BBC сьогодні презентує документалку про Харків. Це зовсім невеличка стрічка, на пів години. Подивиться, як що є час.

Я не можу дивитись цей проєкт відсторонено, тому що була однією з героїнь. І особисто відчуваю скоріше жаль від того, що до фільму увійшло, мабуть, півтора відсотка знятого матеріалу.

Зовсім не увійшли кадри з вистави "Як ти там", яку харківські актори спеціально зіграли для британської знімальної групи. Немає красот харківського гольф-поля, понівеченого руськими ракетами, ми теж там багато знімали. Немає моєї майстерні на балконі, де я довго показувала, як роблю прикраси з квітів та уламків.

Але в фільмі, напевно, є головне – Харків, такий яким він є сьогодні. Наше улюблене, незламне місто. Дякую BBC.

П.С. Остання фраза фільму – то був мій довгий монолог-пояснення, чому ми не їдемо з Харкова. Але в стрічку увійшло тільки одне речення, тому не знаю, чи зрозуміло буде глядачу чому ми лишаємось тут.

Посилання на українську версію фільму
https://www.youtube.com/watch?v=Ya9IB9sOGjw

Гектор тільки що став справжнім донором крові. Несподівано.

Коли мені зателефонували з ветеринарної клініки, я спочатку подумала, що це розіграш.

– Доброго дня, нам дуже треба врятувати цуценя, не міг би Гектор здати для нього кров?

Я взагалі не знала, що таке існує. Розгубилась, питаю: А група там, резус-фактор мають значення?

– Важливо, – відповідає мені доктор, – Що ваш доберман має ідеальну кров.

І починає із захопленням перераховувати показники Гекторових тромбоцитів, еритроцитів, та усілякого іншого вмісту заліза. Аж в слухавку чутно, як він радіє, дивлячись в медичну картку пацієнта.

Ветклініка – це завжди страшний стрес для собаки, та і плани у нас були інші. Чесно кажу, мені не дуже хотілося їхати. Але ж оце "треба врятувати цуценя" – воно ж жодного собачника не лишить байдужим. Поїхали.

Божечко, як нам було страшно. Починаючи зі зважування, доберман став тремтіти так, що трохи трясло підлогу в кабінеті. А потім принесли три величезних шприци, то взагалі капець. Я думала мій коник з ідеальною кров’ю зараз знепритомніє.

Поки готували собак до переливання, лікарі розповіли, що цуценятко підібрали військові на Донбасі. Так і назвали його – Донбас. Воно майже вмирає, і Гек – його єдина надія на життя. Мені здається доберман це почув, взяв себе в лапи і стійко витримав всі процедури.

А потім мені дозволили подивитись на того Донбаса, якому якраз ставили катетер.

Крихітний пес ледве дихав. Так шкода малого. Дуже сподіваюсь на його одужання.

І, хлопці, військові, що підібрали цуценя, не лишили напризволяще: щиро дякую вам. Ви – справжні захисники. Пишаюся.

Коли одужає Донбас не забудьте йому сказати, що тепер в ньому тече кров добермана 😊

И пока Европа определяется какую степень обеспокоенности выразить в связи с русскими беспилотниками над Польшей, я расскажу вам совершенно потрясающую историю.

У меня вообще на этой неделе просто фейерверк светлых событий. Сразу скажу, щеночек по имени Донбасс сегодня встал на лапки, кушает и счастливо виляет хвостом. Мне из клиники прислали видео, я растрогалась.

Но история, которой я хочу поделиться сейчас, не о собаках. Она о куклах.

В начале августа мне из Израиля написал человек по имени Michael. Это было длиннющее письмо в мессенджер и довольно необычное. Мужчина иммигрировал из Украины тридцать пять лет назад, но всем сердцем переживает за родную страну. Еще он очень тепло писал о своей жене Ксюше "моя единственная любовь", которая умерла в 2013 году.

Оксана всю жизнь коллекционировала фарфоровых кукол и вот Михаил пишет мне, что все эти годы хранил ее коллекцию в чулане, не в силах расстаться с тем, что было так дорого жене.

Но теперь он решился передать эту коллекцию украинским детям "уверен Ксюша хотела бы этого". И спрашивает не могла бы я как-то это организовать.

И пока я в уме перебираю приюты, многодетные семьи, детские фестивали (потому, что понятия не имею, каким детям можно передать такой подарок), он высылает мне несколько фото из коллекции. Я смотрю на снимки и понимаю, что таким не играют в "дочки-матери". Это, скорее, что-то про искусство, чем про игровую комнату.

Мне приходит единственная разумная на тот момент идея

– А, может быть, давайте я передам коллекцию в Харьковский театр кукол?!

Я там сама сто лет не была, но точно помню, что фойе театра когда-то украшали стеллажи с красивыми куклами.

Михаилу идея понравилась, он согласился и стал паковать "Ксюшины сокровища".

И вот посылка вчера, наконец, доехала до Харькова. Огромный такой ящик, еле впихнула в машину. С такой любовью всё упаковано, что я не стала разбирать, так и повезла в театр.

Теперь самое интересное.

В одном из писем Michael оговорился, что дедушка его покойной супруги Иван Шаховцов "кажется руководил каким-то театром в Харькове" еще до Второй мировой войны. И был расстрелян в 1938-м, как враг народа.

Привожу коробку в театр, распаковываем её вместе с сотрудниками, стоим буквально на коленях, вооруженные ножами и ножницами, все усыпанные пенопластом. Я рассказываю историю Миши и Ксюши, вспоминаю о расстрелянном дедушке...

И вдруг одна из сотрудниц восклицает: "Куклы вернулись домой"!

Оказалось. Шаховцов Иван Николаевич, дедушка Ксюши, которая всю жизнь собирала эту коллекцию, случайно попавшую в Украину, в Харьков, в это самое фойе - был первым художественным руководителем Харьковского театра кукол!

А вы говорите, чудес не бывает.

П.С. Из-за постоянных обстрелов Харькова, ценный реквизит кукольный театр пока хранит в подвале. Новые куклы, к сожалению, пока тоже отправятся туда. Но когда-нибудь, я уверена, фойе театра обязательно украсит потрясающая коллекция Оксаны, внучки первого руководителя этого театра.

Случилось мне оказаться в небольшом отпуске. Настолько крохотном, что я, если честно, дольше добиралась до моря, чем наслаждалась его чудесными пейзажами.

Путь был трудный, изнурительно долгий, с поездами, автобусами, пересадками, задержками, границами, таможнями, проверками. С разными языками и культурами, с разными людьми, погодой, валютой, едой.

Трое суток от Харькова до Ларнаки.

Но, знаете, я подумала – это правильно. Мир должен меняться постепенно. Нельзя вот так сразу выйти из прифронтового города с его заколоченными фанерой окнами, бесконечными сиренами, баллистическими ракетами и попасть на набережную с пальмами, свежим кокосовым соком и хохочущими детьми на огромных надувных фламинго.

Мы бы сошли с ума.

А так, вселенная меняется мягко, без шоковой терапии. С каждым километром дороги – новые оттенки. Вот глядишь в окошко купе, а за Полтавой уже не зияют дыры в крышах домов. А ближе к Ужгороду – подростки с рюкзаками спешат на урок. В настоящую, не подземную школу.

И с каждым новым городом всё шире растягиваются улыбки на лицах прохожих.

"Доброго дня", "Дзиен Добри", "Калимера".

Ты и сам улыбаешься. Всему. Буквально. Вот фонари горят на улицах – это же потрясающе. А вон там, в небе, летит обыкновенный пассажирский самолет – удивительно.

А потом ты, наконец, добираешься до моря. Садишься на большой теплый камень и жадно вдыхаешь жаркий соленый воздух. Сидишь, как заворожённый, не снимая рюкзак, в куртке со скомканными по всем карманам билетами на пять автобусов, и слушаешь чаек.

Вот он – шум прибоя вместо сирен, сообщения о температуре воды, вместо сообщений о шахедах, прогулочные катамараны вместо военных грузовиков...

Вот он – мир без пуйла. Как же он прекрасен.

В нем прекрасно всё. Всё. И пережаренная на огне кукуруза, и налипший на ноги песок, и комары, и даже медузы.
.
Я думала смогу "выключить" Харьков хотя бы на несколько дней. Не думать, не переживать, не смотреть тг-каналы, не читать новости. Но нет. Вот и сейчас сижу на вечерней набережной и постоянно хватаюсь за телефон: "сьомий вибух в місті", "дев’ятий", "п’ятнадцятий".

– Что там пишут? Куда прилетело? – подсаживается ко мне женщина лет сорока, – По выражению лица видно, что землячки!

Яна из Купянска, это небольшой городок в харьковской области. Свою историю женщина рассказывает спокойно, без надрыва. То и дело повторяет "главное, что все живы".
Семь лет назад Яна поехала тяжело работать за границу "по двенадцать часов на кухне, практически без выходных, прикинь". Мечтала о собственной квартире в родном городке и да, накопила нужную сумму.

– Маленькая, всего сорок шесть квадратов, но за то своя, – сияет Яна, когда вспоминает, как выбирала обои для коридора.

Помнит и какая была необычная резная ручка на тумбочке, и какой высоты торшер в спальне. Ремонт Яна закончила как раз в середине февраля двадцать второго. Сегодня нет больше ни тумбочки с резной ручкой, ни квартиры, ни дома, ни Купянска как такового. Руины.

Яна снова поехала в чужую страну и тяжело работает.

– Я всё равно вернусь, – прощается женщина, – Я без Купянска жить не могу.

И уходит вдаль, по пляжному песку, наверное, навсегда.
Я остаюсь сидеть на старенькой скамеечке, под пальмой. Провожаю взглядом каждый самолет в небе, каждую морскую волну, каждого малыша на самокате.

Как же прекрасен мир без пуйла.

П.С. Завтра назад. Поездами, автобусами, с пересадками, границами, проверками. С разными языками и культурами, людьми, погодой, едой.

Гуляем только что с Гектором в гидропарке, там красота невероятная – все краски осени: от ярко-жёлтого до огненно-бордового. Я собираю листья для своих украшений, доберман играет со щенком лабрадора.

Малыш очень смешно убегает, падает, кувыркается, а мой автобус его догоняет и аккуратно толкает носом. Хозяйка щеночка, девчонка лет семнадцати, так заразительно смеется. Говорит: "Эрик, ну я же тебя только вчера искупала!".
У нее с собой пакет с хлебом, чтобы кормить диких уток.

И вся эта совершенно обыкновенная картина мира (картинка даже, эпизод) никогда не выглядела бы кинематографичной если бы не автоматная очередь на её фоне.

Постоянная, не замолкающая ни на минуту.
Где-то недалеко сбивают дроны.

Беспилотники, которые несут смерть прямо сейчас. В чей-то дом, офис, цех, на детскую площадку. В почтовое отделение, в аптеку, на заправку.

В последнее время российские беспилотники атакуют Харьков и область без всякой передышки. Утром, днем и ночью. Сообщения в телеграм-каналах сыплются одно за одним: "Шахед курсом на Чугуев", "Молния на Липцы", "Город в укрытие, Герань-2!".

Знаете, со стороны, если читать эти ленты, возникнет ощущение, что речь идет о ковровых бомбардировках сорок третьего.

Чудовищно.

А жизнь всё равно не останавливается. Вот, на берегу сидят рыбаки. У одного дедушки в пластмассовом ведёрке плавают крохотные карасики.

– Ой, какие маленькие рыбки, – восхищается девчушка, хозяйка лабрадора.
– Коту отнесу, – с гордостью говорит дед, – Север звать, подобрал его в марте двадцать второго, на Северной.

Мне иногда кажется, что мы в этом городе, все как будто родственники. У каждого есть свой "март двадцать второго", "июнь двадцать третьего", "февраль двадцать четвертого".

Харьковчанина, кстати, легко узнать по характерному жесту. Когда вдруг слышен необычный звук, любой человек смотрит по сторонам. А мы поднимаем голову в небо.

Помню, еще год назад приставала к каждому военному с вопросом "когда закончится война". Мы все так делали. А сегодня уже никто не спрашивает. Научились жить заново.

Я собираю листья для украшений, молодая девушка бросает хлеб диким уткам, доберман смешно играет со щенком лабрадора, совершенно седой дедушка ловит карасиков для своего кота.

Вокруг невероятно красивая осень. И автоматная очередь.

Харьков, октябрь 2025.

Одеса, Миколаїв, зустрічайте, ми їдемо до вас!

Ми з "Театром для людей" (мы пахали, я и трактор, ага) взагалі не планували їхати в тур. Тому що театральні гастролі – це дуже ризикована історія. Зараз поясню у чому ризик.
Виявляється, щоб показати свою виставу в іншому місті, трупа має орендувати сцену та глядацьку залу за всі гроші світу. Серйозно, півтори години вистави куштують, як "трёшка" у центрі Києва. На місяць.
Куплять квитки чи ні – лотерея. А ще ж дорога туди і назад, та обов'язкова ночівля через комендантську годину.

Коротше, ми не планували.

Все почалося зненацька. Нам написали з ГО “Мій дім Миколаїв". Приїжджайте, мовляв, дорогу оплатимо і про квитки не турбуйтеся, вхід для людей буде безкоштовний. Далі цитата: "Не заради піару чи вигоди, а просто щоб люди в прифронтовому Миколаєві подивилися виставу". Це дуже круто, дякуємо!

Далі я влізла. Кажу, ну там-таки до Одеси рукою подати, гріх не заїхати. Дві години – і ми в кращому місті країни. Всі зраділи, і актори, і режисер, і навіть водій. Гучно заплескали такий чудовій ідеї, наче відчули запах моря.
Не аплодувала тільки адміністратор Марина, злая жєнщіна. Вона суворо сказала: "Якщо не куплять усі квитки, продамо нирки автора. Обидві"!

Автор – це я.

Дорогі одесити, я вас люблю всім серцем та обома нирками. Приходьте, будь ласка, на виставу "Як ти там" за моєю книгою.

Це незвичайна постановка – неймовірно емоційна та щира історія про те, як ми переживали перший рік великої війни. На сцені – чотири талановитих актириси, від яких неможливо відірвати погляд. Ми (я і трактор) зіграли виставу вже більше тридцяти разів і я жодного разу не бачила байдужого глядача у залі.

Я теж трішки нервую, бо поїду в тур за кермом. А я в такі далині ще не їздила. З собою я везу театральний реквізит, купу книжок, справжнього добермана, та адміністратора Марину, яка буде всю дорогу коситься на мої нирки. Обидві.

Друзі, після вистав і в Одесі, і в Миколаєві буде невеличка творча зустріч: обіймемося, побалакаємо, я підпишу книжки, ви почухаєте Гектора за вушком. Дуже чекаю кожного!

Ой, мало не забула, в цю суботу – вистава у Харкові.

Всі подробиці у першому коментарі

𝟭𝟴 жовтня о 𝟭𝟴.𝟬𝟬 Харків, вистава «Як ти там» пройде у просторі Тaсo Loсa, на Сумський 17, квітки ось:
https://kharkiv.internet-bilet.ua/uk/yak-ti-tam?utm_source=popup&utm_medium=kharkiv&utm_campaign=yak-ti-tam

𝟐𝟏 жовтня о 𝟏𝟖.𝟎𝟎  Миколаїв, вистава «Як ти там» пройде у Миколаївському академічному  художньому драматичному театрі. Вистава безкоштовна, щоб отримати запрошення, треба написати повідомлення на сторінку  https://www.facebook.com/profile.php?id=61578235172871&rdid=flw1yucTvUMyfiUK&share_url=https%3A%2F%2Fwww.facebook.com%2Fshare%2F1FWNxwunsv%2F#

𝟐𝟐 жовтня о 𝟏𝟖.𝟎𝟎  Одеса, вистава «Як ти там» пройде у  Одеському академічному театрі юного глядача. Квітки ось: https://concert.ua/uk/event/jak-ti-tam-odesa

Красная Шапочка. Дуже сучасна версія.

На алеї у лісопарку до мене підійшов військовий, хлопець років тридцяти. Спочатку спитав за добермана. Традиційно: чи не вкусить? скільки важить? І третє питання у нас зазвичай на вільну тему, варіанти: а зайця дожене? а якщо я вас штовхну, буде захищати?

Мені вже треба футболку, як у рибалок, де на спині список відповідей: клює, на червя, водку буду.

Але я не про це. Потеревенили ми с військовим за собаку і тут він питає: "А навіщо ви вдягнули таку куртку"?

– Яку? Таку? – не зрозуміла я.

Куртка в мене звичайна, болонева, колір хакі, до війни взагалі називався темно-болотний. Зізнаюсь, на хвилину подумала, що захисник робить мені зауваження, типу "яке ви, цивільні, маєте моральне право на хакі".

А хлопець пояснює, мов, якщо я з собакою гуляю полями та лісосмугами, то краще мені вдягатись в яскраві барви. Каже: "У ворожих пташок теж кольорові монітори".

– Дозвольте пораду, – на прощання каже військовий, – Купить червону шапку. І не знімайте.

Я дівчинка слухняна, відразу поїхала до магазину. Купила червону шапку, червону кофту, червоний нашийник для Гектора. Хотіла ще для переконливості боа в червоних пір’ях, але не знайшла. Жартую.

Як то кажуть: які часи, такі й шапки. Так не кажуть, звісно, але все одно – собачникам на замєтку.

Подумала, Шарль Перро напевно в труні перевертається від такої версії своєї казочки.

*** П.С. В коментарях вимагають пояснювальну бригаду)). Вибачаюсь, просто з Ха здається, що все зрозуміло..
Яскравий одяг потрібен для того, щоб в моніторі ворожого дрона було чітко видно, що йде цивільний. Це не гарантія, звісно, що тобі на голову не полетить вибухівка, але в червоній шапці шансів вижити начебто більше, кажуть військові.

Гектору море не зашло. Невкусное. К тому же громко шумит и холодно брызгает. Так что моя мечта о чашечке кофе утром на набережной сбылась только на половину. Остальную половину я расплескала на песке Аркадии потому, что доберман настойчиво волок меня назад "в тот парк, мам, где белочки".

И еще в каждую кафешку, и в магазин, и в любые двери, где угощают и зовут красавчиком. Более дружелюбного к животным города, чем Одесса я еще не встречала. Правда, популяцию уличных кошек Гек бы, конечно, подсократил )).

За прошлую неделю я проехала почти полторы тысячи километров. Днепр, Кривой Рог, Николаев, Одесса. И не поверите, ещё хочу.

Вот сколько ехала, столько восхищалась – какая же Украина классная. Меня пугали плохой дорогой – не сбылось. Покрытие идеальное, разметка есть даже в самых крохотных райцентрах.

Наши сёла – отдельная эстетика. Хаты побелены, заборы покрашены, снопы сена, как под линеечку стоят. А эти милые сердечки, вырезанные на деревянных дверях летних туалетов! Кто это придумал?

Заглянули в один дворик, переспросить дорогу, бабулечка каже: "тудой!" и рукой машет куда-то в сторону Румынии. Главное, направление указывает безошибочно, круче навигатора. Еще и яблоками угощает. Ну не прелесть?

Но война везде ощущается. В каждом городе. И на дороге особенно, когда во время сирены выключается GPS. Я километров шестьдесят лишних намотала, трижды не туда свернули.

Утром в Николаеве поехала гулять с Гектором в парк (не знаю названия, но он огромный, наверное, главный городской), а там никого. Вообще. Ни бегунов, ни собачников. Иду и вместо того, чтобы наслаждаться красивейшей природой, судорожно вспоминаю, не был ли город частично в оккупации, вдруг тут растяжки или "лепестки" разбросаны.. Такой себе синдром харьковчанина.

Это мы с "Театром для людей" ездили на гастроли. Показывали наш спектакль "Как ты там" в Николаеве и в Одессе. Я хоть и говорила слова благодарности зрителям со сцены, но с удовольствием их повторю: Люди, вы невероятные. Спасибо!
В это чудовищное для Украины время вы приходите в театр. И плачете, и смеетесь, и аплодируете.

Саме тому, ми непереможні

Харьков с утра играет в игру "А чего нет у вас?!". Во всех дворовых чатах транслируют традиционную викторину прифронтового города. Собери пазлик называется. У одних нет электричества, у других газа, у третьих воды. У счастливчиков с 533-го микрорайона – ни того, ни другого, ни третьего. Джек пот.

Оголтелые вновь запустили беспилотники по энергетической инфраструктуре.

Светофоры в городе не работают, троллейбусы не ходят, метро – "в режиме укрытия".

Но знаете, что удивляет? Настроение в наших переписках. Года два назад в похожее утро там сыпались бы проклятия, а сегодня заходишь и улыбаешься. Люди шутят.

– Эй, кто с Немышли? Можно к вам с феном? Очень нужно голову высушить!

– Пятихатки, встречайте, мы всей Салтовкой едем к вам купаться!

И забавные смайлики.

С утра перечитываю, смеюсь. У меня тоже воды нет, свет постоянно мигает, лифт не работает.

Помню, какой это вызывало ужас в двадцать втором. Тащишься по пустой серой лестнице на семнадцатый этаж с тяжеленной баклажкой воды из родника и плачешь. Телефон разряжен, подсветить нечем, собака упирается, идти не хочет. Холодина, еда всухомятку, интернета нет. Даже ощущения свои помню – такая тревога была, аж подташнивало.

А сейчас в каждом тамбуре – годовой запас воды в баках. Фонарики на батарейках, заряженные пауэрбанки, генераторы, туристические горелки, консервы, термобелье…

Не люди, а престарелые бойскауты 😊

У меня только одних свечей в доме хватит на 364 романтических вечера. Такая, правда, себе романтика – я их зажигаю и расставляю вокруг вольера с попугаем, когда отопление вырубает.

Хотя, это тоже смешно, согласитесь. Надо будет как-нибудь сфоткать и подписать "магический обряд гадания на алохвостом жако".

Ладно, надо идти гулять с собакой.

Лифт, правда, так и не работает. Ну и хорошо, попу подкачаю.

П.С. Хочется взять за шквариник этого любителя кремля, управляющего ночными шахедами, тряхнуть хорошенько и спросить: И ШО? И шо, блядь?!

И расхохотаться ему в лицо.

Коли Паша попросив знайти та заказати півників на паличці "пам’ятаєш, як у дитинстві, Ань", я не здивувалась. Паша завжди ставить нетривіальні задачі.

В шпиталі він Пан Павло – волонтер, який буквально живе у медзакладі. Іноді мені здається, що у Паши така місія – викликати у поранених посмішку.

Що він тільки не вигадував – і труселя чудернацькі дарував хлопцям, і іграшки, і прапори. І тут раптом придумав нове – півники!

– Тільки не сучасні, Ань, а саме такі знайди, як були у дитинстві!

А шо Аня, Аня солдат, сказали роздобудь – роздобула. Заказала відразу ящик, щоб всім вистачило.

Але сумнів був.

Думала – то ж з нашого з Пашою дитинства ці півники, а більшість хлопців зростали вже в епоху чупа-чупсів.

Але я помилялася. Радіють поранені військові тим смаколикам, як діти, правда.

Я взагалі завжди плачу, коли вони посміхаються. Тому що не повинні вони, ці молоді гарні чоловіки та парубки, взагалі тут бути. Перебинтовані, оперовані, без кінцівок.

Я не часто розповідаю про шпиталь, тому що це важко. Важко бачити, важко говорити, важко дивитись.

Але іноді вони посміхаються. Захисники. Ця мить – дуже коштовна річь. Дорожче за мілліон міліардів, чи скільки там накрали наші чиновники, хай їм грець.

Ворогам – горіти у пеклі, захисникам – сил та одужання, нам всім – тихої ночі. Тримаємось.

У мамы сегодня день рождения. На кладбище пусто, тихо, только дождь барабанит по надгробьям.

Я снова зашла за оградку со словами "Прости, мамуль, война еще идет". Поклялась им с папой еще в двадцать втором, что мы вместе отметим Перемогу. И теперь всякий раз извиняюсь.

Говорят, слезы уходят с годами. Неправда. Сегодня четвертый день рождения без нее, а я рыдаю, не могу успокоиться.

Не хватает ее невероятного тепла "доченька, обязательно шапку надень, на улице минус". Не хватает седой пряди волос, которая вечно выбивалась из-под вязанного беретика. Не хватает дома, где всегда пахло пирогом с яблоками.

Прости, мамуль, сегодня хризантемы белые. Знаю, ты любишь желтые, но сегодня я не смогла выбрать другой цвет. Это видео, где отец укачивает крохотный белоснежный гроб в Тернополе, оно навсегда теперь с нами, с каждым украинцем.

Поэтому сегодня белые, мам. Хочется хоть немного, хоть на частичку, быть сегодня с этим папой.

Война не кончилась, мам. Вчера в Харькове был жуткий обстрел, взрывы российских беспилотников гремели один за одним, каждый раз казалось – это точно в мой дом.
Мимо. Но в городе погибли три человека.

Мы сидели с Гектором в ванной и так захотелось тебя набрать. Прям схватилась за телефон, а там звонок – дочка звонит.

– Мамуль, ты как там?

Так устроен мир. Так прекрасно и так чудовищно.

Я обязательно приеду к вам праздновать нашу Перемогу. Испеку яблочный пирог по твоему рецепту и привезу, обещаю.

Люблю тебя, мам.

– Что в Харькове думают о "мирном плане" и о ходе переговоров? – спросил корреспондент европейского издания.

Честно? Ничего не думают. Вот ни разу не слышала, чтобы в очереди на роднике (воды нет) кто-то обсуждал очередной "твитт" Трампа.

Я лично думаю: как поднять эту двадцатилитровую баклагу с водой на семнадцатый этаж (лифт не работает).

Моя подруга Света думает, как приготовить ужин на пятерых с помощью маленькой туристической горелки. А Марина пошла сушить волосы на почту – там генератор.

– Мне на собеседование вечером, – говорит Марина – не идти же с мокрой головой.

В последнюю очередь Марина думает о том, как именно виткофф смотрел на путина. С подобострастием или без. Марина ищет работу, потому что прошлой работы больше нет – на месте офиса руины.

Сегодня "тётка", которая объявляет в громкоговорители, что именно летит на город: "авиабомбы", "беспилотники" или "ракеты" хотела было сообщить про отбой и недоговорила. Запнулась на последнем слоге

– Відбій повітряної трево

"Ги" она сказать не успела, тревога снова заорала. Я не преувеличиваю, между отбоем и новым "прибоем" (так харьковчане называют начало тревоги) не прошло и секунды.

"Доброго ранку" у нас друг ругу говорят, если ночью в городе никто не погиб. А когда все каналы транслировали восхищенного Рубио про "самые плодотворные переговоры", в Харькове все следили за тем, как спасатели пытаются достать из-под завалов еще живых людей.

Я не говорю, что мы заняты выживанием настолько, что не интересуемся событиями в мире. Интересуемся. Но по-другому.

Например, нам очень важны звуки. Все слышали вчера ночью новый? Скажите, страшный?! Этот звук в чатах обсуждался значительно эмоциональнее, чем любое заявление Макрона.

Мы не невежды, правда. Я пытаюсь пояснить, что в прифронтовых городах немного другой угол зрения. Отсюда всё видится через вспышки от российских дронов, через разрушенные здания, через бесконечные похороны знакомых.

Мировой общественности хочется сказать: "дайте томагавки и отвалите", но это невежливо. И если получится какой-то дипломатический диалог о реальном прекращении огня и гарантиях безопасности – отлично, будем считать это неожиданным бонусом.

А поки тримаємось, підтримуємо ЗСУ, наряджаємо ялинки.