотя, кажется, большинство ее знает и читает не один год. В ее канале всегда очень вдумчиво написанные обзоры, в которых она подмечает неожиданные детали. Лично мне это помогает по-новому взглянуть на уже знакомые книги. Но больше всего я люблю Ирины рецензии на нонфик. Во-первых, часто это издание, о котором я и не подозревала, но после поста мне нужно срочно и вот прям сейчас. Во-вторых, это действительно отличные посты, а не переплет красивый, бумага плотная и далее пересказ релиза, заботливо присланного пиарщиком издательства.

Выход D&D задерживается. Лично я непопулярно жду Хью Гранта, которого оценила только когда мы с ним оба постарели после Облачного атласа примерно и больше всего в Джентльменах. Потому что уверенности, что сделают так, как я это вижу в своей голове, у меня все равно нет.
И на предмет культового среди меня Fallout тоже особых ожиданий не строю — но доживем до июля, увидим.

Сибирские вайбы внезапно перебили исландские, но кто я, чтобы мешать. 38 лет назад в Омске образовалась «Гражданская оборона», и не сказать, что все по-прежнему идет по плану, но все как у людей — точно.
«Значит, ураган» по настроению напоминает «Почему Боуи важен» Брукера. Это не столько труд в стиле ЖЗЛ, сколько легенды и неочевидные факты о сабже, сформировавшие автора. Семеляк пишет, но не текст, а картину маслом: иногда он отходит на шаг-другой, чтобы полюбоваться произведенным эффектом или проверить, что добавить и что убрать. А мазки тем временем складываются в знакомый почти иконописный лик за нотным станом колючей проволоки.

Правильно и ясно.
Здорово и вечно.

Странно с рваной раной
Жить и знать, что больно будет постоянно.
Где тонко, там и рвется. Дорого дорога обойдется
Налей мне мою печаль, беспечный мой брат февраль.
Мы ли это были: человечки в царстве из песка и пыли.
В клочья обесточен, расскажи мне, с кем я буду этой ночью.
И даже немного жаль беспечный мой брат — февраль.
Сквозь провода тонкие с неба снег,
Выпусти сам больное по земле.
И потекут красные ручейки —
Реки полупрозрачные, тонкие рученьки.
Не называй маленькой, не растил.
Знать бы, на что важное хватит сил.
Перекрести набело через свет
Рана твоя заживет только растает снег.
Зеро — это пароль
На часах у Бога вечно будет ноль

Я стыдился сказать себе, но, словно амур хартию, разворачивал на ночь книгу: не потому, что хотел читать, но потому, что боялся гасить свет. Позлащенная бронза лампы внушала мне бодрость, меж тем как глаза слипались, и нужно было занять ум и воображение, слишком падкое до кошмаров, в которых по логике сна без веских причин подменялись, смешиваясь друг с другом, чопорная гостья в белом и старуха с плешью меж ног.
Олег Постнов «Страх» (Альпина.проза, 2022)
В перерывах между котокапельницами и котопроцедурами читаю Постнова — великолепного, жутенького и несколько примиряющего с хтонью вокруг.

Дэвид Линч «Поймать большую рыбу»
Медитативное чтение для блуждающих в странных темных местах.

Под эгидой Новых горизонтов в Inspiria выходит занятный сборник научной фантастики, составленный Сергеем Шикаревым.
Комментарий @SpeculativeFiction скопипастила на фантлабе из заметки Дмитрия Злотницкого:
«В эпоху антиутопий важно не забывать, что время не свернулось в круг и не прекратило течение свое. Будущее — есть, пусть и не совсем идиллическое. Приятно сознавать, что авторы этого сборника, от Шамиля Идиатуллина и Эдуарда Веркина до Алексея Сальникова и Владимира Березина, не теряют чувство исторической перспективы. Пока живу — надеюсь».
Картинку подрезала у @idiatullin.
По-моему, новость из категории «маленькие радости».

Со всеми этими моими бедами давно не было историй о маршрутках и поездах. Но на днях коллекция персонажей пополнилась.
Еду в метро через всю местную географию, читаю. Сбоку и немного сверху мужской голос:
— Девушка, а что вы читаете?
Я, с интонацией Муравьевой:
— Книгу.
— А какую?
Подавляя очевидное «бумажную», показываю обложку — «Поймать большую рыбу: медитация, осознанность, творчество». Поднимает руку и в районе шапочного виска вкручивает невидимую лампочку, разочарованно:
— А... Вы из этих?
— Из яйцеголовых, да. — отворачиваюсь, продолжаю читать.
Что характерно, он тоже продолжает:
— Нет, я об этом: эзотерика, расширение сознания...
Думаю: окстись, веселый бородач в шапочке петушком, я давно в том состоянии и возрасте, когда светит расширение преимущественно поперек себя, а в сознании дай бог до вечера дотянуть. Уже собираюсь участливо поинтересоваться, не сломался ли у него тик-ток, как он вдруг спрашивает:
— О, так это ж на обложке режиссер топовый!
— Угу.
— Заводной апельсин!
— Ага, Человек-слон.
—...сериал еще знаменитый... X-files!
— Точно, — соглашаюсь: — Твин Пикс.
Расстроенно:
— Не умею я в смоллток?
— Не-а.
— Понимаете, пятьдесят кусков заплатил за курс по пикапу. И все чет никак. Даже из спортивного интереса.
Ладно, думаю с материнской жалостью, фиг с тобой, золотая рыбка:
— Слушайте, не переживайте. Я просто не ваша ЦА: между нами лет десять, муж, дети и кот.
— И кот?
— И кот. Еще вдовый амадин и скорбный умом черепах.
— Ну кот это святое. Я пойду тогда? Только можно книгу сфотографирую, почитаю, что там про медитации.
Фотографирует обложку, выходит на Войковской.

Но эта история не такая забавная, как та, в которой я «Визуальную историю ведьм и колдунов» читала, а бабуся слева меня тихонько крестным знамением от Сокола до Театральной осеняла. Хотя подруга считала, виной всему стрижка политкаторжанина и футболка с надписью Sex, Drugs & Corvalol.

Ксю наводит порядок на своей книжной полке:
— Ма-а-амм! Твой коллега проснулся и душнит. Прими меры!
Коллеге намного лучше. Впереди еще масса манипуляций и процедур, но вроде бы справился.

Пятница и сегодняшняя book of calm — Дэвид Линч и его Catching the Big Fish в переводе Александры Гардт, который Бомбора не без лукавства локализовала как «Поймать большую рыбу: медитация, осознанность, творчество». Лукавство потому, что это скорее красивая метафора творческого метода Линча, а не руководство по трансцендентальной медитации, практикой и агитацией которой он занимается много лет. Мысли о том, что ничего не дается просто так, но все в твоей собственной голове: что посеешь и что питаешь — то и пожнешь. Древняя как мир причинно-следственная связь.

Тому, кто как мой недавний собеседник в метро, не в курсе, кто такой Линч, что снял и чем крут, будет, наверное, не так любопытно читать, как придумывалось и снималось культовое в иных кругах кино, и что, например, шаг персонажа за порог длился пять лет (не было ресурсов, съемки были приостановлены на кадре с занесенной ногой). Хотя особых подробностей тоже не будет — так, микроэссе. Но по-своему поэтичные. Один из моих любимых моментов о том, как Линч рассказывал, что он видит, а композитор Бадаламенти писал музыку с его слов.

Что до осознанности, то режиссер, конечно, обещает, что малярно-ювелирная работа над собой проходит легче с ментальными практиками, но не скрывает, что бывали и неудачи, да и до левитации и просветления еще далеко. Я сама практикую лет 20, не трансцедентальную, разумеется, а просто как созерцание, метод банальной психической регуляции, помогающий остудить голову и найти нужные ответы. Согласна: ритуалы — это, конечно, красивые якори для нервной системы. Однако важно помнить о силе формулировок: нельзя курить во время медитации, но никто не запрещает вам медитировать во время курения.

«Однажды я был у психиатра. Я делал кое-что, постепенно ставшее привычной деталью моей жизни, и в какой-то момент решил, что нужно сходить провериться. Войдя в кабинет, я спросил доктора: “Как вы считаете, терапия может повлиять на мою способность к творчеству?” И он ответил: “Дэвид, со всей уверенностью: может”. Тогда я пожал ему руку и ушел».