«Сосед по комнате: Что??? Ты шутишь, правда???
Робинсон: Со мной всё ещё всё в порядке, любимая, но я застрял в Ореме ещё ненадолго. Надеюсь, это ненадолго, и я смогу вернуться домой, но мне нужно забрать свою винтовку. Честно говоря, я надеялся сохранить этот секрет до самой старости. Мне жаль, что я втягиваю тебя.
Сосед по комнате: Ты ведь не тот, кто это сделал, правда???
Робинсон: Это я, мне жаль.
Сосед по комнате: Я думал, они поймали того человека?
Робинсон: Нет, они схватили какого-то сумасшедшего старика, а потом допросили кого-то в похожей одежде. Я планировал забрать свою винтовку из тайника вскоре после этого, но большую часть города оцепили. Здесь тихо, почти можно выбраться, но там всё ещё стоит одна машина.
Сосед по комнате: Почему?
Робинсон: Почему я это сделал?
Сосед по комнате: Да.
Робинсон: Мне надоело его ненависть. Некоторые вещи нельзя уладить. Если я смогу забрать винтовку незаметно, я не оставлю никаких улик. Я попытаюсь забрать её снова, надеюсь, они уже ушли. Я ничего не слышал о том, что они её нашли.
Сосед по комнате: Как долго ты планировал это?
Робинсон: Думаю, около недели. Я могу подойти к ней, но рядом припаркована полицейская машина. Думаю, они уже обыскали это место, но я не хочу рисковать.
Робинсон:
Я жалею, что не вернулся и не забрал её сразу, как только добрался до машины… Я переживаю, что мой старик сделает, если я не принесу винтовку деда… Не знаю, был ли на ней серийный номер, но это не приведёт к мне. Я переживаю из-за отпечатков, я оставил её в кустах, где переоделся. У меня не было времени или возможности взять её с собой… Возможно, придётся оставить её и надеяться, что они не найдут отпечатки. Как, чёрт возьми, я объясню потерю её моему старику…
Единственное, что я оставил, — это винтовка, завёрнутая в полотенце…
Помнишь, как я гравировал пули? Эти грёбаные сообщения — просто большая шутка. Если я увижу “замечаю выпуклость уву” в новостях Fox, у меня может случиться инсульт. Ладно, мне придётся оставить это, это действительно чертовски отстой»

«Я сторонник выплаты Германией репараций Польше. Я предложил, что мы могли бы двигаться в направлении решения, связанного с финансированием польской оборонной промышленности, военных возможностей», —