Однажды в маршрутке на меня или сквозь меня, хуй знает пялилась тян. Она была не слишком красивой, но и не страшной. Меня это очень радовало, но старался не показывать улыбку. Пришло время рассчитаться с водителем, я достал деньги, и тогда мне жутко захотелось подарить немного денег ей. К сожалению, у меня с собой было около 500 рублей, так что я протянул ей сторублевую купюру и сказал: "Я угощаю". Она с удивлением посмотрела на меня и переспросила: "Что?" Я мигом покраснел и промямлил: "Ну, вам надо?" С небольшим презрением в голосе она ответила: "Нет". Следующие минуты до остановки я старательно смотрел в окно, а на остановке выбежал из маршрутки.
Крошка привет, а ты знала что женщины НЕНАВИДЯТ члены длиной более 11 сантиметров. они испытывают страх. такие пенисы причиняют им нестерпимую боль
Хотелось бы, конечно, чтобы все быстро закончилось астероидом, но в такие моменты я вспоминаю, что мы живем в Кали-Юге. А Кали-Юга длится 432 тысячи лет.
И если вы вдруг боитесь ядерной войны - то тоже зря. Нам еще страдать и страдать.
Пралайя пока не светит.
Хотя есть, конечно, версии, что мы живем уже в Двапара-югу, но это не сильно лучше. Потому что «продолжается общий упадок».
И если вы вдруг боитесь ядерной войны - то тоже зря. Нам еще страдать и страдать.
Пралайя пока не светит.
Хотя есть, конечно, версии, что мы живем уже в Двапара-югу, но это не сильно лучше. Потому что «продолжается общий упадок».
Я мечтаю об одной Богине,
А также об ее вагине.
Мне нравятся ее глаза,
Они редко смотрят на меня.
Ведь я для нее лишь просто друг.
Это просто для меня замкнутый круг.
Что я должен тебе сказать?
Френдзона у меня.
Я буду рыдать.
Ведь френдзона у меня.
Я рад видеть тебя снова, и снова
Жаль, что не со мной, а с очередным Казановой.
Ты мне расскажешь какой он плохой,
Расскажешь, что тебе хорошо со мной.
Скажешь мне, что я твой самый лучший друг,
Но, ты должна знать, что это мой замкнутый круг.
Что я должен тебе сказать?
Френдзона у меня.
Я буду рыдать.
Ведь френдзона у меня.
И снова ты меня френдзонишь,
Я жду когда ты мне снова позвонишь.
Скажешь, что тебе грустно и одиноко,
Как жизнь тяжела к тебе, парней у тебя много столько.
Но, я не хочу быть тебе как друг.
Сука ты тупая, для меня это просто замкнутый круг.
А также об ее вагине.
Мне нравятся ее глаза,
Они редко смотрят на меня.
Ведь я для нее лишь просто друг.
Это просто для меня замкнутый круг.
Что я должен тебе сказать?
Френдзона у меня.
Я буду рыдать.
Ведь френдзона у меня.
Я рад видеть тебя снова, и снова
Жаль, что не со мной, а с очередным Казановой.
Ты мне расскажешь какой он плохой,
Расскажешь, что тебе хорошо со мной.
Скажешь мне, что я твой самый лучший друг,
Но, ты должна знать, что это мой замкнутый круг.
Что я должен тебе сказать?
Френдзона у меня.
Я буду рыдать.
Ведь френдзона у меня.
И снова ты меня френдзонишь,
Я жду когда ты мне снова позвонишь.
Скажешь, что тебе грустно и одиноко,
Как жизнь тяжела к тебе, парней у тебя много столько.
Но, я не хочу быть тебе как друг.
Сука ты тупая, для меня это просто замкнутый круг.
КРЕПКИЙ НАПИТОК В ДУШУ
СТУЧИТ
НЕ УГОМОНИТСЯ
СТАКАНОМ ГРАНЕНЫМ
УГЛАМИ ПО РЕБРАМ
ЛЕСОПОЛОСА
СТУЧИТ
НЕ УГОМОНИТСЯ
СТАКАНОМ ГРАНЕНЫМ
УГЛАМИ ПО РЕБРАМ
ЛЕСОПОЛОСА
Детка, хочу рассказать тебе о том, что давно будоражит мои мысли, в общем есть у меня друг, Игнатий Капитонович. Однажды он налил в стакан обжигающий кофий и задумчиво глянул в интернет. Там бурлила жизнь. Но была она скучна и предсказуема.
- Все не то, - хмыкнул Игнатий Капитонович и отпил обжигающего кофия. Стало больно. Кофий обжег зубы и мягкие ткани ротовой полости.
- М-м-м! - Писатель от неожиданного страдания выпучил глаза. Он хотел выплюнуть кипяток на пол или на стол, прямо на ноутбук или еще куда, но было жалко. Потом пришлось бы мыть.
Игнатий Капитонович зажмурился и проглотил проклятый высокотемпературный кофий. На глазах писателя выступили слезы.
***
Придя в себя Игнатий Капитонович сказал:
- Нужен новый сюжетец.
Творческий кризис мучал его уже не один десяток лет.
- Но где ж его взять? Где ж взять сюжетец-то этот? А?
Ответа не было. Зато сюжетец - именно это слово всегда использовал Игнатий Капитонович - был. Давний сюжетец. Многолетний. Но писатель боялся, что народ не поймет. И потому хранил его, этот сюжетец, глубоко в собственных мозгах, покрытых черепной коробкой. И искал новый. Полее потребный для утехи публики.
- Непризнание гения, - говаривал Игнатий Капитонович, выпив по обыкновению рюмашку-другую чего-нибудь горячительного, - для него, то бишь для гения, хуже геморрою!
Говаривал и каждый раз хихикал, будто бы скрывая постыдную тайну. А глазенки-то бегали...
Страдал ли Игнатий Капитонович от почечуя (геморрой, устар. - прим.ред.), мы не знаем, но что мы точно знаем, что страдал он от времени. Время бежало вперед и оставляло на его черепной коробке, упомянутой выше, все меньше волосяного покрова. А признания гения в Игнатие Капитоновиче все не было. Поелику он не только еще ничего не опубликовал, но даже и не закочнил. А если уж говорить совсем откровенно, то толком-то Игнатий Капитонович ничего еще и не начинал.
Так бывает, что боится человек приступить к чему-то важному, к какому-то серьезному делу, хотя, казалось бы, продумал уже все до мелочей и даже уверен в успехе.
- Прокрастинация это, - говаривал Игнатий Капитонович и опрокидывал рюмашку-другую чего-нибудь горячительного.
***
Игнатий Капитонович отпил глоток остывшего уже кофия и глянул в интернет. Там были бабёнки. Они крутили задницей и прочими частями туловища. Туловище принадлежало некоему молодому декаденту. Был он худ, физиономию имел бледную, а на лбу его красовалась татуировка "МРАЗЬ". Он читал реп и всем своим видом выражал нигилистическое отношение к бытию.
- Тьфу! - Игнатий Капитонович в сердцах харкнул, но попал не в монитор, а на свою же рубашку. От этого писатель совсем расстроился и переключил ютуб-канал.
***
Игнатий Капитонович желал, чтобы его персону поставили в ряд, в коем уже пребывали Толстой, Бальзак, Де Сад. Может быть Андре Жид, но в данном случае Игнатия Капитоновича смущала фамилия.
- Нужен новый сюжетец, - вздохнул писатель и включил телевизионный приемник.
Передавали парад. На сцене перед микрофоном стоял раздухаренный старик, в котором Игнатий Капитонович не сразу признал Президента, и остервенело бубнил в микрофон:
- А если кто посягнет на нашу Сибирь, то мы все зубы выбьем! - Угрожал глава Российской Директории. Подняв кулачишко вверх, он в ярости завыл, - У-у-у, бля-а!
Кулачишко был покрыт старческими и трупными пятнами.
Увиденное не принесло Игнатию Капитоновичу вдохновения.
***
Читатель справедливо спросит: в чем же заключался тот потаённый сюжетец, который уже имелся в распоряжении Игнатия Капитоновича?
Что ж, извольте!
В центре сюжет(ц)а находился молодой, подающий надежды писатель по имени Капитон Игнатьевич. Он имел сюжетец. Сюжетец был гениален, но до того безумен, что поделиться им с Мiром Капитон Игнатьевич не решался. Современники в целом его бы не поняли, а конкретные современники - соседи по коммунальной квартире - сдали бы молодого писателя в психический дом, чтобы завладеть бесценной комнатой в конце коридора.
- Все не то, - хмыкнул Игнатий Капитонович и отпил обжигающего кофия. Стало больно. Кофий обжег зубы и мягкие ткани ротовой полости.
- М-м-м! - Писатель от неожиданного страдания выпучил глаза. Он хотел выплюнуть кипяток на пол или на стол, прямо на ноутбук или еще куда, но было жалко. Потом пришлось бы мыть.
Игнатий Капитонович зажмурился и проглотил проклятый высокотемпературный кофий. На глазах писателя выступили слезы.
***
Придя в себя Игнатий Капитонович сказал:
- Нужен новый сюжетец.
Творческий кризис мучал его уже не один десяток лет.
- Но где ж его взять? Где ж взять сюжетец-то этот? А?
Ответа не было. Зато сюжетец - именно это слово всегда использовал Игнатий Капитонович - был. Давний сюжетец. Многолетний. Но писатель боялся, что народ не поймет. И потому хранил его, этот сюжетец, глубоко в собственных мозгах, покрытых черепной коробкой. И искал новый. Полее потребный для утехи публики.
- Непризнание гения, - говаривал Игнатий Капитонович, выпив по обыкновению рюмашку-другую чего-нибудь горячительного, - для него, то бишь для гения, хуже геморрою!
Говаривал и каждый раз хихикал, будто бы скрывая постыдную тайну. А глазенки-то бегали...
Страдал ли Игнатий Капитонович от почечуя (геморрой, устар. - прим.ред.), мы не знаем, но что мы точно знаем, что страдал он от времени. Время бежало вперед и оставляло на его черепной коробке, упомянутой выше, все меньше волосяного покрова. А признания гения в Игнатие Капитоновиче все не было. Поелику он не только еще ничего не опубликовал, но даже и не закочнил. А если уж говорить совсем откровенно, то толком-то Игнатий Капитонович ничего еще и не начинал.
Так бывает, что боится человек приступить к чему-то важному, к какому-то серьезному делу, хотя, казалось бы, продумал уже все до мелочей и даже уверен в успехе.
- Прокрастинация это, - говаривал Игнатий Капитонович и опрокидывал рюмашку-другую чего-нибудь горячительного.
***
Игнатий Капитонович отпил глоток остывшего уже кофия и глянул в интернет. Там были бабёнки. Они крутили задницей и прочими частями туловища. Туловище принадлежало некоему молодому декаденту. Был он худ, физиономию имел бледную, а на лбу его красовалась татуировка "МРАЗЬ". Он читал реп и всем своим видом выражал нигилистическое отношение к бытию.
- Тьфу! - Игнатий Капитонович в сердцах харкнул, но попал не в монитор, а на свою же рубашку. От этого писатель совсем расстроился и переключил ютуб-канал.
***
Игнатий Капитонович желал, чтобы его персону поставили в ряд, в коем уже пребывали Толстой, Бальзак, Де Сад. Может быть Андре Жид, но в данном случае Игнатия Капитоновича смущала фамилия.
- Нужен новый сюжетец, - вздохнул писатель и включил телевизионный приемник.
Передавали парад. На сцене перед микрофоном стоял раздухаренный старик, в котором Игнатий Капитонович не сразу признал Президента, и остервенело бубнил в микрофон:
- А если кто посягнет на нашу Сибирь, то мы все зубы выбьем! - Угрожал глава Российской Директории. Подняв кулачишко вверх, он в ярости завыл, - У-у-у, бля-а!
Кулачишко был покрыт старческими и трупными пятнами.
Увиденное не принесло Игнатию Капитоновичу вдохновения.
***
Читатель справедливо спросит: в чем же заключался тот потаённый сюжетец, который уже имелся в распоряжении Игнатия Капитоновича?
Что ж, извольте!
В центре сюжет(ц)а находился молодой, подающий надежды писатель по имени Капитон Игнатьевич. Он имел сюжетец. Сюжетец был гениален, но до того безумен, что поделиться им с Мiром Капитон Игнатьевич не решался. Современники в целом его бы не поняли, а конкретные современники - соседи по коммунальной квартире - сдали бы молодого писателя в психический дом, чтобы завладеть бесценной комнатой в конце коридора.
Дорогая привет, приходи поиграем в Марио Карт и попьём соевого молока, вот бэнгер-то будет!