Целомудрие делает нас сексуальней?

Наблюдаю, как американские звёзды один за другим публично объявляют о своём отказе от секса (причём те, кто больше многих ассоциируется с раскованностью).

Джулия Фокс в подкасте Zach Sang Show, говорит о том, что это её способ вернуть контроль над своим телом пока в стране активно притесняются репродуктивные права. А Ленни Кравиц в The Guardian рассказывает, что хранит целибат, пока не встретит подходящую женщину.

Да. Это духовная вещь. Я стал очень твердым в своих взглядах, в том, как я живу.

– говорит он.

При этом параллельно у нас есть тренд на телесность и фиксация на жидкостях, о которых я писала раньше. Так что сказать, что секс уже не продаёт как-то не выходит, скорее даже его отсутствие продаёт не хуже, чем его явное присутствие, судя по количеству вопросов, которыми разразились Vogue после интервью Кравица.

Почему о моде не пишут хорошо.

Утверждение, с которым хочется и поспорить, и согласиться принадлежит писательнице Энн Холландер. Она известна своими книгами «Видение сквозь одежду», «Движущиеся картинки» и «Секс в костюмах», а также эссе для журналов. И вот в 1997г. для Slate она написала “Потеря слов: почему в моде не пишут хорошо”.

Хороших критических статей об одежде почти не существует вообще. Среди театральных, балетных и оперных критиков, обладающих богатым писательским наследием, нет традиции критики одежды, которая включала бы серьезный анализ или даже критику костюма. Возможно, именно этот факт заставляет модного журналиста ненавидеть свою работу — болезненное чувство, что настоящая работа не может быть выполнена в этом жанре, что было бы лучше, почетнее писать о чем-то другом.

С тем, что «настоящая работа не может быть выполнена» я и правда хочу поспорить, потому что рыть в самую глубину в поисках истины, таким образом формируя мнение – это то, что мне и нравится делать больше всего и это (для меня по крайней мере) ощущается как настоящая работа. Разница лишь, наверное, в том, что я это делаю для себя, а не для репортажа в СМИ. Но и там ведь есть проблески!

И, кстати, сама Холландер в этой статье хвалит Эми Спиндлер, Холли Брубах и французскую традицию модной журналистики. А значит можно не отчаиваться и продолжать писать про моду.

Заканчиваю эту насыщенную неделю и читаю рассказ Эдны Фербер "Во что она была одета" 1912г.

Эдна известна Пулитцеровской премией за художественную книгу «So Big» и острыми наблюдениями за американской жизнью в своих работах.

Dazed заметили, что волосы стали новым любимым аксессуаром дизайнеров.

Собрали целый таймлайн из показов и презентаций Simone Rocha, Schiaparelli, Martin Margiela, где волосы использовались самыми разными способами.

А ещё вспомнили про викторианские траурные украшения из волос умерших. Тогда носить частичку ушедшего человека было знаком памяти, поэтому пряди волос обрамлялись в изящные кольца, браслеты и другие украшения.

Тогда волосы аккуратно встраивались в викторианский гардероб, сегодня же активно растут отовсюду вместе с трендом на ugly beauty.

А вот, кстати, сам Сорренти и некоторые из его снимков с налётом того самого наркотического шика.

За недолгую карьеру (он умер в 20 лет) успел напечататься в Interview, Ray Gun, i-D и поработать с Hugo Boss, Supreme, KAWS и другими.