Внезапно он (создатель оппозиционного медиа, журналистов которого недавно арестовали) мерешил вернуться в так называемый Азербайджан, и теперь он публикует это из оккупированного Арцаха. Это их "оппозиция". Это их "мир" и толерантность.

Это из комментариев.

они ездят в оплачиваемые правительством/властью поездки в оккупированный Арцах, где их правительство совершило г*ноцид, издеваются над армянами, делая вид, что выступают за мир 🙃

мне также рассказывали про активистов, которые тоже ездили на конференции за мир в Европе, а потом участвовали в блокаде.

согласен:

«Самое главное что сегодня нужно - программы по обучению новым востребованные профессиям и трудоустройство».

Я сам доволен, что решил получать образование. Это сложно, но важно.

«Привет, я пишу из-за поста, который увидел в вашем блоге. Семья моей бабушки тоже была из Киликийских армян из Мерсина, но им пришлось принять другую веру во время геноцида. Все наши родственники, которые оставались христианами-армянами, были буквально уничтожены, и мы до сих пор не знаем, живы ли они или нет. Я собираюсь креститься в апостольской церкви и хочу взять армянское имя, чтобы почтить свое прошлое и информировать турков, написав на турецком языке о геноциде»

Мне кажется, люди не должны ездить в турции отдыхать. Оккупированные земли нужно бойкотировать, если вы сами не армянин/ка и не едите туда, чтобы побывать на землях своих предков.

Когда я был ребёнком, мне было очень тяжело каждое лето уезжать из Армении и возвращаться в хмурую Москву. Я мечтал стать другим человеком — настоящим армянином. Мы с братом шутили, что однажды вернёмся и будем работать таксистами, ведь здесь сложно было найти работу.

Но теперь это больше не просто мечта. Я вернусь в Армению, как только закончу магистратуру. Я армянин из Армении.

И я уезжаю только для того, чтобы вернуться.

Мне сказали, что курды, которые жили в Армении, были записаны как азербайджанцы, соответственно, когда алиевский режим ссылается на числы уехавших из Армении людей, они, кроме того, что сильно завышены, включают курдов.

Опубликовал три истории скрытых армян, и мне пишут еще. Буду делиться и узнавать больше.

Странно, что медиа про это не пишут.

Хороший ролик про алфавит. Сохраним.

Дешевая пропаганда. Они вместо перевода выступления бывшего президента просто наговорили всякого бреда…

Им за это платят, и все это понимают.

Азербайджанцы и их переводчик полностью исказили суть высказывания Левона Тер-Петросяна. В этом весь посыл всего выступления.

Он фактически заявил, что движение, возникшее в 1988 году, принесло ценный опыт, поскольку вопрос (меж)национальных отношений все равно возник бы после распада Советского Союза в 1991 году. В частности, речь шла о том, что Азербайджан начал бы насилие не только против армян Нагорного Карабаха, но и против 500 тысяч армян, проживающих в Азербайджане.

Тер-Петросян говорит:

"Сегодня у нас не было бы Нагорного Карабаха, кроме того, под вопросом была бы судьба 500 тысяч армян Азербайджана".

Подробнее

Многие армяне в 1915 году были спасены курдами и приняли курдские имена, чтобы выжить.

Еще одна история, которой со мной поделились:

Привет, я говорю на курдском, ношу курдскую одежду, моя семья и город говорят на курдском. Я всегда задавался вопросом, почему в книгах моего прадеда был крест. Однажды я сделал ДНК-тест, и оказалось, что я армянин.

Я был в шоке…

Я не говорю по-армянски, как и моя семья, я ничего не знаю об Армении или армянах.

Армяне не принимают меня в своё общество.

Курды теперь тоже относятся ко мне иначе.

Я не знаю, кто я, я не знаю, что мне делать. 💔

Ереван ❤️‍🩹

https://youtu.be/T5Vf0OQVa2Y?si=N-aqGisRCR5UblGC

Клип моего двоюродного брата и его группы.

Перевод из турецкого:

How They Became Muslims
Father’s Name: Abdullah
Mother’s Name: Havva

"On August 13, 1915, from my sister’s house, we could see groups of Armenians being deported. My uncle Parsık Sıvacıyan's family departed in two carts. My aunt’s family, the Mostiçians, lived across from our house, and we bid them farewell as well. They all safely reached Aleppo through Niğde and Cilicia.

Around this time, the Turkish government announced that Armenians who wished to remain in the area had to convert to Islam. The mayor, Rıfat Bey, and other Turkish friends of my brother-in-law came and advised him to change his religion. They said, 'Karabet Efendi, you won’t lose anything. These bad days will pass, and when the war is over, you can return to your faith. Avoid exile.'

We held a family meeting. The most devout among us, my mother, said, 'In this situation, I see no harm in changing our religion. What matters is the faith in our hearts.'

One day, my brother-in-law Karabet came to our house with a municipal midwife. The midwife, a certified professional from Istanbul, was employed by the municipality and knew my brother-in-law well since he was the municipal treasurer.

The midwife introduced herself to us, spoke kindly to comfort us, and said, 'Ladies, this is nothing. We will go to the mufti at the government building. The entire ceremony will take only half an hour.'

My sister and I wrapped ourselves in dark-colored shawls we usually wore and, along with four children, went to the government building. Outside the mufti's office, there was a large crowd of Armenians waiting to convert. However, we didn’t have to wait. The elegant midwife said, 'Make way!' and the Armenians stepped aside for us.

We entered a large room where we saw the Artin Alboyacıyan family. Alboyacıyan was an 80-year-old man related to the author of the two-volume work Hay Cesarea.

The mufti was reciting phrases from the Qur’an, which they repeated after him. Once they were done, it was our turn to line up in front of the mufti. He asked us two questions:

1. Have you accepted the true religion?


2. Have you renounced the doctrine of the Trinity?



We answered both questions affirmatively.

The mufti then recited a passage from the Qur’an, beginning with “Eşhedü enne...” and we repeated the Arabic words. Afterward, the mufti congratulated us. He was a kind man, with a gentle expression. He gave us advice on how to be good Muslims and assigned each of us Muslim names. He also said we could choose names we liked.

Next, we went to a corner of the office where a woman gave each of us a Turkish veil as a gift and showed us how to wear it so that only our eyes would remain visible. We were eight people in total: four adults and four children.

After the ceremony, the midwife escorted us out of the building, past the crowd. The Turks observed us with curiosity—some looked pleased, while others appeared thoughtful. They knew we had just converted to Islam.

What hurt us the most was the attitude of the Rums. As we passed through the Rums neighborhood, they mocked us, saying, 'You’ve become Muslims, congratulations.'”

“When we returned home, we took off the veils and gave them to the midwife. We said, 'Take these; we will buy our own veils (çarşaf).' In truth, we wanted to distance ourselves from the newly adopted religion. The midwife said, 'My dears, the government gave these veils to you as gifts; why not keep them?'

Our mother intervened and said, 'Girls, why are you upset? Stay calm. Nothing is truly lost here. One day, you can return to your religion. Let’s just get through these days first.'

But we didn’t listen to her. We sent the veils back and felt relieved—as though we were still Christians!"

Source: Rıfat Çalık’s memoirs.
Reference: Memories of Dirouki Svajian.