Салман Рушди: Что вас мотивирует писать?

Мне больше нечем заняться! Я всегда хотел писать. Единственный другой план в моей жизни — стать актером. Но это не получилось! Я всегда думал, что если бы по роману «Дети полуночи» сняли фильм, я бы хотел сыграть роль гадалки. Я думал, раз уж я придумал сюжет романа, то если фильм когда-нибудь снимут, я должен сыграть гадалку.

Наткнулся тут на кое-что. Из архивов ФБР произошла утечка. Нашли неопубликованную рукопись Хемингуэя. Но это не точно. Литературные исследователи утверждают, что это фейк.

Однако, вот она.

https://teletype.in/@gurbiseymur/F79db2L5MQ

Три эпизода из интервью Виктора Пелевина для журнала Vouge, 1999 год:

Я в метро больше люблю. Я там всегда читаю «Московский комсомолец», особенно объявления. Я недавно там хорошее объявление вычитал: «Досуг абсолют». Я теперь все время пытаюсь себе это представить. Меня что пробило — в этом не должно быть никакого там секса, да? Просто — досуг-абсолют.

/

Я позвонил в Нью-Йорк, и мне рассказали, что американцы там бомбят чего-то, самолеты летают. Я, короче, напрягся. Ведь если подумать в терминах каннибализма... В Африке считается, что если ты съедаешь какого-то человека, то приобретаешь его качества. Америка съела совок. Она съела его конкретно. И его качества стали проявляться и возрождаться в Америке.

/

В женской красоте есть что-то ушибающее. Мне кажется, что когда красивая девушка одевается в красивые вещи, она ждет, что ее просто повалят на пол. Так вот. Чтобы жить в истине, достаточно находиться в этом моменте. Он и есть истина. Другого нет. Счастье это такая случайная вещь, его невозможно запланировать. Какой бы у тебя ни был органайзер, в нем никогда не напишешь: в четверг с одиннадцати до двенадцати счастье. А кроме счастья разве что-нибудь человеку нужно? Я вот сейчас сижу и так счастлив, так счастлив! Может, это, конечно, химическая реакция организма... Вот ты будешь смеяться, да? Но ведь вот пройдет пара лет, да? И мы убедимся в том, что ничего лучше сегодняшнего вечера просто не было. Если у нас серьезный базар, то я могу на эту тему выступить. Чжуан Цзы был первым, кто сказал... Я пытаюсь по-китайски вспомнить...
- Не надо по-китайски.
- Просто когда красивые девушки думают, что ты умный, они быстрее раздеваются.

Как я перестал лажать
Если вы начинающий писатель и вынашиваете грандиозные замыслы или даже храните в столе готовый роман, скажу одно: на это уйдет больше времени, чем вы думаете.

Лет десять назад я дописал черновик своего первого романа — тысяч на восемьдесят слов — и вообразил, что он вот-вот произведет фурор. Оставалось лишь показать его агенту или издателю — и путь к славе открыт. Так мне казалось.

Но получив отзывы, далекие от «это лучшее, что я читал в жизни», я взял паузу и в конце концов признал: пишу я так себе. Стиль и правда оставлял желать лучшего. Более того, рассказчик из меня вышел никудышный. Я не умел вплетать в текст темы, раскрывать персонажей, выстраивать плавный сюжет, а диалоги делать живыми и естественными. Кое-что получалось не так уж плохо, но в целом выходило незрело и отдавало подростковыми страданиями.

Это открытие меня ошеломило. Во-первых, я понял, что пишу плохо и не могу в одночасье проснуться мастером. В глубине души я знал: прочти я хоть десяток книг о писательском ремесле, по-настоящему отточить мастерство поможет только практика. Кто бы ты ни был, роман за день не напишешь. Точка. К тому же у меня не хватало пороха выдавать по десять тысяч слов ежедневно. И по сей день мне требуются передышки. В среднем я пишу по 1500–2500 слов за присест и почти никогда не сажусь за работу дважды в день.

Девять лет назад я взял за правило писать по тысяче слов в день. Начиная новую рукопись, я выдавал свою норму ежедневно до самого финала и никогда не писал два черновика одного романа подряд. Я чередовал работу над новыми идеями и правку старых текстов, чтобы не зацикливаться, и результат превзошел ожидания.

Кроме того, я много читал. Хотя в то время читатель из меня был неважный. К счастью, в детстве я читал запоем, поэтому отличал подлежащее от сказуемого, чувствовал язык и худо-бедно умел рассказывать истории, но лет с шестнадцати до двадцати двух прочитывал от силы несколько книг в год. Когда я снова взялся за книги, мгновенного прорыва не случилось, но со временем уровень письма явно вырос — и это при том, что читал я почти исключительно (на 90%) художественную литературу.

За эти годы я написал больше полутора миллионов слов. Я не корпел над текстами безвылазно, случались и долгие простои, но я всегда возвращался к работе. Закончив четвертый черновик первого изданного романа, я понял: это вершина. Не абсолютная вершина, конечно — вряд ли она бывает одна, — но я чувствовал, что как рассказчик ушел далеко вперед от себя прежнего.

Суть вот в чем: если вы всерьез решили стать писателем, автором, рассказчиком — называйте как угодно, — на это нужно время. Этому искусству легче всего начать учиться, но труднее всего овладеть им в совершенстве. Мне еще далеко до мастерства, но радость от самого пути с лихвой окупает усилия. Это не скейтбординг и не гитара. Никто не видит, как растет ваше мастерство. Путь этот одинок, но когда вы обретете свой голос и интуитивно нащупаете, как лучше подать историю, то сами почувствуете разницу.

Практика, практика и еще раз практика. Пусть ранние черновики пылятся в столе. Идите вперед не оглядываясь — и когда однажды вы все-таки обернетесь, то увидите, какой огромный путь проделан.
via

«Комсомольская правда» объявляет приём заявок от авторов детективов!

Начинающие и опытные писатели, мы принимаем оригинальные произведения в детективном жанре объемом до 13 000 знаков.

Лучшие авторы получат приглашение от книжного издательства «Комсомольская правда».

Жюри конкурса:
— Олеся Носова — генеральный директор и главный редактор медиагруппы «Комсомольская правда»;
— Александр Рогоза — писатель, специальный корреспондент «Комсомольской правды», автор расследований;
— Павел Садков — заместитель главного редактора, куратор культурных проектов;
— Алексей Семенцов — заместитель главного редактора, редактор еженедельного выпуска газеты;
— Наталья Щербаненко — издатель книжного издательства «Комсомольская правда».

Начало подачи заявок: 28 января 2026 года;
Финалисты конкурса: каждый месяц 2026 года;
Определение финалиста года: январь 2027 года.

Работы принимаются на почту: detective@kp.ru

Подробности по ссылке.

Постепенно я возвращаюсь в писательство. Множество незаконченных проектов требуют завершения. Множество новых идей требуют претворения. И я, кажется, готов! Ну а пока всем кто читал (и не читал!) "Майнеров" — представляю продолжение. Триллер "Наваждение" открыт для подписки. Приятного чтения!

Дмитрий Ларин ведет двойную жизнь. Днем он преподает математику, а ночью спускается в сырые подземелья Москвы, где гудит его тайная криптоферма. Но хрупкое равновесие рушится в одночасье, когда он узнает, что жена при родах скрыла от него второго ребенка. Спустя несколько месяцев она погибает в странной аварии, а её тело бесследно исчезает.
И это лишь начало кошмара, в который оказывается втянут простой школьный учитель математики. Успеет ли он спасти семью и своих близких, когда против него — спецслужбы, жестокие китайские Триады и само время?

https://author.today/work/545145

Челлендж в поддержку авторов комиксов и не только

Не дает покоя одна мысль.

Авторы, особенно начинающие (да и продолжающие, чего уж там) очень мало получают обратной связи от читателей. Мало поддержки.

Посему властью данной мне Телеграмом, восемьюстами подписчиками и манией величия, объявляю челлендж: 100 лайков\отзывов за февраль.

Как принять участие:
Во-первых, репостнуть это сообщение, чтобы как можно больше людей приняли участие.

Во-вторых, каждый день февраля оставлять 3-4 отзыва\лайка авторам в своей ленте. Обязательно добрые, мотивирующие, эмоциональные, щедрые.

В конце месяца можно подвести итоги, написать пост об авторах, которые особенно вас особенно тронули в феврале.

МОЖНО И НУЖНО:
Ставить лайки и добрые отзывы авансом.
Давать отзывы не только на комиксы – на книги, самиздат, стихи, поделки – все-все-все.

НЕ НАДО: Критиковать, говорить как лучше. Вы сможете сказать это в другой раз. А февраль астрологи объявили месяцем безусловной любви к авторам!

Поехали! #Нравится!

А вот!

Алан Мур: «Писательство — это магия, меняющая реальность»
Легендарный автор комиксов («Хранители», «V — значит Вендетта») уверен: литература эволюционировала из древнего шаманизма. Это не просто развлечение, а способ изменить сознание читателя, а значит — и сам мир.

Мур считает, что главный инструмент автора — это он сам. Хотите писать лучше? Развивайте личность. Вам нужна эмпатия, чтобы понять даже тех, чьи взгляды вам противны, и свой уникальный оптический прицел на реальность.

Для успеха писателю нужно овладеть «Четырьмя магическими орудиями» (аналогия с мастями Таро):
🔸 Диски (Материя)
Ваша связь с физическим миром. Писатель не должен голодать, но обязан знать, как устроена жизнь: от истории и науки до бытовых мелочей.
🔸 Мечи (Интеллект)
Острый клинок, отсекающий плохие идеи от гениальных. Развитый интеллект позволяет браться за сложные темы.
🔸 Чаши (Эмоции)
Способность «влезть в шкуру» любого персонажа. Вы обязаны понимать мотивы даже самого отвратительного злодея, иначе он получится картонным.
🔸 Жезлы (Воля)
Самый важный элемент. Без воли талант — ничто. Именно она заставляет вас сесть за стол и закончить рукопись, когда вдохновение угасло, а новые идеи отвлекают от работы.

Итог: Писательство — это не дар избранных. Если вы можете связывать слова в предложения, вы уже в игре. Вопрос лишь в вашей воле материализовать эти мысли.
#советы #мастерство #аланмур #мотивация

Мэттью Макконахи в фильме «Пляжный бездельник» работает в поте лица на печатной машинке Silver Reed Silverette. Как видно из кадра — работа кипит!

Слайд с конференции Эксмо-АСТ (отсюда).

Евгений Капьев: Это сильно замедляет работу отрасли. Минимум месяц работы редакторов потрачен просто на проверку ассортимента. Это привело к падению выпуска за январь-февраль. Все редакторы заняты.

Татьяна Горская: Ладно бы мы работали только с новинками, нам надо проверить все книги, что есть в наличии, все, где допечатки. Иногда просто нет тех редакторов, которые с книгами работали и хорошо знают текст. Конечно, помогает ИИ, но иногда уже нет текста в электронном виде, который можно загрузить в ИИ... Понимаете, сейчас бы Шерлок Холмс просто не вышел. Молодым авторам, особенно тем, кто сейчас работает на территории России, очень сложно. Некоторые маститые авторы говорят, что пока не будут новинки, даже законченные, выпускать.

Как Агата Кристи диктовала свои детективы
Агата Кристи надиктовывала большинство своих романов на диктофон (Dictaphone); затем текст печатала секретарша, а писательница вносила правки от руки. Ее зять Энтони Хикс замечал: «Вы никогда не видели, как она пишет», — ведь, в отличие от многих авторов, она не запиралась в кабинете.

Причина перехода на диктовку
Кристи страдала дисграфией, из-за чего ей было трудно писать от руки. Это и стало главной причиной использования диктофона при создании таких шедевров, как «Убийство в Восточном экспрессе» и «Десять негритят».

Эволюция метода
До появления диктофонов (до войны) Кристи писала тексты от руки, а затем отдавала их в перепечатку. Примерно к 1930 году она начала печатать сразу на машинке Remington, хотя первые главы все еще набрасывала ручкой. Позже она полностью перешла на диктофон, который позволял ей наговаривать истории более свободно.

Отношение к диктофону
Несмотря на активное использование, Кристи не слишком любила этот метод. Когда из-за перелома запястья ей пришлось прибегнуть к диктофону, она отмечала: «Странно, как собственный голос делает тебя застенчивой и неспособной выразить себя».

Впрочем, Кристи обнаружила и существенный недостаток диктовки: соблазн повторять одну и ту же мысль слегка разными словами, что лишало текст плавности. Она считала, что усилия при печатании или письме от руки помогали ей «держаться сути» и не отклоняться от темы. Некоторые исследователи полагают, что использование диктофона могло стать причиной некоторой рыхлости повествования в ее поздних работах, особенно в романах «Врата судьбы» (Postern of Fate) и «Слоны умеют помнить» (Elephants Can Remember).

Техника работы с сюжетами
Кристи обдумывала сюжеты задолго до написания книги. Идеи приходили к ней в самые неожиданные моменты: во время прогулки или когда она разглядывала шляпки в магазине. Она искала «изящный способ скрыть преступление, чтобы никто не догадался слишком рано».
Писательница вела пять-шесть блокнотов одновременно, выписывая из газет идеи о ядах, наркотиках или мошеннических схемах. Однако она постоянно теряла свои записные книжки. Иногда, возвращаясь к старым записям, Агата уже не помнила, о чем шла речь, но это могло натолкнуть ее на новые мысли.

Скорость и стиль работы
Кристи работала быстро, создавая некоторые романы всего за шесть недель. Анализ ее черновиков показал, что она могла исписать четырнадцать страниц, затем перечеркнуть их, а следующий раздел получался идеально и без правок — словно все мысли сразу встали на свои места.
Она использовала простой повседневный язык, избегая сложной лексики.

Кристи повторяла ключевые концепции минимум три раза в одном абзаце, что убеждало читателя в достоверности информации (техника нейролингвистического программирования). Ее тексты изобиловали диалогами, а разгадка часто зависела от интерпретации слов персонажей.

Контроль темпа чтения
Кристи точно контролировала скорость чтения, варьируя объем описаний. В начале книги их было больше, к концу — меньше, что заставляло читателей буквально мчаться к развязке. Кроме того, она вводила более девяти персонажей и сюжетных линий одновременно, перегружая сознание читателя и заставляя его воспринимать книгу на эмоциональном уровне.

Как известные писатели будили воображение
Нил Гейман, Стивен Кинг, Рэй Брэдбери и другие авторы не ждали музы. Они использовали простые ритуалы и упражнения, которые помогали «включать» воображение по расписанию.

Нил Гейман: скука + правильные вопросы
Он намеренно позволял себе скучать: откладывал телефон, устранял любые развлечения, чтобы ум начал блуждать. Идеи писатель вытягивал с помощью вопросов: «А что, если?..» и «Если бы только...» — они превращают случайные образы в сюжетные ходы.

Стивен Кинг: ритуал — ключ к воображению
Кинг писал каждый день в одно и то же время, в одном месте, отсекая всё лишнее. Регулярность приучает мозг к состоянию «сна наяву», когда внутренняя картинка становится ярче реальности.

Рэй Брэдбери: списки существительных
Фантаст выписывал 20–30 существительных — не группируя их по темам, а фиксируя всё, что всплывало в памяти. Каждое слово работало как крючок: оно вытягивало на свет скрытые страхи, желания и готовые заголовки рассказов.

Урсула Ле Гуин: ограничения заставляют воображать
Писательница тренировала «видение сцены» жесткими упражнениями: рассказать историю одними диалогами, избегая описаний, или изобразить место как «сцену без актёров». Ограничения вынуждают мозг восполнять пробелы и точнее моделировать людей и пространство.

Джулия Кэмерон: утренние страницы
Каждое утро она исписывала три страницы буквально потоком сознания — без цензуры и оценок. С этих листов неожиданно сходили персонажи и начинались романы. Свободное письмо ослабляет самоконтроль и дает выход образам, которые не появляются при «правильном» размышлении.

Элизабет Гилберт: любопытство вместо страха
Главная установка — руководствоваться любопытством, а не страхом ошибки. Воображение включается легче, когда на первом месте игра и поиск «сокровищ», а не самоконтроль.

Попробуй за 20 минут:
→ 5 минут узаконенной скуки (без телефона);
→ 7 минут: выпиши 20 любых существительных;
→ 8 минут: выбери два слова и прогони их через вопрос «А что, если?..» — набросай 6–10 вариантов без оценки.

Воображение — не дар, а навык, и у него есть конкретный механизм запуска.

О сроках рассмотрения рукописей

За прошлый год по нашей агентской работе в бюро и по рассказам авторов на консультациях я заметила: сроки рассмотрения у издательств сильно выросли. Это произошло не просто так — это отражение сложностей, с которыми сейчас сталкивается книжный рынок.

Решение об отказах принимаются достаточно быстро, а вот потенциально положительные решения обсуждаются долго и утверждаются на разных уровнях. Именно по ним срок ответа может доходить до 9–12 месяцев, когда автор (а иногда и агент) уже почти перестал ждать.

Агент при этом на связи напрямую с редакторами. В отличие от самотека мы видим отказы или знаем, что рассмотрение продолжается. Можем напоминать о себе, узнавать новости. Напоминание немного двигает процесс, но далеко не всегда редакторы могут ускорить его — они действуют по внутреннему регламенту и ждут решений свыше. Поэтому и мы продолжаем ждать.

Авторы, которые отправляют рукописи самостоятельно, чаще всего не знают, им уже отказали или стоит ждать дальше. Я по-прежнему считаю, что самотек — рабочий вариант: его разбирают, сильные тексты видят. Но понимаю, как непросто долго быть в подвешенном состоянии.

Я сочувствую авторам, которые остаются в тревожном неведении уже не 2–4 месяца, как раньше, а значительно дольше. Поэтому хочу, во-первых, подсветить: в этой ситуации сейчас очень многие. Вы точно не одни. А во-вторых — поделиться мыслями, почему так происходит.

Основные причины долгих ответов на мой взгляд:
— Издателям всё менее понятно, что издавать
Продажи идут туго во всех сегментах, в том числе и в детском. Высокая стоимость печати и падение покупательской способности работают против всех. Ярких трендов давно нет, заметных бестселлеров тоже меньше.
— Пересмотр стратегий и бюджетов
Издатели адаптируются, пересматривают портфели, оптимизируют расходы. Решения об инвестициях в текст принимают более взвешенно: цена ошибки выросла, а печать — основная статья расходов.
— Непонятно, как продвигать
Старые инструменты работают хуже, регулирования всё больше, с соцсетями — сложности. Поэтому издатели всё чаще смотрят на аудиторию автора: именно там потенциальные читатели.
— Более долгие проверки рукописей
Появляются новые правила — законодательные и просто общей практики. Издатель живёт будущим: решение принимается сейчас, а книга выйдет через год. Все риски нужно предусмотреть уже сейчас. Плюс всё больше вероятности столкнуться с текстом, написанным ИИ. Поэтому тексты проверяют внимательнее, чтобы снизить все возможные риски и подстелить соломки, где возможно.
— Портфели заполнены надолго вперёд
Из-за падения продаж и роста расходов многие уменьшают количество книг в год. Часть проектов «уезжает» на следующий год, слотов для новых рукописей становится меньше. И решения принимаются ещё осторожнее.

Что делать?
— Не отчаиваться. Сейчас спад, но будет и подъём — к нему важно быть готовыми.
— Продолжать вкладываться в мастерство: писать и учиться.
— Продолжать рассылать готовые, правильно подготовленные тексты — но реалистично смотреть на сроки.
— Не циклиться на одном тексте, пробовать писать разное и на разные аудитории.
— Участвовать в конкурсах и питчингах — становиться заметнее уже сейчас.
— Растить собственную аудиторию и учиться публичности, каким бы отдельным квестом это сейчас ни казалось.

И несмотря ни на что, издатели продолжают искать сильные тексты. А значит, и мы продолжаем работать.

Критика — ваши друзья. Комплименты — ваши враги...