Купальные будки.

Пляж был одной из самых привлекательных особенностей Сестрорецкого Курорта. Он отличался ровной поверхностью, отсутствием камней и дном, образованным из хорошо утрамбованного морским прибоем крупнозернистого песка. Между пляжем и галереей, по европейскому образцу, был устроен широкий цветник с затейливыми дорожками и скамейками для отдыха. В период благоприятной летней погоды вдоль береговой полосы расставляли длинные ряды соломенных стульев и таких же соломенных будочек-кресел, в которых все желающие могли, «защитившись вполне от солнца или ветра, проводить безмятежные часы, любуясь бесконечною поверхностью моря и правильными, красивыми волнами, с мягким шуршанием и симфоническим ропотом непрерывно набегающими па песчаный пляж».

Для посетителей, которые решались окунуться в волны Финского залива, также были предусмотрены все возможные удобства. Для них, по одну сторону для мужчин и по другую для дам, были выставлены деревянные, отдельно стоящие будочки для переодевания. Поскольку традиции тех времён не предусматривали иного вида одежды для купания, как купальные костюмы - здесь же, в специальном павильоне, их предлагалось купить или взять на прокат. На специальной доске, прикреплённой снаружи павильона, регулярно отмечалась температура воды в заливе. Кроме того, по той причине, что глубина прибрежной части залива нарастала здесь очень медленно и до глубокого места приходилось изрядно пройти по морю, к услугам купающихся на прокат предлагалось взять специальные будки на колесах. Во избежание путаницы, которая могла возникнуть в силу одинакового вида арендованных повозок, в особенности находящихся в морской акватории, каждая кабинка имела свой собственный номер, крупно изображавшийся на передней стенке. Отдыхающий брал купальный костюм и в повседневной одежде поднимался по лесенке в такую повозку, пока она стояла на пляже. Затем лесенку опрокидывали вверх, к будке припрягали лошадь и увозили до глубокого места. Здесь лесенку вновь опускали в воду, а возница верхом на лошади возвращался назад. Клиент переодевался и спускался из повозки, обращённой в сторону от любопытствующих на берегу, для принятия водных процедур. Когда же купавшийся желал вернуться на берег, то выкидывал флаг, имевшийся в каждой такой будке. После этого возница возвращался, впрягал в повозку лошадь и вывозил на берег. Такая традиция, в то время получившая большую популярность во многих европейских странах, преследовала цель организовать купание отдыхающих с достаточной степенью сохранения своей скромности и достоинства. Использование «машин для купания», как их ещё называли, было более строго навязано женщинам, поскольку даже предстать в закрытом купальном костюме перед противоположным полом в те времена считалось дурным тоном. Тем не менее многочисленные шаловливые открытки того времени говорят о том, что даже используя столь индивидуальный способ принятия морских ванн, полностью уединиться от мужского любопытства дамам удавалось не всегда.

Несмотря на то, что попасть в курорт без покупки входного билета было нельзя, и этим обеспечивался вход лишь для состоятельных представителей общества, отдых на морском пляже не всегда обходился без досадных происшествий. Вот как описывал М.А.Кузмин свои впечатления от поездки в Сестрорецкий курорт, состоявшейся 29 июня 1906 г.: «Была невероятная жара <…> Посмотрев немного на детский бал, пошли на берег <…> и стали купаться в «выездных брючках» из вывезенной лошадью кабины. Было чудное солнце и вода в море тепла и мягка, купальные костюмы дают возможность ходить на виду не одетыми и даже, сказал бы, более раздетыми, чем без ничего. Потом обедали. <…> Посидев и погуляв немного, опять стали купаться. Был скандал: покуда купальщики были в воде, какой-то тип обобрал все кабины, 8 часов, 10 кошельков, пиджак, палку, письма. Вещи, кажется, отправили в участок и его тоже, только господин, у которого стащили пиджак, настоял, чтобы его выдали тотчас же. Потом гуляли в лесу, пили пиво, ели мороженое и поехали весело в город».

Традиция использования купальных повозок, зародившаяся в Англии в 30-х годах XVIII века, просуществовала почти два века, и сошла «на нет» лишь к началу 20-х годов ХХ века. К этому времени моральные ценности человеческого общества претерпели значительные изменения, и совместное купание обоих полов стало считаться социально приемлемым.

Николаенко А.Ю., 2020

Сестрорецкий Курорт. Начало 20-го века.

Беда в Белоострове!

https://www.instagram.com/p/CERYTZWMdFs/?igshid=1g0palrdp2zbq

Кому из нас не известен легендарный образ мастера Левши, в котором талантливый писатель Н. С. Лесков раскрыл талант тульских оружейников. Своего литературного героя автор отправляет учиться оружейному делу в Англию, и это не случайно.

Дело в том, что в период правления императрицы Екатерины Великой была распространена практика заграничных командировок для ознакомления с деятельностью передовых предприятий, в том числе и по изготовлению оружия.

Так, в 1785 году в Лондон из Тулы отправились оружейники Яков Леонтьев и Алексей Сурнин. Считается, что именно последний послужил прообразом «сказочного» Левши. Однако они были не единственными, кто совершенствовал свое мастерство за границей. Побывал в Британии и другой тульский оружейник – Иван Полин.

Там тульский оружейник увлекся созданием необычного для своего времени многозарядного оружия. До наших дней сохранилась пара ударно-кремневых пистолетов с барабанами на 5 зарядов, изготовленных Иваном Полиным в Лондоне в 1801 г. Сегодня эти револьверы являются достоянием собрания Гатчинского арсенала.

Данные образцы свидетельствуют о конструкторском таланте тульского мастера, который увлекался изобретением самых различных систем, в том числе и многозарядного оружия, известного в Европе с середины XVII столетия. Примером тому служит еще одно его детище – пистолет с тремя «магазинами», размещенными в рукояти! Они представляли собой отдельные хранилища для пуль, пороховых зарядов и затравочного пороха. Сейчас эти уникальные образцы, сделанные И. Полиным в 1782 г., хранятся в Государственном историческом музее в г. Москве.

Таким образом, тульские оружейники были прекрасно осведомлены о различных новинках в оружейной технике и еще задолго до принятия на вооружение в 1891 г. первой российской магазинной винтовки, разработанной С.И. Мосиным, имели богатый опыт создания многозарядных конструкций.

Не осталось без внимания Ивана Полина и оружие, стреляющее при помощи сжатого воздуха. Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи в г. С.-Петербурге располагает пневматическим ружьем, изготовленным нашим земляком в 1814 г. Возможно, в настоящее время оно является единственным сохранившимся образцом отечественного российского пневматического оружия начала XIX столетия.

Все перечисленные конструкции, предложенные Иваном Полиным, оказались достаточно сложными для их массового производства. Наряду с созданием таких экспериментальных образцов мастер занимался и совершенствованием штатного армейского оружия. Известно, что в 1798 г. он совместно с А.М. Сурниным и другими тульскими оружейниками разработал образцовое пехотное ружье, принятое в том же году на вооружение.

О заграничных поездках И. Полина свидетельствуют клейма на его оружии, выполненные на английский манер, например, «Polinson London». Сегодня замечательные работы Ивана Полина хранятся в крупнейших музеях России и за рубежом, а также в частных коллекциях. Дошедшие до нас образцы еще раз подтверждают воплощенное в образе Левши высокое мастерство тульских оружейников.

«Я считаю, что придти на экзамен, подготовившись к нему, это все равно, что играть с краплёными картами»

В ночь на 26 августа 1921 года был расстрелян русский поэт, создатель школы акмеизма, литературный критик, путешественник Николай Степанович Гумилёв.

Карабин Мосина образца 1907 г.

Нет сомнений, что легендарная трёхлинейная винтовка Мосина образца 1891 года, или просто «Мосинка» - это самая известная винтовка, принимавшаяся на вооружение в росиийской армии. Гораздо меньше известен термин «карабин Мосина образца 1907 года». А учитывая, что сам Сергей Иванович скончался ещё в 1902 году, этот вид оружия и вовсе обрёл некую таинственность относительно своего происхождения.

По сути карабин – это та же винтовка, но сконструированная максимально облегчённой и обладающая укороченным стволом. Этим видом вооружения снабжалась, как правило, кавалерия, и реже – лёгкая пехота. К концу XIX века кавалерия стала быстро терять свою роль на поле боя, как ударного средства, всё чаще выполняя функцию мобильной пехоты. Это снижало потребность в использовании оружия ближнего боя, но в свою очередь, повышало необходимость в применении огнестрельного оружия с высокими баллистическими характеристиками. Такое обстоятельство и стало причиной снижения интереса Военного ведомства к использованию карабина.

На момент принятия на вооружение винтовки Мосина она была представлена в трёх модификациях: пехотная, драгунская и казачья. Эти винтовки отличались друг от друга длиной, наличием или отсутствием ствольной накладки, а также конструкцией ложевых колец. Военное ведомство приняло решение, что данных модификаций для потребностей армии будет достаточно, и надобности в заказе карабинов нет. Однако время внесло в это решение свои коррективы. Опыт Русско-японской войны показал, что карабин во многих случаях просто необходим. Решение о принятии на вооружение карабина было принято. При этом особое внимание было уделено унификации используемого вооружения, не допускавшего радикальных отличий от штатной винтовки по патрону и самой конструкции.

Этим требованиям как нельзя лучше удовлетворял тот самый «трёхлинейный карабин образца 1907 года», получивший своё название по аналогии с винтовкой и в соответствии с годом принятия на вооружение. Он был спроектирован задолго до этого, в 1894 году, одним из сотрудников С.И.Мосина, капитаном Н.И.Юрловым. Конструктивно карабин Юрлова отличался от драгунской трёхлинейной винтовки тем, что ствол укорачивался и обтачивался по всей длине, ставился новый прицел и мушка, ложа также укорачивалась, тоньше делались приклад и цевье, жолоб доводился до новых габаритов ствола. Новыми были уступы для ложевых колец и наконечника, стальная накладка также изготовлялась новой, затыльник окопировывался, а шомпол укорачивался. В итоге вес карабина составлял 7 фунтов 85 золотников (3 кг 227 г). При этом в отношении кучности боя карабин давал рассеивание в полтора раза больше пехотной винтовки.

Основное производство карабина было налажено на Ижевском оружейном заводе. На Сестрорецком оружейном заводе их изготавливали переделкой казачьих и драгунских винтовок. Для удешевления переделки на заводе решили отказаться от обтачивания ствола, изменения ложи и замены прицела, просто опилив его площадки по результатам пристрелки до дистанции в 2000 шагов. В итоге это оружие Сестрорецкого оружейного завода было на 300 грамм тяжелее конструкции Юрлова. Карабинами Мосина образца 1907 года вначале оснащалась русская полиция, затем солдаты пулеметных рот, частично - артиллерия и обозные команды, а в 1914 году - некоторые казачьи полки. Практика первой мировой войны показала, что введенные почти одновременно с русским германский, турецкий и японский карабины нового образца по устройству и баллистическим характеристикам оказались совершеннее русского карабина. Тем не менее, в своём неизменном виде он оставался на вооружении вплоть до модернизации, проведённой в 1938 г.

Николаенко А.Ю. 2020 г.