Forwarded from В США через постель
Stay warm
Как только температура в Бостоне опускается ниже нуля, вместо привычных «cheers», «take care» и «have a good one» тебе начинают отовсюду прилетать пожелания оставаться в тепле - «stay warm».
Дружелюбные бостонцы нахваливают мой шарф и советуют поскорее сменить тонкие кожаные перчатки на варежки, ибо winter is coming. Местные -7 ощущаются как -17 из-за влажности и колючего ветра, который буквально кусает тебя за все неприкрытые места. Что ж, теперь понятно, почему эмигрантов пугают бостонской зимой, как непослушных детей - волчком.
Пару недель назад мне все осточертело: я перестала ходить на библиотечные занятия, стала игнорировать предложения встретиться от знакомых и даже подзабила на танцы. Каждый день я стояла перед выбором: вытолкать себя за дверь или остаться дома и почему-то всегда находила с десяток причин выбрать второе.
Уже через несколько дней мне стало понятно, почему эмигранты так легко впадают в депрессию - они просто ограничиваются своей зоной комфорта и наотрез отказываются идти дальше. Я начала выбираться из нее интуитивно: нашла более интенсивные курсы английского, записалась на новый танцевальный класс и пошла работать волонтёром в учебный центр. Новые знакомства, новые челленджи и новый плотный график быстро вернули меня в состояние «пританцовывания на эскалаторе». Знаете, такое вот ощущение глупого и беспричинного счастья, которое всегда притягивает к тебе людей.
Мне нравится, что в Бостоне легко найти знакомых: достаточно быть открытым, гибким и настроенным на разговор (а не погруженным в свои мысли и смартфон, как мы привыкли). В этом ключ к пониманию психологии американской нации: все мы здесь эмигранты, поэтому выживает не сильнейший, а тот, у кого навыки нетворкинга лучше.
Моя однокурсница, которая переехала в Штаты пару лет назад по грин карте, рассказывала, что долго не могла найти работу: рассылала по двадцать резюме в день, все безрезультатно. Потом просто шла мимо ателье, заглянула поздороваться и мимоходом предложила свои услуги. В этом ателье она и осталась.
Через год тот же трюк сработал с «Голосом Америки»: устав отправлять письма без ответа, она просто поехала в Вашингтон, установила личный контакт с редактором и получила предложение по работе. Правда, потом передумала его принимать, но это уже совсем другая история.
Я не рассылала ни одного резюме, но, если завтра вдруг придет мое разрешение на работу, я знаю минимум три места, куда можно устроиться, и трёх человек, которые мне в этом помогут. Не хвастовства ради, а для понимания феномена: за каждым small talk в Америке скрываются возможности. Поэтому сидеть в скорлупе кокоса, хоть там и тепло, и привычно, и уютно, - не самая лучшая идея.
Сейчас я хорошо понимаю слова однокурсницы, которая советовала мне: «Как бы не хотелось остаться дома, заставляй себя выходить куда-то каждый день». Идеально, чтобы каждый день это было новое место. В конце концов, «stay warm or not» - всего лишь вопрос тёплых вещей и внутреннего состояния.
Как только температура в Бостоне опускается ниже нуля, вместо привычных «cheers», «take care» и «have a good one» тебе начинают отовсюду прилетать пожелания оставаться в тепле - «stay warm».
Дружелюбные бостонцы нахваливают мой шарф и советуют поскорее сменить тонкие кожаные перчатки на варежки, ибо winter is coming. Местные -7 ощущаются как -17 из-за влажности и колючего ветра, который буквально кусает тебя за все неприкрытые места. Что ж, теперь понятно, почему эмигрантов пугают бостонской зимой, как непослушных детей - волчком.
Пару недель назад мне все осточертело: я перестала ходить на библиотечные занятия, стала игнорировать предложения встретиться от знакомых и даже подзабила на танцы. Каждый день я стояла перед выбором: вытолкать себя за дверь или остаться дома и почему-то всегда находила с десяток причин выбрать второе.
Уже через несколько дней мне стало понятно, почему эмигранты так легко впадают в депрессию - они просто ограничиваются своей зоной комфорта и наотрез отказываются идти дальше. Я начала выбираться из нее интуитивно: нашла более интенсивные курсы английского, записалась на новый танцевальный класс и пошла работать волонтёром в учебный центр. Новые знакомства, новые челленджи и новый плотный график быстро вернули меня в состояние «пританцовывания на эскалаторе». Знаете, такое вот ощущение глупого и беспричинного счастья, которое всегда притягивает к тебе людей.
Мне нравится, что в Бостоне легко найти знакомых: достаточно быть открытым, гибким и настроенным на разговор (а не погруженным в свои мысли и смартфон, как мы привыкли). В этом ключ к пониманию психологии американской нации: все мы здесь эмигранты, поэтому выживает не сильнейший, а тот, у кого навыки нетворкинга лучше.
Моя однокурсница, которая переехала в Штаты пару лет назад по грин карте, рассказывала, что долго не могла найти работу: рассылала по двадцать резюме в день, все безрезультатно. Потом просто шла мимо ателье, заглянула поздороваться и мимоходом предложила свои услуги. В этом ателье она и осталась.
Через год тот же трюк сработал с «Голосом Америки»: устав отправлять письма без ответа, она просто поехала в Вашингтон, установила личный контакт с редактором и получила предложение по работе. Правда, потом передумала его принимать, но это уже совсем другая история.
Я не рассылала ни одного резюме, но, если завтра вдруг придет мое разрешение на работу, я знаю минимум три места, куда можно устроиться, и трёх человек, которые мне в этом помогут. Не хвастовства ради, а для понимания феномена: за каждым small talk в Америке скрываются возможности. Поэтому сидеть в скорлупе кокоса, хоть там и тепло, и привычно, и уютно, - не самая лучшая идея.
Сейчас я хорошо понимаю слова однокурсницы, которая советовала мне: «Как бы не хотелось остаться дома, заставляй себя выходить куда-то каждый день». Идеально, чтобы каждый день это было новое место. В конце концов, «stay warm or not» - всего лишь вопрос тёплых вещей и внутреннего состояния.
На Экономисте тема мигрантов раскрывается с нового ракурса. С цифрами и вне обычных эмоций. Очень интересный взгляд, который редко где можно увидеть.
__________________________________________________________
Сегодняшняя ситуация с миграцией глазами мигранта - это когда вам предлагают работу с зарплатой в три раза больше, чем сейчас, но чтобы её получить нужно пройти сквозь дверь, ключа от которой у вас нет, и которую не хотят открывать с другой стороны. Справедливость не имеет значения. Просто ключ не у вас. Это неплохая аналогия для ситуации в глобальной иммиграционной политике. Когда мигранты переезжают из бедной страны в богатую, они обычно зарабатывают в три-шесть раз больше денег, чем раньше. Если бы всем, кто хотел мигрировать, было позволено это сделать, мир, по одной из оценок, стал бы в два раза богаче. Но этот выигрыш для всех не получается реализовать, потому что большинство потенциальных мигрантов не способны это сделать из-за закрытых для них границ.
Националисты изображают мигрантов как угрозу культуре, заработной плате и жизни коренных жителей. Либералы, выступающие за миграцию, наоборот определяют противников миграции в расисты и произносят речи, которые распугивают избирателей. Так, некоторые демократы в США вообще говорят об отмене агентства по обеспечению соблюдения иммиграционных законов.
Более прагматичный подход - думать о затратах, выгодах и способах их распределения. Крупнейшими бенефициарами миграции являются сами мигранты, которые после переезда зарабатывают гораздо больше и во многих случаях избегают угнетения или сексизма. Их родина также получает выгоду из денег, которые они посылают домой, и знаний, которые они возвращают, когда возвращаются, что обычно более чем компенсирует любую «утечку мозгов».
Преимущества для принимающих стран также огромны. Опытные профессионалы прекрасно работают на работах требующих хорошей квалификации и помогают местным фирмам вести дела со своей родиной. Мигранты в два раза чаще, чем коренные жители, начинают бизнес, и в три раза чаще запатентовывают идею. Рабочие-иммигранты обеспечивают более дешевые услуги вроде обслуживания сантехники, ухода за детьми и доставки посылок. По одной из оценок, 83% рабочих из богатых стран на самом деле получают выгоду от иммиграции. Мигранты могут снижать заработную плату местных работников с аналогичными навыками, но эффект настолько мал, что экономисты не уверены, что он существует.
Самые большие потери от миграции - культурные. Многим людям нравится их общество таким, какое оно есть. Многих напрягает, когда они слышат иностранные языки в автобусе или когда мечеть заменяет паб. Поскольку мигранты стремятся группироваться, некоторые места меняются неуютно быстро. Такие чувства разжигаются демагогами, которые дико преувеличивают угрозу от крошечного меньшинства мигрантов - особенно от преступности.
__________________________________________________________
Сегодняшняя ситуация с миграцией глазами мигранта - это когда вам предлагают работу с зарплатой в три раза больше, чем сейчас, но чтобы её получить нужно пройти сквозь дверь, ключа от которой у вас нет, и которую не хотят открывать с другой стороны. Справедливость не имеет значения. Просто ключ не у вас. Это неплохая аналогия для ситуации в глобальной иммиграционной политике. Когда мигранты переезжают из бедной страны в богатую, они обычно зарабатывают в три-шесть раз больше денег, чем раньше. Если бы всем, кто хотел мигрировать, было позволено это сделать, мир, по одной из оценок, стал бы в два раза богаче. Но этот выигрыш для всех не получается реализовать, потому что большинство потенциальных мигрантов не способны это сделать из-за закрытых для них границ.
Националисты изображают мигрантов как угрозу культуре, заработной плате и жизни коренных жителей. Либералы, выступающие за миграцию, наоборот определяют противников миграции в расисты и произносят речи, которые распугивают избирателей. Так, некоторые демократы в США вообще говорят об отмене агентства по обеспечению соблюдения иммиграционных законов.
Более прагматичный подход - думать о затратах, выгодах и способах их распределения. Крупнейшими бенефициарами миграции являются сами мигранты, которые после переезда зарабатывают гораздо больше и во многих случаях избегают угнетения или сексизма. Их родина также получает выгоду из денег, которые они посылают домой, и знаний, которые они возвращают, когда возвращаются, что обычно более чем компенсирует любую «утечку мозгов».
Преимущества для принимающих стран также огромны. Опытные профессионалы прекрасно работают на работах требующих хорошей квалификации и помогают местным фирмам вести дела со своей родиной. Мигранты в два раза чаще, чем коренные жители, начинают бизнес, и в три раза чаще запатентовывают идею. Рабочие-иммигранты обеспечивают более дешевые услуги вроде обслуживания сантехники, ухода за детьми и доставки посылок. По одной из оценок, 83% рабочих из богатых стран на самом деле получают выгоду от иммиграции. Мигранты могут снижать заработную плату местных работников с аналогичными навыками, но эффект настолько мал, что экономисты не уверены, что он существует.
Самые большие потери от миграции - культурные. Многим людям нравится их общество таким, какое оно есть. Многих напрягает, когда они слышат иностранные языки в автобусе или когда мечеть заменяет паб. Поскольку мигранты стремятся группироваться, некоторые места меняются неуютно быстро. Такие чувства разжигаются демагогами, которые дико преувеличивают угрозу от крошечного меньшинства мигрантов - особенно от преступности.
The Economist
Voters could make the world twice as rich. Why don’t they?
How to make immigration more palatable in rich democracies
Преодолеть эти возражения сложно, но реально, если политики соблюдают четыре принципа. Во-первых, пограничный контроль. Избиратели совершенно разумно не обязаны терпеть хаос. Правительства должны устанавливать и применять правила для тех, кто приходит. Во-вторых, мигранты должны оплачивать себя сами, а не сидеть на пособиях от государства. Политика помощи мигрантам должна иметь место, но чтобы они не превращались в нахлебников. В-третьих, будь креативным. Австралийская система «баллов» часто восхваляется. Она благоприятствует мигрантам, которые молоды, говорят по-английски и имеют полезные навыки. В то же время Австралия безжалостно исключает любого, кто пытается войти без разрешения. Австралийцы в основном поддерживают эту систему. В-четвертых, важен темп миграции. Политическое сопротивление мигрантам резко возрастает в связи с внезапным ростом иммиграции. В 2015 году чистая иммиграция в Германию выросла более чем вдвое, почти до 1,2 млн, что привело к негативной реакции. Тем не менее, доля населения иностранного происхождения в Германии составляет 16% по сравнению с 29% в Австралии. Страна с разумной политикой может быть почти в два раза более открытой для миграции, чем Германия, даже без намека на катастрофу. В Австралии уровень убийств ниже, чем в Германии, ее население живет дольше, и с 1991 года у нее не было рецессии. Многие австралийцы ворчат о районах в городах, наиболее популярных у мигрантов, но это недовольство можно исправить с помощью налогов, которые платят мигранты.
Если поток стабильный и упорядоченный, и если новоприбывших поощряют содержать себя и адаптироваться к культуре принимающей страны, иммиграция может быть выше, чем позволяют большинство богатых стран сегодня. В Сингапуре 45% иностранцев, и это залог процветающего спокойствия. Страны могут открываться постепенно, с условиями и, если они того пожелают, повернуть вспять.
Мигранты гораздо менее многочисленны, чем можно предположить в новостях о переполненных лодках. По оценкам ООН, 270 миллионов человек живут за пределами страны, в которой они родились (из которых 90% являются экономическими мигрантами, а остальные в основном беженцами). Это 3,5% человечества, доля чуть выше, чем в 1960 году.
В настоящее время чрезвычайно трудно легально мигрировать из бедной страны в богатую, если вы не обладаете высокой квалификацией или не являетесь близким родственником местного гражданина. Американская лотерея грин-карт в прошлом году привлекла 294 претендента на каждый из 50000 слотов. Чистый приток всех мигрантов в 2018 году сократился на 74%, до 200 000 человек. Во всем мире гораздо больше людей хотели бы переехать, чем могут. Опрос Gallup предполагает, что 750 миллионов человек - 15% взрослых в мире - хотят поселиться за границей навсегда.
Сегодняшнее настроение против мигрантов делает все это маловероятным. Многие западные правительства блокируют дверь. Тем не менее, это дает возможность менее подверженным шовинизму государствам заманить наиболее предприимчивых мигрантов и снова стать страной возможностей.
Если поток стабильный и упорядоченный, и если новоприбывших поощряют содержать себя и адаптироваться к культуре принимающей страны, иммиграция может быть выше, чем позволяют большинство богатых стран сегодня. В Сингапуре 45% иностранцев, и это залог процветающего спокойствия. Страны могут открываться постепенно, с условиями и, если они того пожелают, повернуть вспять.
Мигранты гораздо менее многочисленны, чем можно предположить в новостях о переполненных лодках. По оценкам ООН, 270 миллионов человек живут за пределами страны, в которой они родились (из которых 90% являются экономическими мигрантами, а остальные в основном беженцами). Это 3,5% человечества, доля чуть выше, чем в 1960 году.
В настоящее время чрезвычайно трудно легально мигрировать из бедной страны в богатую, если вы не обладаете высокой квалификацией или не являетесь близким родственником местного гражданина. Американская лотерея грин-карт в прошлом году привлекла 294 претендента на каждый из 50000 слотов. Чистый приток всех мигрантов в 2018 году сократился на 74%, до 200 000 человек. Во всем мире гораздо больше людей хотели бы переехать, чем могут. Опрос Gallup предполагает, что 750 миллионов человек - 15% взрослых в мире - хотят поселиться за границей навсегда.
Сегодняшнее настроение против мигрантов делает все это маловероятным. Многие западные правительства блокируют дверь. Тем не менее, это дает возможность менее подверженным шовинизму государствам заманить наиболее предприимчивых мигрантов и снова стать страной возможностей.
Аэропорты США. Первые три фото Scranton (штат Пенсильвания), следующие Charlotte, North Carolina. Фото от друга Апача, путешествующего по США.
F/A-18F Super Hornet из 103 истребительно штурмовой эскадрильи «Jolly Rogers» (VFA-103) ВМС США во время посадки на авианосец USS Abraham Lincoln (CVN-72) в Аравийском море. 12 ноября 2019.