ленными чинились как солдатами, так и офицерами германской армии, имевшими какое-либо отношение к военнопленным”.
Этим объясняется, что в Алексеевском лагере, рассчитанном на 1200 человек, было заключено до 4000 советских военнопленных, размещенных в невероятной тесноте и в жутких антисанитарных условиях.
Как показали немецкие офицеры Керперт, Куновский, Лянгхельд и Медер, советские военнопленные, находясь в “Дулаге-205”, кормились впроголодь, а с начала декабря 1942 года командование 6 германской армии, в лице начальника штаба генерал-лейтенанта Шмидта, совершенно прекратило снабжение лагеря продовольствием, вследствие чего среди военнопленных возникла массовая смертность на почве голода.
С 5 декабря 1942 года смертность среди военнопленных от голода достигала 50-60 человек в день, и к моменту освобождения лагеря войсками Красной армии погибло около 3000 человек.
Бывший обер-квартирмейстер 6 германской армии подполковник Куновский на допросе 25-26 августа 1943 года показал:
“...Я лично, так же как и начальник штаба 6 германской армии генерал-лейтенант Шмидт, как и другие германские офицеры, относился к советским военнопленным, как к людям неполноценным.
Когда военнопленные, будучи измучены голодом, потеряли для нас ценность, как рабочая сила, по моему мнению ничего не мешало нам расстрелять их. Правда, военнопленные расстреляны не были, но они были уморены голодом. Цель была достигнута.
Свыше 3000 человек, которые могли в связи с разгромом 6 германской армии выйти на свободу — нами истреблены.
Я думаю, что и те немногие военнопленные, что остались живы, никогда не смогут восстановить своего здоровья и останутся калеками на всю жизнь”.
Бывший комендант лагеря Керперт на допросе от 23 июля с. г. показал:
“...Военнопленные были размещены в невероятной тесноте. Они лишены были совершенно возможности лежать и спали сидя...
...С 5 декабря 1942 года среди военнопленных начался настоящий голод, на почве чего среди них наступила большая смертность.
С 10 декабря ежедневно умирало около 50 человек.
Трупы военнопленных, умерших за ночь, ежедневно утром выбрасывались из землянок, увозились за пределы лагеря и закапывались”.
Это же подтверждает обер-лейтенант Медер, который также заявил, что о создавшемся положении в лагере он неоднократно докладывал обер-квартирмейстеру 6 германской армии Куновскому, который однако никаких мер к снабжению питанием лагеря не принимал и однажды сказал Медеру, что пленных необходимо перестрелять.
Медер на допросе 27августа 1943года показал: “...Полковник Керперт ни разу не поехал в штаб армии для того, чтобы лично потребовать продовольствие для военнопленных, а писал лишь докладные записки о голоде и смертности в лагере. Эти записки он через меня и других сотрудников лагеря посылал в штаб Куновскому.
...5 или 6 декабря 1942 года, во время одного из докладов Куновскому, я спросил его, не следует ли мне поговорить о положении в лагере с начальником штаба армии. На это Куновский мне ответил, что начальник штаба отсутствует и вообще непосредственное обращение излишне, так как он сам докладывает командованию.
На мой категорический вопрос: “Что же нам прикажете делать через два дня, когда у военнопленных не будет ни одного грамма питания?”, — Куновский пожал плечами и сказал: “Придется тогда военнопленных перестрелять”.
Тогда в лагере было еще около 4000 военнопленных”.
Продолжая свои показания, Куновский по этому вопросу заявил, что о состоянии в лагере он информировал начальника штаба 6 германской армии генерал-лейтенанта Шмидта, но вместе с тем они никаких мер для облегчения участи военнопленных не предпринимали.
Кроме того, Керперт, Лянгхельд и Медер показали, что германские офицеры и солдаты избивали советских военнопленных за незначительные проступки, за вялость в работе, а также и без всяких провинностей.
Военнопленных, доведенных голодом до сумасшествия, во время раздачи пищи, приготовленной из разной падали, травили собаками для водворения “порядка”.
Лянгхельд рассказал, что, производя допросы военнопленных, он сам, его фельдфебель и переводчик, в целях по
Этим объясняется, что в Алексеевском лагере, рассчитанном на 1200 человек, было заключено до 4000 советских военнопленных, размещенных в невероятной тесноте и в жутких антисанитарных условиях.
Как показали немецкие офицеры Керперт, Куновский, Лянгхельд и Медер, советские военнопленные, находясь в “Дулаге-205”, кормились впроголодь, а с начала декабря 1942 года командование 6 германской армии, в лице начальника штаба генерал-лейтенанта Шмидта, совершенно прекратило снабжение лагеря продовольствием, вследствие чего среди военнопленных возникла массовая смертность на почве голода.
С 5 декабря 1942 года смертность среди военнопленных от голода достигала 50-60 человек в день, и к моменту освобождения лагеря войсками Красной армии погибло около 3000 человек.
Бывший обер-квартирмейстер 6 германской армии подполковник Куновский на допросе 25-26 августа 1943 года показал:
“...Я лично, так же как и начальник штаба 6 германской армии генерал-лейтенант Шмидт, как и другие германские офицеры, относился к советским военнопленным, как к людям неполноценным.
Когда военнопленные, будучи измучены голодом, потеряли для нас ценность, как рабочая сила, по моему мнению ничего не мешало нам расстрелять их. Правда, военнопленные расстреляны не были, но они были уморены голодом. Цель была достигнута.
Свыше 3000 человек, которые могли в связи с разгромом 6 германской армии выйти на свободу — нами истреблены.
Я думаю, что и те немногие военнопленные, что остались живы, никогда не смогут восстановить своего здоровья и останутся калеками на всю жизнь”.
Бывший комендант лагеря Керперт на допросе от 23 июля с. г. показал:
“...Военнопленные были размещены в невероятной тесноте. Они лишены были совершенно возможности лежать и спали сидя...
...С 5 декабря 1942 года среди военнопленных начался настоящий голод, на почве чего среди них наступила большая смертность.
С 10 декабря ежедневно умирало около 50 человек.
Трупы военнопленных, умерших за ночь, ежедневно утром выбрасывались из землянок, увозились за пределы лагеря и закапывались”.
Это же подтверждает обер-лейтенант Медер, который также заявил, что о создавшемся положении в лагере он неоднократно докладывал обер-квартирмейстеру 6 германской армии Куновскому, который однако никаких мер к снабжению питанием лагеря не принимал и однажды сказал Медеру, что пленных необходимо перестрелять.
Медер на допросе 27августа 1943года показал: “...Полковник Керперт ни разу не поехал в штаб армии для того, чтобы лично потребовать продовольствие для военнопленных, а писал лишь докладные записки о голоде и смертности в лагере. Эти записки он через меня и других сотрудников лагеря посылал в штаб Куновскому.
...5 или 6 декабря 1942 года, во время одного из докладов Куновскому, я спросил его, не следует ли мне поговорить о положении в лагере с начальником штаба армии. На это Куновский мне ответил, что начальник штаба отсутствует и вообще непосредственное обращение излишне, так как он сам докладывает командованию.
На мой категорический вопрос: “Что же нам прикажете делать через два дня, когда у военнопленных не будет ни одного грамма питания?”, — Куновский пожал плечами и сказал: “Придется тогда военнопленных перестрелять”.
Тогда в лагере было еще около 4000 военнопленных”.
Продолжая свои показания, Куновский по этому вопросу заявил, что о состоянии в лагере он информировал начальника штаба 6 германской армии генерал-лейтенанта Шмидта, но вместе с тем они никаких мер для облегчения участи военнопленных не предпринимали.
Кроме того, Керперт, Лянгхельд и Медер показали, что германские офицеры и солдаты избивали советских военнопленных за незначительные проступки, за вялость в работе, а также и без всяких провинностей.
Военнопленных, доведенных голодом до сумасшествия, во время раздачи пищи, приготовленной из разной падали, травили собаками для водворения “порядка”.
Лянгхельд рассказал, что, производя допросы военнопленных, он сам, его фельдфебель и переводчик, в целях по
лучения у них военно-разведывательных данных, избивали русских военнопленных. Также систематически избивала военнопленных охрана лагеря — солдаты и офицеры.
Лянгхельд признался, что он провоцировал через свою агентуру попытки к бегству военнопленных, в результате чего они были расстреляны.
Подобная практика насилий, издевательств, убийств и провокаций широко применялась не только в Алексеевском лагере, но также, как это известно Куновскому, Лянгхельду и Медеру, — и в других лагерях военнопленных.
Лянгхельд показал:
“Обыкновенно я избивал военнопленных палками диаметром 4-5 см, но это было не только в Алексеевке.
Я работал в других лагерях военнопленных: в Дарнице близ Киева, Дергачах близ Харькова, в Полтаве и в Россоши.
Во всех этих лагерях практиковалось избиение военнопленных. Избиение военнопленных являлось обычным в германской армии.
...В Полтавском лагере, германские солдаты из числа охраны стреляли из мелкокалиберных винтовок в военнопленных за то, что они мочились не в том месте, где это было предусмотрено”.
О зверском обращении к военнопленным со стороны германских властей Куновский показал:
“Весной 1942 года в Харькове, в лагерях военнопленных свирепствовал сыпной тиф. Карантинные меры обеспечены не были, и в этих лагерях возникла высокая смертность. Об этом мне докладывали врачи.
...Советские военнопленные работали на восстановлении железнодорожной станции Чир. По сообщению командира батальона, руководившего этими работами, среди военнопленных, вследствие истощения, возникли болезни и высокая смертность.
Бесчеловечно и преступно германские военные власти относились также и к мирному населению оккупированных областей. Так, например, в июне 1942 года из Харькова на работу в Германию направлялись мобилизованные рабочие. Транспортировка этих рабочих производилась в жутких условиях.
Питание было исключительно плохое, а в вагонах отсутствовала даже солома, чтобы рабочие во время длительного пути могли прилечь”.
Адъютант коменданта лагеря “Дулаг-205” Медер,
Лянгхельд признался, что он провоцировал через свою агентуру попытки к бегству военнопленных, в результате чего они были расстреляны.
Подобная практика насилий, издевательств, убийств и провокаций широко применялась не только в Алексеевском лагере, но также, как это известно Куновскому, Лянгхельду и Медеру, — и в других лагерях военнопленных.
Лянгхельд показал:
“Обыкновенно я избивал военнопленных палками диаметром 4-5 см, но это было не только в Алексеевке.
Я работал в других лагерях военнопленных: в Дарнице близ Киева, Дергачах близ Харькова, в Полтаве и в Россоши.
Во всех этих лагерях практиковалось избиение военнопленных. Избиение военнопленных являлось обычным в германской армии.
...В Полтавском лагере, германские солдаты из числа охраны стреляли из мелкокалиберных винтовок в военнопленных за то, что они мочились не в том месте, где это было предусмотрено”.
О зверском обращении к военнопленным со стороны германских властей Куновский показал:
“Весной 1942 года в Харькове, в лагерях военнопленных свирепствовал сыпной тиф. Карантинные меры обеспечены не были, и в этих лагерях возникла высокая смертность. Об этом мне докладывали врачи.
...Советские военнопленные работали на восстановлении железнодорожной станции Чир. По сообщению командира батальона, руководившего этими работами, среди военнопленных, вследствие истощения, возникли болезни и высокая смертность.
Бесчеловечно и преступно германские военные власти относились также и к мирному населению оккупированных областей. Так, например, в июне 1942 года из Харькова на работу в Германию направлялись мобилизованные рабочие. Транспортировка этих рабочих производилась в жутких условиях.
Питание было исключительно плохое, а в вагонах отсутствовала даже солома, чтобы рабочие во время длительного пути могли прилечь”.
Адъютант коменданта лагеря “Дулаг-205” Медер,
«Легенду надо подкармливать. Надо создавать тех сказочников, которые переложат наши слова на
иной лад, тот, которым будет жить человечество через двадцать лет». Мюллер.
иной лад, тот, которым будет жить человечество через двадцать лет». Мюллер.
Нужно все-таки позвонить Салтыкову-Щедрину, чтобы кто-нибудь въехал в Новый Уренгой на белом коне, сжег эту гимназию и упразднил к ебеням исторические науки
Самый лютый пиздец, что многие реально не понимают разницы между прощением/примирением народов и признанием "невиновным" ефрейтора вермахта
За шумом вокруг уренгойского мальчика, остались незамеченными выступления девочек, там же, в Бундестаге. Агеева Валерия (о военнопленном по имени Юлиус Дитрих): «Письма с фронта к своим жене и детям были наполнены тоской по родному дому и они не теряли надежды увидеть его скоро здоровым и веселым...».
Ирина Кокорина (о Юлиусе Фогте, который попал в плен к русским солдатам): «Я была опечалена увиденным, так как погибло очень много НЕВИННЫХ ЛЮДЕЙ, которые хотели мирной жизни. Благодаря мне данному проекту я смогла более детально изучить биографии немецких солдат, узнать об их жизни, глубокой погрузиться в то сложное военное время».
Ирина Кокорина (о Юлиусе Фогте, который попал в плен к русским солдатам): «Я была опечалена увиденным, так как погибло очень много НЕВИННЫХ ЛЮДЕЙ, которые хотели мирной жизни. Благодаря мне данному проекту я смогла более детально изучить биографии немецких солдат, узнать об их жизни, глубокой погрузиться в то сложное военное время».
"Врага можно простить, но не раньше, чем его повесят." Генрих Гейне (1797-1856)
Извините, за суматошной повесткой дня мы как-то пропустили. А где можно посмотреть выступление немецких мальчиков и девочек в Госдуме России с рассказами о невинно убиенных десятках миллионов советских граждан?
Письма "невинных" из-под Сталинграда https://aryanssblog.wordpress.com/2015/04/06/письма-солдат-6-й-армии-вермахта/amp/
aryanssblog
Письма солдат 6-й армии вермахта
Завтра мы опять выходим на передовую, где, надеюсь, вскоре будет произведена последняя атака на оставшуюся не занятой нами часть Сталинграда, и город окончательно падёт. Но противник защищается упо…
Тему мальчика в Бундестаге подкинули чтобы отвлечь от проблем с пробками в Москве
Полные тексты российских и немецких школьников. Невинных немцев плохие русские сгноили в лагерях и травили паленой водкой, а немцы великодушно отпускали русских из плена. https://theins.ru/obshestvo/80615
The Insider
«Им было столько же лет, сколько нам сейчас». Что сказали немецкие школьники в Бундестаге о русских солдатах
Выступление Николая Десятниченко перед Бундестагом, в котором он рассказал о том, что среди солдат Вермахта были мирные люди, которые не хотели воевать, спровоцировало скандал
Знаете, что больше всего доставляет?
Пресс-секретарь Президента сказал: "Ай-яй-яй, не хорошо мальчика...", а народ ему такой в ответ: "Дядя, иди в xyй, мы сами разберемся!"
Пресс-секретарь Президента сказал: "Ай-яй-яй, не хорошо мальчика...", а народ ему такой в ответ: "Дядя, иди в xyй, мы сами разберемся!"
Проблемы в Новом Уренгое со взглядами на роль немцев начались ещё 4 года назад. При том же бургомистре Костогризе
В Вашингтоне российское и северокорейское посольства встречаются раз в месяц для обмена неправильно адресованной почтой
Австралия заявила: уже выданные визы могут быть аннулированы за гомофобные посты на Фейсбуке