В случаях, когда заказчик требует взыскания убытков с поставщика за самостоятельное устранение недостатков товара в период гарантийного срока, судам необходимо устанавливать не только факт нарушения сроков гарантийного ремонта, но и наличие реальных расходов, а также устойчивую причинно-следственную связь между действиями (или бездействием) поставщика и понесёнными затратами.

Коммерческие предложения третьих лиц, не подкреплённые договорами, актами выполненных работ или платежными документами, не могут служить достаточным основанием для взыскания убытков, поскольку не подтверждают реальное возникновение обязательств и их исполнение.

Кроме того, при наличии споров о технической возможности и правомерности внесения изменений в конструкцию сложных технических средств (например, транспортных средств), требующих согласования с производителем и соответствия нормам сертификации, суд должен инициировать назначение экспертизы для получения специальных знаний.

Отсутствие такой экспертизы при наличии возражений по технической осуществимости ремонта делает судебные выводы преждевременными и противоречащими требованиям полноты и объективности исследования обстоятельств дела.

В случаях, когда собственник имущества, приобретённого в результате раздела совместной собственности или иного правопреемства, предъявляет требования о взыскании неосновательного обогащения с бывшего владельца, получавшего доходы от коммерческого использования этого имущества, ключевым является момент, с которого владение становится незаконным.

Право на истребование доходов возникает с момента, когда бывший владелец знал или должен был знать о неправомерности своего владения — например, с даты вступления в силу судебного акта, утвердившего передачу имущества новому собственнику.

При этом требование подлежит рассмотрению по правилам именно статьи 303 ГК РФ как специальной нормы, имеющей приоритет над общими положениями о неосновательном обогащении.

Однако размер подлежащих взысканию доходов должен быть установлен на основании полной и достоверной доказательной базы: представленных договоров аренды, банковских выписок, актов выполненных работ и иных документов, подтверждающих фактические объём и период получения доходов.

Суд обязан проверить соответствие расчётов истца реальным правоотношениям, а также учесть доводы ответчика о завышении сумм, отсутствии конкретных договоров или прекращении арендных отношений до окончания спорного периода.

В случаях оспаривания договоров займа между аффилированными лицами ключевым является применение повышенного стандарта доказывания, учитывающего реальность обязательства, экономическую обоснованность сделки и наличие у сторон намерения создать именно заявленные правовые последствия.

Судам необходимо тщательно проверять признаки притворности или мнимости сделки, особенно когда одна и та же физическая особа управляет обеими сторонами договора, а условия сделки — в частности, процентная ставка, значительно превышающая ключевую ставку ЦБ — выходят за пределы рыночных и наносят ущерб обществу с ограниченной ответственностью.

Также важно учитывать, была ли сделка крупной и совершена с заинтересованностью, а равно одобрена в порядке, установленном законом.

Отсутствие отражения обязательства в бухгалтерской отчетности, прекращение хозяйственной деятельности заемщика и наличие альтернативного беспроцентного финансирования являются существенными обстоятельствами, свидетельствующими о возможной искусственности задолженности.

В таких ситуациях бремя доказывания легитимности сделки должно быть усилено, а сомнения трактоваться в пользу признания сделки недействительной, если не доказана её реальная экономическая цель и выгодность для общества.

В делах об оспаривании крупных сделок обязательным условием для признания сделки крупной является одновременное наличие количественного и качественного критериев.

Количественный критерий должен определяться на основе сопоставления балансовой стоимости отчуждаемого имущества (или его рыночной стоимости, если объект не был учтен в бухгалтерии) с балансовой стоимостью активов общества на последнюю отчетную дату до совершения сделки.

При этом суд обязан установить, какую стоимость имущество должно было иметь в бухгалтерском учете, исходя из правил оценки безвозмездно полученных активов по рыночной стоимости, а не ограничиваться стоимостью на дату самой сделки.

Качественный критерий предполагает выход сделки за рамки обычной хозяйственной деятельности, выражающийся в существенном изменении масштабов или характера деятельности общества, например, через отчуждение ключевых активов.

Само по себе использование имущества в деятельности общества или изменение структуры баланса недостаточно — необходимо установить прямую причинно-следственную связь между сделкой и ухудшением финансового положения или прекращением основного вида деятельности.

Нарушение этих требований влечет неправомерность судебного акта и требует отмены решения с направлением дела на новое рассмотрение для надлежащей оценки всех обстоятельств и доказательств.

В случае, если акционер приобрел более 30% голосующих акций публичного общества и не направил обязательное предложение о выкупе остальным акционерам, его право голоса на общем собрании ограничивается 30% от общего количества акций общества до момента исполнения этой обязанности.

Данное ограничение носит императивный характер и подлежит применению независимо от осведомленности регистратора или счетной комиссии о факте приобретения контрольного пакета.

Учет голосов сверх установленного лимита приводит к нарушению кворума, необходимого для принятия решений по вопросам специальной компетенции, таким как утверждение устава в новой редакции (требуется ¾ голосов).

Такое нарушение влечет ничтожность решения собрания, а доводы о недобросовестности миноритарного акционера, знающего о переходе контроля, но не сообщившего об этом регистратору, не могут служить основанием для отказа в защите его прав, поскольку законодательство направлено на защиту статуса-кво и интересов слабой стороны в корпоративных отношениях — миноритарных акционеров.

В делах о признании незаконным одностороннего отказа заказчика от исполнения государственного контракта на строительство судам необходимо учитывать не только факт нарушения подрядчиком сроков или качества работ, но и наличие обстоятельств, препятствующих надлежащему исполнению обязательств по вине заказчика.

В частности, если подрядчик своевременно информировал заказчика о недостатках проектной документации, отсутствии технических условий, невозможности подключения к инженерным сетям или иных условиях, необходимых для выполнения работ, а заказчик не предпринял соответствующих управленческих или технических мер, просрочка подрядчика не может считаться необоснованной.

В таких случаях сроки исполнения обязательств подлежат продлению на период просрочки со стороны заказчика.

Кроме того, при оценке законности одностороннего отказа суд обязан строго придерживаться формулировок, содержащихся в уведомлении заказчика, и не допускать расширительного толкования оснований отказа.

Все доказательства, включая решения антимонопольных органов и переписку сторон, должны быть всесторонне исследованы и оценены в совокупности, с соблюдением принципов добросовестности и разумности.

В случаях, когда имущество, ранее отчуждённое по результатам торгов в деле о банкротстве, впоследствии оказывается возвращённым первоначальному собственнику вследствие отмены судебного акта, признававшего торги недействительными, лицо, фактически владевшее таким имуществом в промежуточный период, не вправе распоряжаться им как собственник, если имело основания осознавать неустойчивость своего правового статуса.

Особенно это актуально при наличии приостановления исполнения судебного акта, подтверждающего возврат имущества, и при заключении сделок с таким имуществом по явно заниженным ценам, что свидетельствует о недобросовестности.

Доходы, полученные от незаконного владения чужим имуществом, подлежат взысканию в полном объёме с недобросовестного владельца — то есть лица, которое знало или должно было знать об отсутствии у него законных оснований для распоряжения имуществом.

Формальное наличие неотменённого судебного акта не освобождает от обязанности действовать добросовестно и разумно, особенно в условиях неопределённости правового статуса имущества и при наличии явных признаков злоупотребления.

В делах об оспаривании отказа в предоставлении земельного участка в безвозмездное пользование судам необходимо оценивать законность такого отказа исходя из содержания документов территориального планирования и градостроительного зонирования в редакции, действовавшей на момент принятия оспариваемого решения.

Последующие изменения генерального плана или правил землепользования и застройки, внесённые уже в ходе судебного разбирательства, не могут служить основанием для признания ранее вынесенного отказа незаконным.

При этом приоритет при определении правового режима земельного участка принадлежит генеральному плану как основополагающему документу территориального планирования.

В случае расхождения между генеральным планом и правилами землепользования и застройки суд обязан учитывать, что правила не должны противоречить генеральному плану, а их несоответствие последнему не устраняет возможные правовые препятствия для предоставления участка, если такие препятствия прямо вытекают из функционального зонирования по генеральному плану (например, нахождение участка в зоне транспортной инфраструктуры).

В делах о банкротстве, в спорах, связанных с уступкой прав требования, включённых в реестр кредиторов, переход материально-правовых требований к цессионарию влечёт утрату первоначальным кредитором права на получение выплат из конкурсной массы, даже если процессуальная замена в реестре ещё не произведена.

Получение денежных средств лицом, утратившим материальное право на требование, является безосновательным и влечёт обязанность их возврата, независимо от наличия на момент выплаты неоднозначной судебной практики или формального отсутствия процессуального правопреемства.

Вместе с тем, конкурсный управляющий не несёт ответственности за перечисление средств кредитору, если на момент распределения отсутствовали судебно установленные ограничения (например, обеспечительные меры), а его действия соответствовали тогдашнему состоянию судебных актов и не выходили за рамки разумного и добросовестного поведения.

В таких обстоятельствах отсутствуют признаки противоправности и вины, необходимые для привлечения к гражданско-правовой ответственности, особенно если риск убытков для правопреемника минимален (например, при платежеспособности получателя средств).

Когда заказчик, инициируя односторонний отказ от договора подряда, одновременно подтверждает факт передачи подрядчику исходных данных и ожидает выполнения работ, он не вправе ссылаться на отсутствие подписанного технического задания как на основание для отказа от оплаты уже выполненных этапов.

Такое поведение, особенно при наличии конклюдентных действий, свидетельствующих о фактическом принятии результатов работ, может быть квалифицировано как злоупотребление правом и нарушение принципа добросовестности, а также как проявление эстоппеля — утрата права на возражение вследствие собственного противоречивого поведения.

В спорах о прекращении договора подряда и возврате аванса суд обязан учитывать не только формальное отсутствие подписанных документов, но и реальное взаимодействие сторон, включая переписку, согласование промежуточных результатов и иные действия, свидетельствующие о фактическом исполнении обязательств.

Отказ в назначении экспертизы для установления объема и стоимости выполненных работ при наличии соответствующих материалов в деле нарушает принцип состязательности и препятствует всестороннему установлению обстоятельств, имеющих значение для разрешения спора.

Когда в договоре прямо зафиксировано обязательство одной стороны обеспечить другой возможность реализовать сущностное назначение предмета договора — например, строительство объекта с последующим технологическим присоединением к инженерным сетям, — такое условие формирует не просто техническую оговорку, а существенное заверение о наличии необходимых предпосылок для исполнения договора.

Недостоверность или неисполнение этого заверения, даже при формальном отсутствии прямой обязанности по подключению, влечёт ответственность и требует оценки добросовестности поведения стороны, давшей заверение, включая её действия (или бездействие) после заключения договора.

В подобных спорах судам надлежит учитывать не только буквальное содержание условий договора, но и контекст его заключения, волю сторон, направленную на достижение договорной цели, а также реальные меры, предпринятые для её реализации.

Отказ от исполнения обязательства по обеспечению условий использования имущества по назначению, особенно при наличии аффилированности с третьими лицами, чьи действия блокируют доступ к ресурсам, может свидетельствовать о злоупотреблении правом и нарушении принципа добросовестности, что влечёт пересмотр выводов о наличии или отсутствии убытков и оснований для их возмещения.

Когда участники электронного аукциона, занявшие первые места, уклоняются от заключения контракта, а заказчик в силу закона вынужден заключить его с участником, предложившим существенно более высокую цену, разница между ценами уклонившихся и фактически заключившего контракт поставщика может квалифицироваться как убытки, подлежащие взысканию.

Такая позиция основана на том, что уклонение от подписания контракта после победы в аукционе является проявлением недобросовестного поведения, влекущего ответственность, независимо от того, не превышает ли итоговая цена закупки изначальную максимальную.

При этом ссылка судов на отсутствие убытков лишь потому, что контракт заключён по цене, не превышающей начальную максимальную, является ошибочной: убытки определяются не в сравнении с начальной ценой, а с той выгодой, которую заказчик упустил вследствие недобросовестного отказа победителей от исполнения обязательств.

Оценка убытков должна учитывать реальную разницу между ценами уклонившихся участников и цены контракта с последующим участником, при условии доказанности причинно-следственной связи и виновного поведения.