— Я люблю тебя, — проговорил Хоегард, отстраняясь от ее губ и серьезно глядя ей в глаза. А затем саркастически добавил: — И не могу позволить, чтобы этот идиот огорчил тебя своей смертью.

— Нет, — выдавила я, упираясь руками в его грудь. — Ничего подобного я не чувствую!
— Чувствуешь! — безаппеляционно заявил он, и прижался губами к моим губам в напористом поцелуе.
И он, к сожалению, был прав. Я тоже чувствовала эту чувственную негу, растекающуюся под кожей от одной его близости.

Света робко подняла голову и в десяти шагах от себя увидела мужской силуэт. Он стоял один и смотрел на нее сверху вниз в упор тускло поблескивающими в свете фонаря глазами. Мужчина был высокий, худощавый, с длинными до плеч встрепанными волосами. Он стоял к ней вполоборота и темнота будто бы сгущалась за его спиной.

Дорожки огня сбегают с ее рук, ног, распущенных волос, струятся алыми ручейками по полу, разбегаясь во все стороны.

Прямо под кожей просвечивали тонкие сияющие линии. Одна — золотая — складывалась в узор распахнутых крыльев. Но не птичьих. А вторая — синяя — вырисовывала как раз между крыльями вполне узнаваемый череп