Говорят, в молодости Алла Пугачева выделяла манеру Дженис Джоплин и старалась ей подражать. По мне, всё-таки ранняя Алла Пугачева действительно клёвая. Хотя я конечно понимаю, что всё на любителя.

Роланд Кирк и его королевская свобода: как «We Free Kings» переосмыслил джаз

В 1961 году, когда джаз балансировал между традицией и авангардом, Роланд Кирк выпустил альбом, ставший манифестом его бунтарского гения. «We Free Kings» — не просто сборник композиций, а дерзкое путешествие в мир, где правила диктует саксофонист, способный играть на трёх инструментах одновременно. Слепой с детства, Кирк видел музыку иначе: его звук — это взрывная смесь бибопа, соула и классики, завернутая в технику «кругового дыхания» и многоголосие саксофонов.

Рождество по-кирковски
Заглавный трек альбома — оригинальная джазовая трансформация рождественской «Angels we have heard on high». Кирк превратил колокольный напев в свинговый марш, где его тенор-саксофон ведёт диалог с флюгельгорном и ритм-секцией. Это не просто кавер — это декларация свободы: «Мы, короли, сами создаём свои праздники».

Магия многоголосия
Кирк прославился игрой на нескольких саксофонах сразу — например, на «A Sack Full of Soul» он совмещает стройх (редкий саксофон с дополнительным мундштуком), манзелло и флейту, создавая эффект «оркестра в одном человеке». Но «We Free Kings» — это ещё и демонстрация его мелодического дара. Баллада «You Did It, You Did It» с её бархатным звучанием контрастирует с энергией «My Delight», где фортепиано Хэнка Джонса и контрабас Ричарда Дэвиса сплетаются в ритмичный узор.

Джазовый алхимик
Кирк не признавал границ: в «Moon Song» он смешивает блюзовые пассажи с почти кинематографичной лирикой, а «Blues for Alice» отдаёт дань уважения Чарли Паркеру, чью композицию Кирк превращает в космический вихрь. Критики тогда спорили — гений или шарлатан? Но время всё расставило по местам: альбом стал классикой, а Кирк (позже сменивший имя на Рахсаан) — символом новаторства.

Наследие «королей»
«We Free Kings» — это звуковая вселенная, где каждый инструмент говорит на своём языке, но подчиняется дирижёрской палочке Кирка. Сегодня его влияние слышно в работах Джона Зорна, Кэма Джонсона и даже хип-хоп-сэмплах. Альбом напоминает: настоящая свобода — в умении слышать мир по-своему, даже если для этого нужны три саксофона и бесконечное любопытство к звуку.

P.S. После прослушивания кажется, что Роланд Кирк не просто играл джаз — он его заклина́л. И, кажется, духи музыки до сих пор откликаются.