Я вижу говно в любом человеке. Просто подумайте: вот стоите вы рядом с кем-то, он с вами разговаривает, смеется, считает себя умным, красивым, успешным. Точку зрения какую-то высказывает, положением своим в обществе гордится. А меж тем внутри него копится говно. Оно медленно вырабатывается в его утробе, ползет по кишечнику, побулькивает и воняет. Правда, почувствовать вонь нам сложно, ибо она заперта в кишках до поры до времени, но можно не сомневаться: она есть. Подумайте, ведь стоит говну выползти наружу при посторонних, как репутация человека будет загублена на корню. О нем будут думать только и исключительно как об обосравшемся. Он может быть выдающимся специалистом, замечательны собеседником, тонким остряком, внимательным слушателем, любящим родителем и почтительным ребенком, но стоит нам узреть его говно, как он тут же становится для нас засранцем. Разве мы не знаем, что он полон говна? Нет, нам это прекрасно известно, но мы лицемерно молчим. Мы делаем вид, что говна в собеседнике нет. Что оно не бурлит буквально в полуметре от нас, стиснутое его кишками, что оно не вылетит тугой вонючей струей через полчаса, когда он забежит в туалет, потея от страха не успеть. Мы стараемся не думать о том, что говно это, вылетев под напором, загадит прекрасный белый унитаз, этот образец изящества и формы, это фарфоровое воплощение грации и гордости. Говно будет стекать по нему, оставляя жирный коричневый след, безнадежно загаживая безупречную белизну совершенства. Мы стараемся не думать о том, как наш собеседник будет кряхтеть, стараясь выгнать из своего нутра частичку себя, частичку, которую он сам в себя загнал, измусолил, переварил, выжал все соки, в буквальном смысле превратил в говно, и теперь выбрасывает, как надоевшую игрушку. Нас окружает говно, господа. Все наши собеседники носят в себе говно. Но сами они еще большее говно, чем то, что с кряхтеньем и пердежом высирается ими ежедневно в туалетах. Задумайтесь над этим.
👍1
Привет солнышко, я кстати за свою телевизионную карьеру провел с Жириновским десятка три передач. Это всегда было шоу. Зрители обожали подобные программы. Мы напивались с Владимиром Вольфовичем в прямом эфире. Записывали интервью на борту яхты, в машине, в поезде. Даже в гей-клубе „69“, который тоже принадлежал кому-то из тамбовских авторитетов. Жириновский давал интервью в компании мальчиков-проституток. И когда сказал все, что могло пойти в эфир, вдруг обратился к одному из геев: отсосешь? Все ошалели. Жириновский сказал мне — а чего такого? Сладенький же! Где тут чилаут? И реально пошел с ним в вип-зону, на ходу обернувшись к оператору: „Чего камеру выключил, ты снимай, снимай! А то скажут, что я натурал!“ И действительно, через пятнадцать минут вышел очень жизнерадостный… Если бы у вождя ЛДПР была бы возможность совокупиться с лошадью и это можно было бы показать по телевизору и добавить интерес к его персоне, Жириновский бы сам предложил такой сюжет. Он действительно без комплексов и без затей. Есть только одна личность на этом свете, к которой он испытывает искреннее неподдельное влечение. Это он сам.
Короче бейби, обсуждаем теквир, дизайн интерьеров, абстрактное современное искусство менструацией, музыкальный продакшен, акционизм Марико Мори и постструктурализм Джона Дьюи или иди нахуй