F/A-18C Hornet (По Финскому обозначению просто F-18C) из 11 эскадрильи ВВС Финляндии в аэропорту Рованиеми во время учений «Ruska» в октябре 2019.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Гонка на Жеребцах. Ирак.
Forwarded from Антон Голубев
Он потрогает твою задницу
⠀
Назовите одну вещь, которую всегда сделает американский полицейский, остановивший вас на дороге, и никогда не сделает мент в России.
⠀
Ну? Не можете?
⠀
Американский коп дотронется пальцами до задних фар вашей машины. Никогда не знал, зачем они это делают, хотя всегда замечал ритуал, когда меня тормозили за превышение. Пока наконец не прочитал, что это традиция зародилась еще во времена, когда у полицейских с собой не было камер, айфонов и GPS-датчиков.
⠀
В те времена менты трогали машину, чтобы оставить на ней отпечатки пальцев. Если водитель окажется преступником и завалит полицейского из окна обрезом, на его тачке останутся биологические следы, и преступление будет легче раскрыть.
⠀
Сейчас в каждой полицейской машине установлена камера, на самих копах висят гео-датчики, каждое действие экипажа регистрируется; трогать задние фары машин больше не требуется, но они все равно это делают.
⠀
Потому что есть привычки, от которых сложно отказаться.
⠀
Назовите одну вещь, которую всегда сделает американский полицейский, остановивший вас на дороге, и никогда не сделает мент в России.
⠀
Ну? Не можете?
⠀
Американский коп дотронется пальцами до задних фар вашей машины. Никогда не знал, зачем они это делают, хотя всегда замечал ритуал, когда меня тормозили за превышение. Пока наконец не прочитал, что это традиция зародилась еще во времена, когда у полицейских с собой не было камер, айфонов и GPS-датчиков.
⠀
В те времена менты трогали машину, чтобы оставить на ней отпечатки пальцев. Если водитель окажется преступником и завалит полицейского из окна обрезом, на его тачке останутся биологические следы, и преступление будет легче раскрыть.
⠀
Сейчас в каждой полицейской машине установлена камера, на самих копах висят гео-датчики, каждое действие экипажа регистрируется; трогать задние фары машин больше не требуется, но они все равно это делают.
⠀
Потому что есть привычки, от которых сложно отказаться.
Forwarded from За четыре моря
Как я писал пару дней назад, Китай — удивительно децентрализованная страна, так что управленческие навыки региональных руководителей играют огромную роль: когда власти слишком много, можно успеть угробить экономику региона быстрее, чем тебя уволят. Китайская система интересна двумя особенностями, которые помогают эту проблему решить.
Во-первых, с руководителями регионов заключают индивидуальные контракты, где фиксируют KPI, которые необходимо выполнить, чтобы сохранить должность или получить повышение. На прикрепленной картинке — довольно старый и упрощенный пример такого контракта из статьи Михаэля Рохлица. Впрочем, принцип не изменился до сих пор — есть ряд направлений с разными весами (скажем, рост ВРП — 10%, а защита окружающей среды — 5%) и целевые показатели, которых необходимо достичь. Так что экономической свободы у губернаторов и секретарей вроде бы много, но они отлично знают, что если задание партии не будет выполнено, на должности они не задержатся.
Во-вторых, предполагается, что повышение получают только самые способные — это утверждение спорное, но есть немало подтверждений тому, что меритократия в Китае действительно работает. Например, в 2005 году двое ученых из Гонконга и Пекина провели довольно простое исследование: они изучили, как рост ВВП в регионе влияет на вероятность повышения руководителей — секретаря партии и губернатора. Оказалось, что, при прочих равных, чем выше экономический рост — тем выше вероятность повышения (не буду вдаваться в детали, но они учли средний уровень роста ВВП в регионах в прошлые годы, чтобы не получилось, что продвигают тех, кого назначили в провинции, где экономика и до этого росла быстрее всего).
Чуть более свежее исследование, опубликованное в 2018 году, уточняет: эффективность управления важна в том случае, если чиновник находится на сравнительно низком уровне — например, управляет префектурой; а вот тех, кто уже руководит регионом, повышают независимо от экономических результатов — видимо, бóльшую роль играют личные и отношения с высшим руководством и лояльность. Это делает меритократию в Китае неидеальной, но все равно довольно эффективной: дойти до уровня губернатора все равно непросто, так что бездарностей там не бывает.
Кстати, если посмотреть на Россию, оказывается, что для того, чтобы остаться в должности, губернаторам было куда важнее обеспечить высокие результаты «Единой России» на выборах, чем экономический рост в регионе. Такие вот особенности электорального авторитаризма.
В Китае же, который не утруждает себя необходимостью проводить выборы (даже такие, как в России) меритократия становится особенно важной еще и потому, что на высшие политические позиции обычно попадют после опыта управления регионом, а то и несколькими (подробнее писал здесь). Так что если наверх действительно продвигают лишь самых способных, оказывается, что и руководство страны состоит исключительно из компетентных управленцев.
Впрочем, далеко не все уверены, что это так — в следующий раз расскажу о том, как классно исследуют роль личных отношений в Китае — например, выстраивая карты социальных связей всей политической элиты страны на основе их биографий. И это уж точно универсальный механизм, который работает в любой политической системе — что в Китае, что в России, что в США).
Во-первых, с руководителями регионов заключают индивидуальные контракты, где фиксируют KPI, которые необходимо выполнить, чтобы сохранить должность или получить повышение. На прикрепленной картинке — довольно старый и упрощенный пример такого контракта из статьи Михаэля Рохлица. Впрочем, принцип не изменился до сих пор — есть ряд направлений с разными весами (скажем, рост ВРП — 10%, а защита окружающей среды — 5%) и целевые показатели, которых необходимо достичь. Так что экономической свободы у губернаторов и секретарей вроде бы много, но они отлично знают, что если задание партии не будет выполнено, на должности они не задержатся.
Во-вторых, предполагается, что повышение получают только самые способные — это утверждение спорное, но есть немало подтверждений тому, что меритократия в Китае действительно работает. Например, в 2005 году двое ученых из Гонконга и Пекина провели довольно простое исследование: они изучили, как рост ВВП в регионе влияет на вероятность повышения руководителей — секретаря партии и губернатора. Оказалось, что, при прочих равных, чем выше экономический рост — тем выше вероятность повышения (не буду вдаваться в детали, но они учли средний уровень роста ВВП в регионах в прошлые годы, чтобы не получилось, что продвигают тех, кого назначили в провинции, где экономика и до этого росла быстрее всего).
Чуть более свежее исследование, опубликованное в 2018 году, уточняет: эффективность управления важна в том случае, если чиновник находится на сравнительно низком уровне — например, управляет префектурой; а вот тех, кто уже руководит регионом, повышают независимо от экономических результатов — видимо, бóльшую роль играют личные и отношения с высшим руководством и лояльность. Это делает меритократию в Китае неидеальной, но все равно довольно эффективной: дойти до уровня губернатора все равно непросто, так что бездарностей там не бывает.
Кстати, если посмотреть на Россию, оказывается, что для того, чтобы остаться в должности, губернаторам было куда важнее обеспечить высокие результаты «Единой России» на выборах, чем экономический рост в регионе. Такие вот особенности электорального авторитаризма.
В Китае же, который не утруждает себя необходимостью проводить выборы (даже такие, как в России) меритократия становится особенно важной еще и потому, что на высшие политические позиции обычно попадют после опыта управления регионом, а то и несколькими (подробнее писал здесь). Так что если наверх действительно продвигают лишь самых способных, оказывается, что и руководство страны состоит исключительно из компетентных управленцев.
Впрочем, далеко не все уверены, что это так — в следующий раз расскажу о том, как классно исследуют роль личных отношений в Китае — например, выстраивая карты социальных связей всей политической элиты страны на основе их биографий. И это уж точно универсальный механизм, который работает в любой политической системе — что в Китае, что в России, что в США).