Трейлерные парки: что жителю Чукотки хорошо, то американцу — смерть?
Архитектурный Берингов мост. Пост 3.
___
Этот пост — о разнице между фольклорным и практическом смыслах архитектуры. Как работает жилищная стигма?
***
За районами или типами жилья порой закрепляется негативный образ, который автоматически распространяется на их обитателей. В России это развито слабо — трудно представить, чтобы кого-то не взяли на работу из-за прописки в Купчино. Но всё же у нас есть один устойчивый стереотип, парадоксальный тем, что презираемую типологию большинство никогда не видело вживую.
Стигма эта пришла к нам извне. В США и Канаде жители трейлерных парков действительно сталкиваются с предвзятостью риелторов, инспекторов и работодателей: кино и сериалы закрепили за ними образ трущоб. На это повлияли три фактора: история — дома в прицепах были популярны среди ветеранов-одиночек после войны; городское планирование, игнорировавшее такие посёлки; и экономика — в отличие от обычного жилья, передвижное со временем не дорожает, а теряет в цене (да-да, заговор девелоперов и лендлордов).
Тем не менее, в Америке трейлерные парки сегодня — полноценные жилые районы, с развитой инфраструктурой и всеми удобствами (фото 1). Для многих семей это единственная реальная возможность получить своё жильё, не покупая землю, а арендуя место с подведенными коммуникациями. Это еще и очень выгодно, учитывая высокую мобильность североамериканцев: получил оффер в Ванкувере — переехал туда со своим домом из Торонто.
***
В России настоящих трейлерных парков всего два — и оба на Чукотке. В 2000-е годы губернатор Роман Абрамович пригласил канадских архитекторов проектировать дома и школы в регионе. В эскимосском селе Уэлькаль возникла проблема: баржи со стройматериалами не могли разгрузиться в мелкой бухте. Канадцы из бюро FSC (Ferguson Simek Clark) пошли на хитрость и привезли обычные трейлеры. Летом их доставляли в порт Анадыря, зимой ставили на полозья и вели по льду до села.
Жители Уэлькаля до сих пор в восторге от этих трейлеров, которые они уважительно называют коттеджами. В них живёт сельская элита: директор школы, учителя, семьи китобоев. Изначально в домах даже был теплый пол — невиданная для России нулевых роскошь! Впрочем, вскоре выяснилось, что элеткрообогрев для чукотского потребителя слишком дорог, да и импортные конвекторы некому было чинить — в итоге вагончики подключили к центральному отоплению. Несмотря на внешне скромные размеры, в домах просторно — два входа, две комнаты, гостиная-кухня и кладовка. И, главное: легкий не трескается из-за "гуляющей" под ним вечной мерзлоты! (фото 2-6)
Местная жительница рассказывала мне, что настолько привязалась к своему дому, что мечтает забрать его с собой, уехав на пенсию в тёплые края. Всего таких домов должно было быть в селе 10, но построили шесть: остальные так полюбились анадырским чиновникам, что они оставили четыре себе. Так трейлерный парк появился в региональной столице, в конце улицы Беринга (фото 6-8).
***
Ирония в том, что глобализация принесла трейлерные парки в Россию нулевых двумя путями. Через массовую культуру — как символ бедности и упадка; и через Берингов пролив — как реальное жильё, ставшее на Чукотке элитным. Одна и та же архитектура может иметь совершенно противоположные смыслы — в зависимости от от того, практическое это знание, или фольклорный образ. Вспомните об этом, когда захотите что-то стигматизировать!
Архитектурный Берингов мост. Пост 3.
___
Этот пост — о разнице между фольклорным и практическом смыслах архитектуры. Как работает жилищная стигма?
***
За районами или типами жилья порой закрепляется негативный образ, который автоматически распространяется на их обитателей. В России это развито слабо — трудно представить, чтобы кого-то не взяли на работу из-за прописки в Купчино. Но всё же у нас есть один устойчивый стереотип, парадоксальный тем, что презираемую типологию большинство никогда не видело вживую.
Когда нужно доказать, что «Запад загнивает», обычно вспоминают про миллионы американцев, живущих в трейлерах. Чем именно плоха эта жизнь — объяснить почти никто не может.
Стигма эта пришла к нам извне. В США и Канаде жители трейлерных парков действительно сталкиваются с предвзятостью риелторов, инспекторов и работодателей: кино и сериалы закрепили за ними образ трущоб. На это повлияли три фактора: история — дома в прицепах были популярны среди ветеранов-одиночек после войны; городское планирование, игнорировавшее такие посёлки; и экономика — в отличие от обычного жилья, передвижное со временем не дорожает, а теряет в цене (да-да, заговор девелоперов и лендлордов).
Тем не менее, в Америке трейлерные парки сегодня — полноценные жилые районы, с развитой инфраструктурой и всеми удобствами (фото 1). Для многих семей это единственная реальная возможность получить своё жильё, не покупая землю, а арендуя место с подведенными коммуникациями. Это еще и очень выгодно, учитывая высокую мобильность североамериканцев: получил оффер в Ванкувере — переехал туда со своим домом из Торонто.
***
В России настоящих трейлерных парков всего два — и оба на Чукотке. В 2000-е годы губернатор Роман Абрамович пригласил канадских архитекторов проектировать дома и школы в регионе. В эскимосском селе Уэлькаль возникла проблема: баржи со стройматериалами не могли разгрузиться в мелкой бухте. Канадцы из бюро FSC (Ferguson Simek Clark) пошли на хитрость и привезли обычные трейлеры. Летом их доставляли в порт Анадыря, зимой ставили на полозья и вели по льду до села.
Жители Уэлькаля до сих пор в восторге от этих трейлеров, которые они уважительно называют коттеджами. В них живёт сельская элита: директор школы, учителя, семьи китобоев. Изначально в домах даже был теплый пол — невиданная для России нулевых роскошь! Впрочем, вскоре выяснилось, что элеткрообогрев для чукотского потребителя слишком дорог, да и импортные конвекторы некому было чинить — в итоге вагончики подключили к центральному отоплению. Несмотря на внешне скромные размеры, в домах просторно — два входа, две комнаты, гостиная-кухня и кладовка. И, главное: легкий не трескается из-за "гуляющей" под ним вечной мерзлоты! (фото 2-6)
Местная жительница рассказывала мне, что настолько привязалась к своему дому, что мечтает забрать его с собой, уехав на пенсию в тёплые края. Всего таких домов должно было быть в селе 10, но построили шесть: остальные так полюбились анадырским чиновникам, что они оставили четыре себе. Так трейлерный парк появился в региональной столице, в конце улицы Беринга (фото 6-8).
***
Ирония в том, что глобализация принесла трейлерные парки в Россию нулевых двумя путями. Через массовую культуру — как символ бедности и упадка; и через Берингов пролив — как реальное жильё, ставшее на Чукотке элитным. Одна и та же архитектура может иметь совершенно противоположные смыслы — в зависимости от от того, практическое это знание, или фольклорный образ. Вспомните об этом, когда захотите что-то стигматизировать!
👍26❤24😁5
Тут запускается книжный клуб по нашим "Кругам Капрома"!
В последнее время вышло столько классных книжек, что глаза разбегаются. Понял, что главная прелесть быть автором — как минимум одну из них уже не надо читать:)
А если вы купили нашу антологию постсоветской архитектуры, но она всё еще пылится на полке — присоединяйтесь к онлайн-ридингу, который организует школа "Города"! Вместе читать и обсуждать прочитанное — намного интереснее, да и участие освобождает от муки выбора "столько книг, с какой же начать?"
В последнее время вышло столько классных книжек, что глаза разбегаются. Понял, что главная прелесть быть автором — как минимум одну из них уже не надо читать:)
А если вы купили нашу антологию постсоветской архитектуры, но она всё еще пылится на полке — присоединяйтесь к онлайн-ридингу, который организует школа "Города"! Вместе читать и обсуждать прочитанное — намного интереснее, да и участие освобождает от муки выбора "столько книг, с какой же начать?"
❤5👍3
Forwarded from Города: Школа Урбанистики
Даже если осенью не хочется включаться в большое изучение чего-то нового, можно побыть в кругу единомышленников и, например, вместе почитать и обсудить интересную книгу по урбанистике. На этот случай у Школы тоже припасена идея для вас — Медленный книжный клуб «Читающие города». Ведёт его Мария Быстрова, городская исследовательница, партнёр бюро исследований «Гражданская инженерия», сооснователь нашей Школы, автор канала «Профессиональная горожанка».
Цель этого книжного клуба — медленно, с пользой и удовольствием читать книги по урбанистике вместе с друзьями по интересам.
Мы никуда не спешим: читаем книгу частями и вдумчиво, задаём вопросы к тексту и оставляем комментарии, на встречах делимся своими впечатлениями и мыслями.
Какую книгу будем изучать в этом потоке? «Круги капрома» / Настя Елизарьева, Асия Кашапова, Гавриил Малышев, Александр Семенов, Даниил Веретенников.
В 1990–2000-е годы страны бывшего СССР охватил капиталистический романтизм. С ним знаком каждый, кто прогуливался мимо старых «стекляшек» бизнес-центров, зданий железнодорожных вокзалов и пенсионных фондов причудливых форм, богатых декором жилых комплексов. Что же это: китч или ностальгия по прошлому, уродство или жажда индивидуальности? Его можно ненавидеть, им можно восхищаться, но отрицать существование капиталистического романтизма как явления и отпечатка эпохи архитектурной вседозволенности невозможно.
⛳️ Старт клуба — 8 октября. Подробнее прочитать о формате и зарегистрироваться вы можете здесь: https://gorodaschool.ru/book-club
Цель этого книжного клуба — медленно, с пользой и удовольствием читать книги по урбанистике вместе с друзьями по интересам.
Мы никуда не спешим: читаем книгу частями и вдумчиво, задаём вопросы к тексту и оставляем комментарии, на встречах делимся своими впечатлениями и мыслями.
Какую книгу будем изучать в этом потоке? «Круги капрома» / Настя Елизарьева, Асия Кашапова, Гавриил Малышев, Александр Семенов, Даниил Веретенников.
В 1990–2000-е годы страны бывшего СССР охватил капиталистический романтизм. С ним знаком каждый, кто прогуливался мимо старых «стекляшек» бизнес-центров, зданий железнодорожных вокзалов и пенсионных фондов причудливых форм, богатых декором жилых комплексов. Что же это: китч или ностальгия по прошлому, уродство или жажда индивидуальности? Его можно ненавидеть, им можно восхищаться, но отрицать существование капиталистического романтизма как явления и отпечатка эпохи архитектурной вседозволенности невозможно.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤6
Дорогие москвичи и гости столицы! Приходите в пятницу 17.10 в Шухов Лаб послушать про мой диссер на Чукотке!
Forwarded from Урбанисты из Вышки (ФГРР ВШЭ)
Приглашаем на следующую встречу научного семинара «Север и Арктика глазами урбанистов»!
В 2000-е годы Чукотка стала ареной модернизации, которую проводил губернатор и бизнесмен Роман Абрамович. В этом удаленном и труднодоступном арктическом регионе привычные для российского села деревянные избы и бараки были заменены на обшитые сайдингом коттеджи, как из кино про американскую субурбию.
За короткий промежуток времени посёлки чукчей и эскимосов преобразились — но как такое эстетическое «похорошение» жилищ повлияло на их жителей?
«Я провел большое постропоектное исследование, и на примере Чукотки попытался выяснить — почему архитектура и благоустройство так часто становятся инструментами модернизации, зачем такие проекты затеваются, как реализуются и каких результатов достигают.»
— Гавриил Малышев, гостевой спикер Северного семинара, аспирант факультета антропологии Европейского Университета в Санкт-Петербурге, городской планировщик, автор телеграм-канала «Воздушные избы».
Где: Мясницкая ул., дом 20, ауд. 111 (Шухов Лаб)
Когда: 17 октября, 19:00
Будем рады видеть вас на наших встречах. Горячий чай и северное гостеприимство обеспечим. Вход свободный по предварительной регистрации.
В 2000-е годы Чукотка стала ареной модернизации, которую проводил губернатор и бизнесмен Роман Абрамович. В этом удаленном и труднодоступном арктическом регионе привычные для российского села деревянные избы и бараки были заменены на обшитые сайдингом коттеджи, как из кино про американскую субурбию.
За короткий промежуток времени посёлки чукчей и эскимосов преобразились — но как такое эстетическое «похорошение» жилищ повлияло на их жителей?
«Я провел большое постропоектное исследование, и на примере Чукотки попытался выяснить — почему архитектура и благоустройство так часто становятся инструментами модернизации, зачем такие проекты затеваются, как реализуются и каких результатов достигают.»
— Гавриил Малышев, гостевой спикер Северного семинара, аспирант факультета антропологии Европейского Университета в Санкт-Петербурге, городской планировщик, автор телеграм-канала «Воздушные избы».
Где: Мясницкая ул., дом 20, ауд. 111 (Шухов Лаб)
Когда: 17 октября, 19:00
Будем рады видеть вас на наших встречах. Горячий чай и северное гостеприимство обеспечим. Вход свободный по предварительной регистрации.
❤19👍6
О силе градостроительной метафоры, или как я наконец понял Петербург
____
Многие урбанисты старой школы жалуются, мол, градостроительство умерло как искусство: никаких тебе широких модернистских жестов. У современного городского планирования, действительно, гораздо больше от науки, чем от творчества. Каждый шаг должен быть доказателен и обоснован. Но если теперь нельзя красиво спроектировать город, то никто не запрещал его красиво понять!
Вместо красоты плана теперь — красота метафоры!
Градостроитель Валентин Назаров, автор трех генпланов Петербурга, в своей книге "Записки питерского урбаниста" пишет:
Это простое сравнение абсолютно перевернуло моё представление о родном городе и его окрестностях. Вернее, я наконец смог их осознать! Всё удивительным образом срослось воедино: физическая география, геология, история. Итак, объясняю!
***
Петербург, который принято считать плоским, лежит в Приневской низине — это сцена. Она действительно с трёх стороны окружена тремя ярусами гор — ступенями амфитеатра. Наш амфитеатр Невой разделяется на левую (юг) и правую части (север и восток).
На юге это — Ордовикское плато, частью которого являются знаменитые Дудерговские высоты. Плато это обрывается Балтийско-Ладожским уступом: это высшая ступенька амфитеатра, или балкон. Ниже идёт бельэтаж: Моренный пояс — здесь, например, Пулковские высоты. Наконец, в самом низу — партер: Литориновый уступ, берег древнего моря, по которому, например, стекают каскады Петергофа.
На востоке — Колтушские и Румболовские возвышенности. На севере тоже три уровня. Балкон — моренная Лемболовская возвышенность, бельэтаж — камовые гряды (Рощино, Юкки, Парголово, Бугры), и наконец литориновый партер от Поклонной горы до склонов Комаровского берега.
В любом амфитеатре есть вомитории — проходы между рядами лож. В Петербургском они тоже есть — это карстовые долины, по которым с гор стекают все наши реки, чтобы попасть в Неву. А гряды между ними — это, собственно, ложи. Превратил метафору в карту — и увидел идеальный порядок там, где раньше был хаос!
***
Принято считать, что миром правят идеи, но на самом деле — метафоры. Чтобы идея сработала, ей надо стать мемом, способным заражать людей. При этом она должна что-то объяснить, то есть как-то по-новому упорядочить реальность, так, что "уже не развидеть" (помните "sidewalk ballet"?). Сила метафоры в сочетании простоты и эвристической ценности. Амфитеатр сработал в моей голове именно так, и я передаю вирус вам.
С прекрасными друзьями МЛА+ мы стали ездить в ложи нашего амфитеатра, чтобы полюбоваться видами на Петербург. Вообще-то, это редкая удача: мало какой город может похвастаться возможностью почти кругового обзора самого себя. Тем не менее, о своём "горном фасаде" Питер совершенно не думает.
И вот у нас родилась идея проекта: создать Большую Горную Тропу (диазому!) и защитить виды с гор от застройки и зарастания, для чего мы хотим разработать План Управления Видами. Если вы живёте где-то там, или ездите туда созерцать — напишите мне, поговорим!
А остальные: занимайте места согласно купленным билетам!
____
Многие урбанисты старой школы жалуются, мол, градостроительство умерло как искусство: никаких тебе широких модернистских жестов. У современного городского планирования, действительно, гораздо больше от науки, чем от творчества. Каждый шаг должен быть доказателен и обоснован. Но если теперь нельзя красиво спроектировать город, то никто не запрещал его красиво понять!
Вместо красоты плана теперь — красота метафоры!
Градостроитель Валентин Назаров, автор трех генпланов Петербурга, в своей книге "Записки питерского урбаниста" пишет:
"Петербург, окружённый возвышенностями, оказывается лежащим на арене амфитеатра".
Это простое сравнение абсолютно перевернуло моё представление о родном городе и его окрестностях. Вернее, я наконец смог их осознать! Всё удивительным образом срослось воедино: физическая география, геология, история. Итак, объясняю!
***
Петербург, который принято считать плоским, лежит в Приневской низине — это сцена. Она действительно с трёх стороны окружена тремя ярусами гор — ступенями амфитеатра. Наш амфитеатр Невой разделяется на левую (юг) и правую части (север и восток).
На юге это — Ордовикское плато, частью которого являются знаменитые Дудерговские высоты. Плато это обрывается Балтийско-Ладожским уступом: это высшая ступенька амфитеатра, или балкон. Ниже идёт бельэтаж: Моренный пояс — здесь, например, Пулковские высоты. Наконец, в самом низу — партер: Литориновый уступ, берег древнего моря, по которому, например, стекают каскады Петергофа.
На востоке — Колтушские и Румболовские возвышенности. На севере тоже три уровня. Балкон — моренная Лемболовская возвышенность, бельэтаж — камовые гряды (Рощино, Юкки, Парголово, Бугры), и наконец литориновый партер от Поклонной горы до склонов Комаровского берега.
В любом амфитеатре есть вомитории — проходы между рядами лож. В Петербургском они тоже есть — это карстовые долины, по которым с гор стекают все наши реки, чтобы попасть в Неву. А гряды между ними — это, собственно, ложи. Превратил метафору в карту — и увидел идеальный порядок там, где раньше был хаос!
***
Принято считать, что миром правят идеи, но на самом деле — метафоры. Чтобы идея сработала, ей надо стать мемом, способным заражать людей. При этом она должна что-то объяснить, то есть как-то по-новому упорядочить реальность, так, что "уже не развидеть" (помните "sidewalk ballet"?). Сила метафоры в сочетании простоты и эвристической ценности. Амфитеатр сработал в моей голове именно так, и я передаю вирус вам.
С прекрасными друзьями МЛА+ мы стали ездить в ложи нашего амфитеатра, чтобы полюбоваться видами на Петербург. Вообще-то, это редкая удача: мало какой город может похвастаться возможностью почти кругового обзора самого себя. Тем не менее, о своём "горном фасаде" Питер совершенно не думает.
И вот у нас родилась идея проекта: создать Большую Горную Тропу (диазому!) и защитить виды с гор от застройки и зарастания, для чего мы хотим разработать План Управления Видами. Если вы живёте где-то там, или ездите туда созерцать — напишите мне, поговорим!
А остальные: занимайте места согласно купленным билетам!
❤80👍29
Если б не было капрома: псевдопостмодерн, или современный корейский соцреализм
___
Как могло бы выглядеть строительство в России, не случись перестройка? Если есть альтернативная история, почему бы не поиграть в альтернативную архитектуру! Давайте посмотрим северокорейские пропагандистские архитектурные ролики.
Сюжет каждого видео прост и ожидаем: в очередной деревне полностью обновили жилой фонд, по поводу чего женщины в народных костюмах танцуют, чиновники толкают речи, люди машут флагами. И все это среди стерильных фасадов. Но их ценность в том, что они дают возможность взглянуть на современную архитектуру Северной Кореи!
***
Первое, что бросается в глаза — многоквартирные дома на селе. Такая реформа по урбанизации деревни затевалась и в советских совхозах еще в 70, но вскоре была свернута, оставив после себя типовые сельские двухэтажки.
Тут же заметна попытка в управляемое разнообразие: какие-то дома более напоминают национальное жилище-ханок с черепичной крышей, какие-то — Ллойда Райта с плоской кровлей. Можно увидеть и отсылки к швейцарским шале и фахверкам: вероятно, сказалась проведенная в этой стране Ким Чен Ыном юность. Но видно, что набор материалов, цветов штукатурки и самих архитекторов ограничен.
***
Возникает непреодолимое желание как-то это назвать: ну не можем мы говорить об архитектуре без "измов". Сделать это очень сложно. Учитывая отсутствия частной собственности на недвижимость (как в СССР), диктуемому рынком плюрализму стилей взяться неоткуда: это никакой не капром, местные зодчие лишь воспроизводят вариативность постмодерна. Такой вот симулякр симулякра! Псевдопостмодернизм?
В нашем случае, без знаний о строительных технологиях и устройстве жилищной политики, архитектуру неправильно описывать отдельно от этих видео, производимых в каких-то безумных количествах в том числе на западную аудиторию, но есть на нас с вами. Это отдельный жанр, напоминающий либо ожившие рендеры конкурса проектов ФКГС, либо кадры из Шоу Трумана, но герой Джимма Керри так ни о чем и не догадался.
И тут меня осенило — это же настоящий живой соцреализм! Ролики эти — полотна современных корейских Дейнеки и Самохвалова! Государственный образ счастливого настоящего.
— пишет КНДРовский сайт. И становится страшно. Или завидно. Сколько-сколько там мастерпланов, вы говорите?
___
Как могло бы выглядеть строительство в России, не случись перестройка? Если есть альтернативная история, почему бы не поиграть в альтернативную архитектуру! Давайте посмотрим северокорейские пропагандистские архитектурные ролики.
Сюжет каждого видео прост и ожидаем: в очередной деревне полностью обновили жилой фонд, по поводу чего женщины в народных костюмах танцуют, чиновники толкают речи, люди машут флагами. И все это среди стерильных фасадов. Но их ценность в том, что они дают возможность взглянуть на современную архитектуру Северной Кореи!
***
Первое, что бросается в глаза — многоквартирные дома на селе. Такая реформа по урбанизации деревни затевалась и в советских совхозах еще в 70, но вскоре была свернута, оставив после себя типовые сельские двухэтажки.
Тут же заметна попытка в управляемое разнообразие: какие-то дома более напоминают национальное жилище-ханок с черепичной крышей, какие-то — Ллойда Райта с плоской кровлей. Можно увидеть и отсылки к швейцарским шале и фахверкам: вероятно, сказалась проведенная в этой стране Ким Чен Ыном юность. Но видно, что набор материалов, цветов штукатурки и самих архитекторов ограничен.
***
Возникает непреодолимое желание как-то это назвать: ну не можем мы говорить об архитектуре без "измов". Сделать это очень сложно. Учитывая отсутствия частной собственности на недвижимость (как в СССР), диктуемому рынком плюрализму стилей взяться неоткуда: это никакой не капром, местные зодчие лишь воспроизводят вариативность постмодерна. Такой вот симулякр симулякра! Псевдопостмодернизм?
В нашем случае, без знаний о строительных технологиях и устройстве жилищной политики, архитектуру неправильно описывать отдельно от этих видео, производимых в каких-то безумных количествах в том числе на западную аудиторию, но есть на нас с вами. Это отдельный жанр, напоминающий либо ожившие рендеры конкурса проектов ФКГС, либо кадры из Шоу Трумана, но герой Джимма Керри так ни о чем и не догадался.
И тут меня осенило — это же настоящий живой соцреализм! Ролики эти — полотна современных корейских Дейнеки и Самохвалова! Государственный образ счастливого настоящего.
"Одна за другой, после сотен уже построенных, каждая деревня в социалистическом регионе превратится в идеальные и уютные сельские общины. На каждой горе, в каждой долине и на каждом далёком острове вскоре почувствуются любовь и забота государства
— пишет КНДРовский сайт. И становится страшно. Или завидно. Сколько-сколько там мастерпланов, вы говорите?
❤27😁4
Когда этнографы строили небоскребы, или неслучившийся пантеон финского национального романтизма
____
Кто есть кто в союзе архитектуры и антропологии?
Гуманитарная наука сегодня — голос благоразумия, призывающий к осмотрительности и контекстуальности, подрезающий крылышки полёту фантазии зодчего. Но всего век назад её роль была противоположной — раздувать амбиции проектов до безумных утопических масштабов.
***
Особенно в Финляндии. В начале XX века страна переживала «калеваломанию» — эпос стал гражданской религией рождающейся нации. Этнографы и фольклористы колесили по всему финно-угорскому миру, превращая карельских рунопевцев в супер-звезд, а архитекторы воплощали их сюжеты на фасадах Выборга и Гельсингфорса.
Как и любой религии, финской идее требовался храм. Им должен был стать Калевалатало — дом Калевалы. В 1921 году общество взорвал архитектурный проект Элиэля Сааринена, знаменитого мастера северного модерна. 80-метровая башня из местного гранита должна была возвышаться на скале над Хельсинки. Грандиозный комплекс объединял под одной крышей:
+ Институт культурных исследований финноугорских народов
+ Этнографический музей
+ Центральную библиотеку
+ Концертный зал и лекторий
+ Рабочие мастерские для художников
+ И даже крипту для захоронения великих сынов Финляндии.
Сопроводительный текст-манифест к проекту написал профессор Сирелиус, антрополог, собравший огромную коллекцию по культуре финно-угров: коми, хантов, манси, удмуртов и тд. Он писал:
Интерьеры здания должны были быть украшены эпическими фресками Аксели Галлен-Каллелы, а в коридорах звучали бы грампластинки Сибелиуса.
***
Однако проект так и остался на бумаге. Его похоронили экономические трудности, внутренние разногласия в команде, и, главное, успешное достижении самой цели, сплотившей архитекторов и этнографов: Финляндия обрела независимость. Острая необходимость в мощном национальном символе, способном консолидировать нацию, ослабла. А Сааринен эмигрирует в Штаты, где изобретет ар-декошные небоскребы, но это уже другая история.
Насколько рьяны были финны в начале прошлого века, настолько они сегодня практичны и сдержанны. Национальный гигантизм уступил место гуманистическому функционализму. А антропологу остаётся лишь изучать нарративы и практики в мигрантских гетто, даже не мечтая о строительстве небоскребов.
И слава богу, но взгляните на этот удивительный документ из спорного, но героического прошлого союза моих любимых двух дисциплин!
____
Кто есть кто в союзе архитектуры и антропологии?
Гуманитарная наука сегодня — голос благоразумия, призывающий к осмотрительности и контекстуальности, подрезающий крылышки полёту фантазии зодчего. Но всего век назад её роль была противоположной — раздувать амбиции проектов до безумных утопических масштабов.
***
Особенно в Финляндии. В начале XX века страна переживала «калеваломанию» — эпос стал гражданской религией рождающейся нации. Этнографы и фольклористы колесили по всему финно-угорскому миру, превращая карельских рунопевцев в супер-звезд, а архитекторы воплощали их сюжеты на фасадах Выборга и Гельсингфорса.
Как и любой религии, финской идее требовался храм. Им должен был стать Калевалатало — дом Калевалы. В 1921 году общество взорвал архитектурный проект Элиэля Сааринена, знаменитого мастера северного модерна. 80-метровая башня из местного гранита должна была возвышаться на скале над Хельсинки. Грандиозный комплекс объединял под одной крышей:
+ Институт культурных исследований финноугорских народов
+ Этнографический музей
+ Центральную библиотеку
+ Концертный зал и лекторий
+ Рабочие мастерские для художников
+ И даже крипту для захоронения великих сынов Финляндии.
Сопроводительный текст-манифест к проекту написал профессор Сирелиус, антрополог, собравший огромную коллекцию по культуре финно-угров: коми, хантов, манси, удмуртов и тд. Он писал:
«Каждый народ, достигший самосознания, желает познать своё прошлое, в котором видит корни своего настоящего. Калевалатало — это кузница исследований культуры всей финской семьи, а также музей, представляющий искусство, зародившееся на этом фундаменте, и, наконец, Пантеон финской нации»
Интерьеры здания должны были быть украшены эпическими фресками Аксели Галлен-Каллелы, а в коридорах звучали бы грампластинки Сибелиуса.
***
Однако проект так и остался на бумаге. Его похоронили экономические трудности, внутренние разногласия в команде, и, главное, успешное достижении самой цели, сплотившей архитекторов и этнографов: Финляндия обрела независимость. Острая необходимость в мощном национальном символе, способном консолидировать нацию, ослабла. А Сааринен эмигрирует в Штаты, где изобретет ар-декошные небоскребы, но это уже другая история.
Насколько рьяны были финны в начале прошлого века, настолько они сегодня практичны и сдержанны. Национальный гигантизм уступил место гуманистическому функционализму. А антропологу остаётся лишь изучать нарративы и практики в мигрантских гетто, даже не мечтая о строительстве небоскребов.
И слава богу, но взгляните на этот удивительный документ из спорного, но героического прошлого союза моих любимых двух дисциплин!
❤28👍9