https://www.kommersant.ru/doc/5651169 тем временем в скудном отечественном прокате неплохая картина

Третью неделю меня атакуют приглашениями на Вторую премию в области креативных индустрий РФ. Позволю себе продублировать прошлогодний фб пост про Первую премию в этой блядской области:
«В субботу посетила первую в России премию за достижения в области креативных индустрий. Она проходила в Зарядье. Я приехала слишком рано, поэтому села на лавочку и погрузилась в чтение книги "КГБ играет в шахматы", что однако не помешало мне следить краем глаза за гостями вечера.
Рядом со мной села жена поэта Рубинштейна, заявленного, наряду с Максимом Диденко, Теодором Курентзисом и Сергеем Кириенко, одним из авторов-исполнителей грядущей церемонии. Не знаю на каком Тиндере они совпали и будут ли дальше пытаться строить любовь, но поэт Рубинштейн, вернувшись с тарелкой сыра из буфета, сообщил жене: тут не только Кириенко, но и Эдик Бояков. Так он, наверное, хотел уточнить круг ада, в котором мы все оказались.
Началось действо. Его было строго-настрого запрещено снимать. Почти сразу выяснилось почему. На сцену вышли танцоры, в руках у них был ковер-самолет. Потому что креатив окрыляет. Параллельно вышел Курентзис в лосинах и с оркестром и заиграл Стравинского.
Танцорам, кажется, пообещали, что они будут участвовать в "Весне священной" Пины Бауш. Но их, конечно, обманули. Во-первых исполняли "Жар-птицу", во-вторых Пина умерла, бросив Диденко в одиночку.
Также на какие-то странные объекты, подвешенные к потолку, проецировались фото-номинантов и краткий перечень их достижений.
"Цифровая библиотека в Татарстане", "Арт-кластер в республике Саха", "фестиваль совриска в Тавриде"... Мое внимание особенно привлек образовательный проект "Знание", у него в описании значилось: "заслужил похвалу главы государства".
Пока наяривал Курентзис, а танцоры старались использовать ковер в качестве метафоры по максимуму, я подумала, что вместо фото номинантов сгодились бы кассовые чеки: 1 миллиард, 2 миллиарда и так далее.
Потом стартовал собственно хостинг, его осуществлял сам Диденко в красной шапочке и ботинках в тон. Он радостно сообщил нам количество креативных индустрий. Их 14. Муз прибыло засчет урбанистики и прочих беспроигрышных статей бюджета. Еще он сообщил как протекало голосование. Музыканты выбирали режиссеров, режиссеры архитекторов... То есть некомпетентные люди принимали решение.
Потом снова вышел Курентзис. И еще Антон Севидов. Последний, нисколько не стесняясь, взялся играть на синтезаторе музыку из Соляриса. Курентзису поручили наградить мецената года. Или что-то вроде.
" И побэдытель - корпорацыя Ростэх" - удивил всех наш греческий друг.
Потом вышел Степашин. Тот самый. Ему поручили наградить управленца года. Его спич я даже записала в заметки.
"Дорогие друзья - сказал он - вы не представляете, как трудно быть чиновником и креативным человеком одновременно". Это было уже нечто довлатовское.
Премия, впрочем, досталась какой-то женщине из Яндекса. Я езжу на ваших такси - шутил Степашин, не торопясь со сцены.
Потом на трибунах стало потише, наступило время чудес - ГЭС-2 и Новатэка. Я почувствовала спиной приближение Сергея Кириенко и поняла, что нервы у меня не железные, что креатив бывает разный - черный, серый, по методичке - но я уже и так достаточно узнала про цифровизацию России и ее антигероев, а значит пора валить.
С другой стороны я и не сомневалась, что именно с креативщиками происходит: они как старый друг в АП заходят, а мы бредем по беспросветной мгле.
О, кто-нибудь, приди, нарушь, чужих людей соединенность.
Но нет и нет, еще раз нет».

Дочитываю тут автобиографию Чарли Чаплина. В этом жанре такое же сильное впечатление на меня произвели только мемуары Вагнера, Кита Ричардса и Самуэля Фуллера. Ну может ещё Бергмана. Чаплин в лучших традициях Диккенса рассказывает, как по приютам с детства скитался пока мать медленно сходила с ума, а отец наоборот со скоростью света топил горе в бутылке. Подробно он рассуждает и о профессии и о светской жизни в Голливуде двадцатых. Зато про личную в томе на 600 страниц буквально пара строчек. Например: «когда я снимал «Золотую лихорадку» женился во второй раз, учитывая, что у нас с этой женщиной двое отличных сыновей, в комментарии вдаваться не буду, просто ничего не вышло». Или «от первого брака родился мальчик, через 3 дня он умер, а я поехал на рыбалку с Херстом, который мне сказал - не умеете вы вести бизнес, Чарли». Что касается бизнеса, то все Чаплин умел. Накануне биржевого краха 29 года настоял, чтобы их с Фербенксом и Пикфорд компания United Artists не брала займов у Уолл-стрит, в контрактах с другими студиями придерживался политики «на запятые мне плевать, но ниже миллиона я не опускаюсь». Вообще деньги для Чаплина были темой номер один. Он восхищался socialite Пегги Хопкинс Джойс, пять раз прогулявшейся замуж за миллиардеров, каждый последующий муж оплачивал развод с предыдущим. Всегда цитировал ее историю, как в брачную ночь со вторым супругом Пегги заперлась в ванной и сказала, что не выйдет пока ей не просунут под дверь чек на 500 000 долларов. Про Сомерсета Моэма, посвятившего Чаплину эссе, в котором утверждалось будто Чарли ностальгирует по бедности детства, ибо то была настоящая жизнь, в книге сказано: «бедность - порок, Моэм - идиот, при каждом удобном случае я останавливаюсь в отеле Ритц». Впрочем, по детству Чаплин все же ностальгировал - не поэтому ли старея, влюблялся во все более юных актрис. Самое интересное в «Истории моей жизни» это стихи поэтов, с которыми Чаплин дружил и которых, кажется, ставил гораздо выше других представителей творческих профессий, да и просто людей:
Харт Крейн «Чаплинеска»
От наших шальных утешений — проку
будет не больше земному праху,
чем от шальных попаданий ветра
В пустые карманы одежды ветхой.
Мир изголодавшемуся котенку на пороге,
ибо любви к миру мы преисполнены,—
и влечения к уличной мороке,
сильно смахивающей на преисподнюю.
Безотказные приемчики косоглазой
судьбы, убивающей нас не сразу,
Но разворачивающей перед нами морщинистый список
наших ошибок, помарок, описок,
полный сюрпризов!
И все же это искусное сведение на нет
лжет не больше, чем тросточкин пируэт.
На светопреставление не купишь билета.
Берет за душу и ведет, где свет
погашен, послушную душу раздетой.
Игpa есть игра, но Граалем смеха
бродит луна по одиноким аллеям
над пустыми сосудами смертного праха.
Побоку похоть, победа, потеха.
Лучше бездомного котенка пожалеем.

В Москве продолжает бурлить культурная жизнь и мутной накипью растекаться по «институциями» вроде «Художественного», чьи высокоблагородные амбиции сыграли в ящик с глазетом. Вот открылся с небывалой помпой кинофестиваль «Зимний» под руководством Натальи Мокрицкой, делающей стремительную карьеру: из продюсеров авторского кино в его душеприказчики. Из ее программного интервью, а также пресс-релиза можно узнать, что Искусство не должно быть в заложниках у политики, только у Минкульта и прочих подонков на посылках. Поэтому все шито-крыто-аполитично, поэтому же надо менять «лидеров мнений и сложившуюся за последние годы ситуацию в кинокритике», поэтому Константин Эрнст со сцены рассказывает «как он любит любить людей». Спасибо, что не пели гимн стоя, как теперь заведено у творческой интеллигенции. Вообще удивляет с каким старанием и скоростью эти люди занимают места в партере. Можно подумать, что на светопреставление sold out, что надо прежних лидеров мнений оттеснять от кассы плечом. Будьте покойны, уже не осталось никого кроме Германа Младшего (президент жюри), чувствуйте себя, как дома, пирог-говно, хозяйка-блядь.

В Париже подходит к концу выставка года, а может и десятилетия. Совершенно неизвестного в России Жерара Гаруста, лорда-протектора фигуративной живописи, которому центр Помпиду отгрохал мощнейшую ретроспективу. Гаруст возник во французском художественном пейзаже в семидесятые, когда тот представлял из себя концептуальную пустыню и пока его не открыл великий Лео Кастелли, вынужден был перебиваться относительной поденщиной: делать театральные декорации или модные интерьеры (например, знаменитого клуба Палас). Нигде толком не учившись, Гаруст всю жизнь читал, чтобы рисовать. Поэтому главные герои его картин - Кафка, Дон Кихот, Вагнер, Эстер, Ницше, Данте, Рабле. Ну и, конечно, Гитлер - отец Гаруста был коллаборационистом, экспроприировал в период Оккупации бизнесы, принадлежавшие бежавшим или погибшим евреям, после 1945 сидел в тюрьме, но до самой смерти упорствовал в антисемитизме. В своём творчестве Гаруст «отвечает» за отца, пытаясь осмыслить истоки ненависти, лишившей целые поколения надежды. В автобиографическом цикле «Бургундия и тёплая вода» он изображает свою семью, история которой состоит из трусливых умолчаний - прабабушка, выдававшая детей за братьев и сестёр, потому что родила их вне брака, дед, оставивший душу и разум при Вердене, отец-психопат, терроризировавший мать (на обеденном столе часто лежал револьвер на тот случай, если жена нарушит этикет) и десятилетиями записывавший в Молескин проклятья в адрес евреев. Все эти картинки личного апокалипсиса придуманы в лучших традициях итальянских маньеристов, хотя от Пармиджанино до Бэкона тут один шаг и вместе они окликают Эль Греко, декламируюшего Талмуд Филиппу Старку. Что касается иудаизма, то Гаруст назло отцу выучил иврит и всю жизнь обсуждает с раввинами в какой именно момент Бог оставил нас - сразу после создания человека или в 1939. В его мемуарах, названных «Беспокойный» он пишет: «я сын подонка, который меня любил и спас мне жизнь», видимо, полагая, что только из страдания рождается истина. Впрочем, другой любимый персонаж Гаруста - Пиноккио, именно в его образе он чаще всего появляется в автопортретах - никакой истины не существует, есть только попытки до неё добраться. Так что никогда не спрашивай дорогу у того, кто ее знает, ибо ты рискуешь с неё уже не сойти.

В прошлом году Юра Борисов был в Каннах с «Петровыми» и «Купе номер 6», а также в Венеции с «Мама, я дома» и «Волконоговым». В этом году роль петуха, рядом с ослом в роли Дмитрия Дюжева. Юра, прости нас, мы все прое…ли(

На очной защите проектов лидеров кинопроизводства Фонда кино представлена обновленная комедия «Бременские музыканты» Алексея Нужного.

Роль Трубадура исполнит Тихон Жизневский, петуха — Юра Борисов, осла — Дмитрий Дюжев, сыщика — Константин Хабенский, кошку — Ирина Горбачева, короля — Сергей Бурунов, а атаманшу — Мария Аронова.

Для создания образов животных планируется использование пластического грима и аниматроники.

Каждый день я хожу по авеню Поль Думер, полагаю, что не все знают его историю. Думер был французским политиком, трижды министром финансов, прославился своей деятельностью на посту генерал-губернатора Индокитая и беспримерным патриотизмом - четверо из его сыновей погибли в Первой Мировой. В 1931 году Думер выиграл президентские выборы у Аристида Бриана, а в 1932 был убит Павлом Тимофеевичем Горгуловым во время книжного салона в особняке Соломона Ротшильда. Горгулов родился на Кавказе, выучился на врача, тоже участвовал в Первой Мировой, был контужен, затем сражался на стороне белых, затем бежал в Чехию и открыл там свой врачебный кабинет. Женился, развёлся, поскольку практиковал подпольные аборты, вынужденно бежал во Францию, куда въехал по Нансеновскому паспорту. Во Франции его диплом не признали, за нелегальное оказание медицинских услуг Горгулова выслали из страны, он женился по расчету на гражданке Швейцарии и уехал с ней в Монако, там проиграл все ее приданое в казино и через 2 дня вернулся в Париж. На оставшиеся деньги приобрёл два пистолета, один из которых и послужил орудием убийства Думера. Горгулов первым явился на книжный салон, на входе ему сказали: «вы первый, вы принесёте нам удачу». Вместо удачи Горнулов трижды выстрелил в президента. После гибели Думера русские эмигранты страшно опасались погромов и репрессий. Однако, только в Бордо какой-то брокер пырнул ножом русского коллегу с криком «я мщу за своего президента». Советский посол осудил убийство, особенно подчеркнув, что Горгулов был не анархистом, а фашистом, ведь при нем обнаружили записку, что он исполняет должность главы русско-фашистской партии. Как бы там ни было на суде Горгулов сказал, что убил Думера не из отчаяния, не из своих фашистских взглядов, а потому что Франция признала Советскую власть и не помогла белому сопротивлению. На рю Дарю в православной церкви митрополит Эвлогий отслужил молебен по Думеру, некий Серж Дмитриев, белый офицер выбросился из окна, не вынеся позора «быть русским», в официальной эмигрантской прессе покаялись перед Францией за соотечественника. Горгулова признали вменяемым, виновным и гильотинировали. Приговор исполнил потомственный палач Анатоль Деблер - с сорокалетним стажем и 299 казнями в карьере.

https://www.kommersant.ru/doc/5694983 хорошее кино на выходные

Женя Беркович скучает за мной и моими филиппиками. Надо сказать, что многие уважаемые кинематографисты прошлого в эти 9 месяцев прислали мне подобные умилительные депеши. Даже Александр Молочников в начале осени писал, что ностальгирует по временам, когда я была его самым сильным ГРАДом. Ну что ж, не буду врать, и я грущу. Но обратно дороги нет. То была сказка, а в ней намёк - на разбитое корыто.

Привет от Юры, который с утра пораньше пьёт кофе из кружки с моим «дарственным» тг постом.

Прослушала раз десять альбом Влади «Длится февраль». На полном серьезе - ничего значительнее с 24.02. на русском языке в пространстве «родной» культуры не появлялось. «Длится февраль» состоит из ярости, тоски, отчаяния и тишины. Потому что налить чернил и плакать уже поздно. Не знаю уехал ли Влади из страны, если да, то такое впечатление - что прямиком в мою голову. Будете включать, обратите внимание на треки: «Безвременье», «Рай на острове» и «Обзывать», это помимо уже разошедшейся композиции «Как это блядь возможно». В общем, очень жалею, что не знакома с автором, не могу лично ему выразить свою признательность. Благодаря Влади мои бессонные ночи стали прекраснее моих бессмысленных дней. Ведь как он поет: «ребят, вы из Москвы? Мы просто тоже…».

Это был «тяжелый» год, год Гильермо дель Торо. https://www.kommersant.ru/doc/5707884