Рири воспринимает Сузу не просто как знакомую, а как редкий и ценный феномен — оазис непритворной простоты в мире строгих правил и высокого долга. Их лад это не активная дружба, а тихое, взаимное признание двух женщин, которые нашли друг в друге отдушину. Мнение Рири о Сузу окрашено глубоким уважением, лёгкой завистью и чувством защищённости.
🥹🥹🥹
Встреча с Сузу, скорее всего, произошла на рынке или в мастерской. Для Рири, чья жизнь была пропитана церемониальностью, прямоту и ворчливость Сузу изначально восприняла не как грубость, а как глоток свежего воздуха. В то время как речь Рири отточена и полна эвфемизмов, слова Сузу это простые, грубоватые, но честные инструменты. Ворчание Сузу кажется ей не злобой, а особой формой заботы, лишённой слащавости.
🥹🥹🥹
Тот факт, что Сузу не любит говорить о прошлом, Рири не просто уважает — она благоговеет перед этим. Сама она связана своим прошлым по рукам и ногам. Видеть женщину, которая не обязана никому объяснять свою историю, которая носит её в себе, как личное дело, а не как фамильную реликвию, — для Рири это образец сокровенной внутренней свободы, пусть и добытой, возможно, тяжёлой ценой. Сама мысль о том, чтобы бродить по свету одной, вызывает у Рири не страх, а щемящее, запретное чувство тоски. Она видит в этом не бродяжничество, а осознанный, смелый выбор пути, которого у неё самой никогда не было и не будет. Она восхищается этой непривязанностью, даже не решаясь себе в этом признаться. Поделки Сузу из дерева и глины Рири рассматривает с благоговением, как священные предметы. В отличие от безупречных, но безличных храмовых подношений, вещи Сузу несут на себе отпечаток её рук, её настроения, её сиюминутного взгляда на мир. Для Рири это кажется чудом, оставлять после себя что-то столь простое, столь живое и столь личное.
🥹🥹🥹
Узнав о романтической связи Сузу со знаменитым (и печально известным) кузнецом, Рири не испытает шок. Рири, полюбившая солнечного, но порой оглушительно-буйного Кёджуро, прекрасно понимает, как можно быть связанной с человеком взрывного и эксцентричного нрава. Она видит в этом не странность, а сродство душ, нашедших друг в друге точку опоры. Она будет считать, что Сузу — одна из немногих, кто способен выдержать и принять натуру Хаганезуки, не сломавшись
Рири ни за что не станет обсуждать эти отношения или давать советы. Она будет придерживаться принципа уважительного невмешательства. Если Сузу захочет поговорить, она выслушает, не проронив ни слова осуждения. Если нет, Рири будет просто молча готовить чай на двоих, когда Сузу заглянет к ней, давая ей передышку от бурь её избранника.
🥹🥹🥹
Для Рири Сузу это не подруга в обычном смысле, а драгоценный свидетель иной жизни. Сузу стала живым доказательством, что можно жить вне жёстких рамок клана, храма или долга, и при этом оставаться хорошим, цельным человеком. Её визиты — это короткие уроки иной свободы, после которых Рири чувствует не желание сбежать, а лёгкую грусть и странное успокоение. Знание, что такая женщина существует где-то там, в странствиях, делает мир Рири чуть шире и добрее. Рири благодарна Сузу за её прямоту и отсутствие церемоний. С ней можно просто быть, не будучи «Сайто из храма» или «женой Столпа Огня», а просто женщиной, которая пьёт чай и слушает ворчание о плохой глине или глупом заказчике. В этом — бесценный дар. Рири платит за это тем, чем владеет лучше всего: безмолвным гостеприимством, тёплой едой и пространством, где Сузу может на время перестать быть скиталицей.