Дешевая пропаганда. Они вместо перевода выступления бывшего президента просто наговорили всякого бреда…
Им за это платят, и все это понимают.
Им за это платят, и все это понимают.
👍2
Forwarded from Ararat
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Азербайджанцы и их переводчик полностью исказили суть высказывания Левона Тер-Петросяна. В этом весь посыл всего выступления.
Он фактически заявил, что движение, возникшее в 1988 году, принесло ценный опыт, поскольку вопрос (меж)национальных отношений все равно возник бы после распада Советского Союза в 1991 году. В частности, речь шла о том, что Азербайджан начал бы насилие не только против армян Нагорного Карабаха, но и против 500 тысяч армян, проживающих в Азербайджане.
Тер-Петросян говорит:
Подробнее
Он фактически заявил, что движение, возникшее в 1988 году, принесло ценный опыт, поскольку вопрос (меж)национальных отношений все равно возник бы после распада Советского Союза в 1991 году. В частности, речь шла о том, что Азербайджан начал бы насилие не только против армян Нагорного Карабаха, но и против 500 тысяч армян, проживающих в Азербайджане.
Тер-Петросян говорит:
"Сегодня у нас не было бы Нагорного Карабаха, кроме того, под вопросом была бы судьба 500 тысяч армян Азербайджана".
Подробнее
⚡5
Forwarded from Вач Говорит
В стране «денацификаторов» учителя во время школьной дискотеки силой отобрали флаги у армян и греков.
Инцидент произошел в российской школе №7 в городе Ессентуки.
Российские власти заявляют, что в Украине их войска проводят «денацификацию», но в то же время внутри самой России национальные меньшинства сталкиваются с запретом на собственные символы.
Представить что-то подобное в Украине, где, по версии российской пропаганды, «заправляют нацисты», сложно даже под воздействием тяжелых веществ.
Вач Говорит | Подписаться
Инцидент произошел в российской школе №7 в городе Ессентуки.
Российские власти заявляют, что в Украине их войска проводят «денацификацию», но в то же время внутри самой России национальные меньшинства сталкиваются с запретом на собственные символы.
Представить что-то подобное в Украине, где, по версии российской пропаганды, «заправляют нацисты», сложно даже под воздействием тяжелых веществ.
Вач Говорит | Подписаться
🤬12❤1
Многие армяне в 1915 году были спасены курдами и приняли курдские имена, чтобы выжить.
Еще одна история, которой со мной поделились:
Привет, я говорю на курдском, ношу курдскую одежду, моя семья и город говорят на курдском. Я всегда задавался вопросом, почему в книгах моего прадеда был крест. Однажды я сделал ДНК-тест, и оказалось, что я армянин.
Я был в шоке…
Я не говорю по-армянски, как и моя семья, я ничего не знаю об Армении или армянах.
Армяне не принимают меня в своё общество.
Курды теперь тоже относятся ко мне иначе.
Я не знаю, кто я, я не знаю, что мне делать. 💔
Еще одна история, которой со мной поделились:
Привет, я говорю на курдском, ношу курдскую одежду, моя семья и город говорят на курдском. Я всегда задавался вопросом, почему в книгах моего прадеда был крест. Однажды я сделал ДНК-тест, и оказалось, что я армянин.
Я был в шоке…
Я не говорю по-армянски, как и моя семья, я ничего не знаю об Армении или армянах.
Армяне не принимают меня в своё общество.
Курды теперь тоже относятся ко мне иначе.
Я не знаю, кто я, я не знаю, что мне делать. 💔
💔14👍1
Перевод из турецкого:
How They Became Muslims
Father’s Name: Abdullah
Mother’s Name: Havva
"On August 13, 1915, from my sister’s house, we could see groups of Armenians being deported. My uncle Parsık Sıvacıyan's family departed in two carts. My aunt’s family, the Mostiçians, lived across from our house, and we bid them farewell as well. They all safely reached Aleppo through Niğde and Cilicia.
Around this time, the Turkish government announced that Armenians who wished to remain in the area had to convert to Islam. The mayor, Rıfat Bey, and other Turkish friends of my brother-in-law came and advised him to change his religion. They said, 'Karabet Efendi, you won’t lose anything. These bad days will pass, and when the war is over, you can return to your faith. Avoid exile.'
We held a family meeting. The most devout among us, my mother, said, 'In this situation, I see no harm in changing our religion. What matters is the faith in our hearts.'
One day, my brother-in-law Karabet came to our house with a municipal midwife. The midwife, a certified professional from Istanbul, was employed by the municipality and knew my brother-in-law well since he was the municipal treasurer.
The midwife introduced herself to us, spoke kindly to comfort us, and said, 'Ladies, this is nothing. We will go to the mufti at the government building. The entire ceremony will take only half an hour.'
My sister and I wrapped ourselves in dark-colored shawls we usually wore and, along with four children, went to the government building. Outside the mufti's office, there was a large crowd of Armenians waiting to convert. However, we didn’t have to wait. The elegant midwife said, 'Make way!' and the Armenians stepped aside for us.
We entered a large room where we saw the Artin Alboyacıyan family. Alboyacıyan was an 80-year-old man related to the author of the two-volume work Hay Cesarea.
The mufti was reciting phrases from the Qur’an, which they repeated after him. Once they were done, it was our turn to line up in front of the mufti. He asked us two questions:
1. Have you accepted the true religion?
2. Have you renounced the doctrine of the Trinity?
We answered both questions affirmatively.
The mufti then recited a passage from the Qur’an, beginning with “Eşhedü enne...” and we repeated the Arabic words. Afterward, the mufti congratulated us. He was a kind man, with a gentle expression. He gave us advice on how to be good Muslims and assigned each of us Muslim names. He also said we could choose names we liked.
Next, we went to a corner of the office where a woman gave each of us a Turkish veil as a gift and showed us how to wear it so that only our eyes would remain visible. We were eight people in total: four adults and four children.
After the ceremony, the midwife escorted us out of the building, past the crowd. The Turks observed us with curiosity—some looked pleased, while others appeared thoughtful. They knew we had just converted to Islam.
What hurt us the most was the attitude of the Rums. As we passed through the Rums neighborhood, they mocked us, saying, 'You’ve become Muslims, congratulations.'”
“When we returned home, we took off the veils and gave them to the midwife. We said, 'Take these; we will buy our own veils (çarşaf).' In truth, we wanted to distance ourselves from the newly adopted religion. The midwife said, 'My dears, the government gave these veils to you as gifts; why not keep them?'
Our mother intervened and said, 'Girls, why are you upset? Stay calm. Nothing is truly lost here. One day, you can return to your religion. Let’s just get through these days first.'
But we didn’t listen to her. We sent the veils back and felt relieved—as though we were still Christians!"
Source: Rıfat Çalık’s memoirs.
Reference: Memories of Dirouki Svajian.
How They Became Muslims
Father’s Name: Abdullah
Mother’s Name: Havva
"On August 13, 1915, from my sister’s house, we could see groups of Armenians being deported. My uncle Parsık Sıvacıyan's family departed in two carts. My aunt’s family, the Mostiçians, lived across from our house, and we bid them farewell as well. They all safely reached Aleppo through Niğde and Cilicia.
Around this time, the Turkish government announced that Armenians who wished to remain in the area had to convert to Islam. The mayor, Rıfat Bey, and other Turkish friends of my brother-in-law came and advised him to change his religion. They said, 'Karabet Efendi, you won’t lose anything. These bad days will pass, and when the war is over, you can return to your faith. Avoid exile.'
We held a family meeting. The most devout among us, my mother, said, 'In this situation, I see no harm in changing our religion. What matters is the faith in our hearts.'
One day, my brother-in-law Karabet came to our house with a municipal midwife. The midwife, a certified professional from Istanbul, was employed by the municipality and knew my brother-in-law well since he was the municipal treasurer.
The midwife introduced herself to us, spoke kindly to comfort us, and said, 'Ladies, this is nothing. We will go to the mufti at the government building. The entire ceremony will take only half an hour.'
My sister and I wrapped ourselves in dark-colored shawls we usually wore and, along with four children, went to the government building. Outside the mufti's office, there was a large crowd of Armenians waiting to convert. However, we didn’t have to wait. The elegant midwife said, 'Make way!' and the Armenians stepped aside for us.
We entered a large room where we saw the Artin Alboyacıyan family. Alboyacıyan was an 80-year-old man related to the author of the two-volume work Hay Cesarea.
The mufti was reciting phrases from the Qur’an, which they repeated after him. Once they were done, it was our turn to line up in front of the mufti. He asked us two questions:
1. Have you accepted the true religion?
2. Have you renounced the doctrine of the Trinity?
We answered both questions affirmatively.
The mufti then recited a passage from the Qur’an, beginning with “Eşhedü enne...” and we repeated the Arabic words. Afterward, the mufti congratulated us. He was a kind man, with a gentle expression. He gave us advice on how to be good Muslims and assigned each of us Muslim names. He also said we could choose names we liked.
Next, we went to a corner of the office where a woman gave each of us a Turkish veil as a gift and showed us how to wear it so that only our eyes would remain visible. We were eight people in total: four adults and four children.
After the ceremony, the midwife escorted us out of the building, past the crowd. The Turks observed us with curiosity—some looked pleased, while others appeared thoughtful. They knew we had just converted to Islam.
What hurt us the most was the attitude of the Rums. As we passed through the Rums neighborhood, they mocked us, saying, 'You’ve become Muslims, congratulations.'”
“When we returned home, we took off the veils and gave them to the midwife. We said, 'Take these; we will buy our own veils (çarşaf).' In truth, we wanted to distance ourselves from the newly adopted religion. The midwife said, 'My dears, the government gave these veils to you as gifts; why not keep them?'
Our mother intervened and said, 'Girls, why are you upset? Stay calm. Nothing is truly lost here. One day, you can return to your religion. Let’s just get through these days first.'
But we didn’t listen to her. We sent the veils back and felt relieved—as though we were still Christians!"
Source: Rıfat Çalık’s memoirs.
Reference: Memories of Dirouki Svajian.
👍2💔2❤1🤬1
Accounts from the Residents of Kayseri:
1. "An announcement was made from the Harman Mosque, saying Armenians would be sent to their own country. An Armenian woman brought her two daughters to my grandmother and said, 'They will slaughter us; please hide my daughters and let them marry your sons when they grow up.' My grandmother, a widowed woman, was afraid of the government and did not hide the girls. Later, consumed with guilt, she would tell everyone about this truth and wonder what happened to them."
2. "There were many children left as entrusted to others like this. The entrusted girls were often given the name 'Hediye' (meaning 'Gift'). Recently, we checked a friend’s family registry. A girl named Hediye, born in 1910, had no family tree before that date. Of course, I didn’t say anything to her about it."
1. "An announcement was made from the Harman Mosque, saying Armenians would be sent to their own country. An Armenian woman brought her two daughters to my grandmother and said, 'They will slaughter us; please hide my daughters and let them marry your sons when they grow up.' My grandmother, a widowed woman, was afraid of the government and did not hide the girls. Later, consumed with guilt, she would tell everyone about this truth and wonder what happened to them."
2. "There were many children left as entrusted to others like this. The entrusted girls were often given the name 'Hediye' (meaning 'Gift'). Recently, we checked a friend’s family registry. A girl named Hediye, born in 1910, had no family tree before that date. Of course, I didn’t say anything to her about it."
🤬1
Мне скинули в личку, сохраню тут. Если нужно перевести, то могу сделать, это сейчас не сложно.
Forwarded from Ateo Blacked
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Грабёж и издевательства: подростки устроили атаку на семейную пару
В Москве группа малолетних хулиганов напала на армянскую семью. После оскорблений началась драка, а потом последовал грабёж — кошелёк и цепочка пропали вместе с нападавшими. @ateobreaking
В Москве группа малолетних хулиганов напала на армянскую семью. После оскорблений началась драка, а потом последовал грабёж — кошелёк и цепочка пропали вместе с нападавшими. @ateobreaking
🤬3
Аршак Макичян
Перевод из турецкого: How They Became Muslims Father’s Name: Abdullah Mother’s Name: Havva "On August 13, 1915, from my sister’s house, we could see groups of Armenians being deported. My uncle Parsık Sıvacıyan's family departed in two carts. My aunt’s family…
Перевод с турецкого:
Как они стали мусульманами
Имя отца: Абдуллах
Имя матери: Хавва
“13 августа 1915 года из дома моей сестры мы видели группы армян, которых депортировали. Семья моего дяди Парсыка Сиваджяна уехала на двух повозках. Семья моей тети, Мостичяны, жила напротив нашего дома, и мы тоже попрощались с ними. Они благополучно добрались до Алеппо через Нигде и Киликию.
В это время турецкое правительство объявило, что армяне, которые хотят остаться в этом районе, должны принять ислам. Мэр Рифат-бей и другие турецкие друзья моего зятя пришли и посоветовали ему сменить религию. Они сказали: ‘Карабет-эфенди, вы ничего не потеряете. Эти тяжелые дни пройдут, а когда война закончится, вы сможете вернуться к своей вере. Избегайте ссылки.’
Мы провели семейное собрание. Самая набожная среди нас, моя мать, сказала: ‘В этой ситуации я не вижу ничего плохого в смене нашей религии. Главное — вера в наших сердцах.’
Однажды мой зять Карабет пришел к нам домой с акушеркой из муниципалитета. Акушерка, дипломированный специалист из Стамбула, работала на муниципалитет и хорошо знала моего зятя, так как он был муниципальным казначеем.
Акушерка представилась нам, ласково разговаривала, чтобы нас утешить, и сказала: ‘Дорогие, это ничего страшного. Мы пойдем к муфтию в правительственное здание. Вся церемония займет всего полчаса.’
Мы с сестрой завернулись в темные шали, которые обычно носили, и вместе с четырьмя детьми пошли в правительственное здание. У кабинета муфтия собралось много армян, ожидавших обращения в ислам. Однако нам не пришлось ждать. Элегантная акушерка сказала: ‘Дайте пройти!’ — и армяне отступили.
Мы вошли в большую комнату, где увидели семью Артина Албояджяна. Албояджян был 80-летним мужчиной, родственником автора двухтомного труда ‘Армянская Кесария’.
Муфтий читал фразы из Корана, которые они повторяли за ним. Когда они закончили, настала наша очередь встать перед муфтием. Он задал нам два вопроса:
1. Приняли ли вы истинную религию?
2. Отреклись ли вы от доктрины Троицы?
Мы ответили на оба вопроса утвердительно.
Затем муфтий прочитал отрывок из Корана, начиная с ‘Эшхеду энне…’, и мы повторили арабские слова. После этого муфтий поздравил нас. Он был добрым человеком, с мягким выражением лица. Он дал нам советы о том, как быть хорошими мусульманами, и назначил каждому из нас мусульманское имя. Также он сказал, что мы можем выбрать имена, которые нам нравятся.
Затем мы подошли к углу кабинета, где женщина вручила каждой из нас по турецкому покрывалу (чаршафу) в подарок и показала, как его носить, чтобы были видны только глаза. Нас было всего восемь человек: четыре взрослых и четыре ребенка.
После церемонии акушерка проводила нас из здания, мимо толпы. Турки наблюдали за нами с любопытством — некоторые выглядели довольными, другие задумчивыми. Они знали, что мы только что приняли ислам.
Что нас больше всего задело, так это отношение румов (греков). Когда мы проходили через их район, они насмехались над нами, говоря: ‘Вы стали мусульманами, поздравляем.’
Когда мы вернулись домой, мы сняли покрывала и отдали их акушерке. Мы сказали: ‘Заберите их, мы купим свои собственные покрывала (чаршаф).’ На самом деле, мы хотели дистанцироваться от только что принятой религии. Акушерка сказала: ‘Милые мои, правительство подарило вам эти покрывала; почему бы их не оставить?’
Наша мать вмешалась и сказала: ‘Девочки, почему вы расстроены? Успокойтесь. Здесь ничего не потеряно. Однажды вы сможете вернуться к своей религии. Давайте просто переживем эти дни.’
Но мы её не послушали. Мы вернули покрывала и почувствовали облегчение — как будто мы всё ещё христиане!”
Источник: Мемуары Рифата Чалыка.
Ссылка: Воспоминания Дируки Сваджян.
Как они стали мусульманами
Имя отца: Абдуллах
Имя матери: Хавва
“13 августа 1915 года из дома моей сестры мы видели группы армян, которых депортировали. Семья моего дяди Парсыка Сиваджяна уехала на двух повозках. Семья моей тети, Мостичяны, жила напротив нашего дома, и мы тоже попрощались с ними. Они благополучно добрались до Алеппо через Нигде и Киликию.
В это время турецкое правительство объявило, что армяне, которые хотят остаться в этом районе, должны принять ислам. Мэр Рифат-бей и другие турецкие друзья моего зятя пришли и посоветовали ему сменить религию. Они сказали: ‘Карабет-эфенди, вы ничего не потеряете. Эти тяжелые дни пройдут, а когда война закончится, вы сможете вернуться к своей вере. Избегайте ссылки.’
Мы провели семейное собрание. Самая набожная среди нас, моя мать, сказала: ‘В этой ситуации я не вижу ничего плохого в смене нашей религии. Главное — вера в наших сердцах.’
Однажды мой зять Карабет пришел к нам домой с акушеркой из муниципалитета. Акушерка, дипломированный специалист из Стамбула, работала на муниципалитет и хорошо знала моего зятя, так как он был муниципальным казначеем.
Акушерка представилась нам, ласково разговаривала, чтобы нас утешить, и сказала: ‘Дорогие, это ничего страшного. Мы пойдем к муфтию в правительственное здание. Вся церемония займет всего полчаса.’
Мы с сестрой завернулись в темные шали, которые обычно носили, и вместе с четырьмя детьми пошли в правительственное здание. У кабинета муфтия собралось много армян, ожидавших обращения в ислам. Однако нам не пришлось ждать. Элегантная акушерка сказала: ‘Дайте пройти!’ — и армяне отступили.
Мы вошли в большую комнату, где увидели семью Артина Албояджяна. Албояджян был 80-летним мужчиной, родственником автора двухтомного труда ‘Армянская Кесария’.
Муфтий читал фразы из Корана, которые они повторяли за ним. Когда они закончили, настала наша очередь встать перед муфтием. Он задал нам два вопроса:
1. Приняли ли вы истинную религию?
2. Отреклись ли вы от доктрины Троицы?
Мы ответили на оба вопроса утвердительно.
Затем муфтий прочитал отрывок из Корана, начиная с ‘Эшхеду энне…’, и мы повторили арабские слова. После этого муфтий поздравил нас. Он был добрым человеком, с мягким выражением лица. Он дал нам советы о том, как быть хорошими мусульманами, и назначил каждому из нас мусульманское имя. Также он сказал, что мы можем выбрать имена, которые нам нравятся.
Затем мы подошли к углу кабинета, где женщина вручила каждой из нас по турецкому покрывалу (чаршафу) в подарок и показала, как его носить, чтобы были видны только глаза. Нас было всего восемь человек: четыре взрослых и четыре ребенка.
После церемонии акушерка проводила нас из здания, мимо толпы. Турки наблюдали за нами с любопытством — некоторые выглядели довольными, другие задумчивыми. Они знали, что мы только что приняли ислам.
Что нас больше всего задело, так это отношение румов (греков). Когда мы проходили через их район, они насмехались над нами, говоря: ‘Вы стали мусульманами, поздравляем.’
Когда мы вернулись домой, мы сняли покрывала и отдали их акушерке. Мы сказали: ‘Заберите их, мы купим свои собственные покрывала (чаршаф).’ На самом деле, мы хотели дистанцироваться от только что принятой религии. Акушерка сказала: ‘Милые мои, правительство подарило вам эти покрывала; почему бы их не оставить?’
Наша мать вмешалась и сказала: ‘Девочки, почему вы расстроены? Успокойтесь. Здесь ничего не потеряно. Однажды вы сможете вернуться к своей религии. Давайте просто переживем эти дни.’
Но мы её не послушали. Мы вернули покрывала и почувствовали облегчение — как будто мы всё ещё христиане!”
Источник: Мемуары Рифата Чалыка.
Ссылка: Воспоминания Дируки Сваджян.
💔5🤬1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
«Смотрите видео о том, как густые леса #Африна превратились в бесплодные горы после того, как турки и их наемники оккупировали Африн в 2018 году. За шесть лет они вырубили большинство лесов Африна и тысячи оливковых деревьев.
До оккупации курдский язык был официальным языком в Африне. Однако после оккупации курдский был запрещен, а турецкий стал обязательным официальным языком. Турция внедрила в Африне свои банковские и почтовые системы, а также сделала турецкую лиру обязательной для всех финансовых операций. Оливковые деревья, являвшиеся основным источником дохода для курдов, были вырублены под контролем ССА и вывезены в Турцию.
Турция стремится воспроизвести политику, реализованную в Африне, в других курдских городах вдоль своей границы. В рамках этой стратегии планируется создать зону глубиной 35-40 километров, свободную от курдского населения.
Этот план выделяется как систематическая оккупация, направленный на стирание курдской идентичности и присутствия»
🔗 @serfirazpet
До оккупации курдский язык был официальным языком в Африне. Однако после оккупации курдский был запрещен, а турецкий стал обязательным официальным языком. Турция внедрила в Африне свои банковские и почтовые системы, а также сделала турецкую лиру обязательной для всех финансовых операций. Оливковые деревья, являвшиеся основным источником дохода для курдов, были вырублены под контролем ССА и вывезены в Турцию.
Турция стремится воспроизвести политику, реализованную в Африне, в других курдских городах вдоль своей границы. В рамках этой стратегии планируется создать зону глубиной 35-40 километров, свободную от курдского населения.
Этот план выделяется как систематическая оккупация, направленный на стирание курдской идентичности и присутствия»
🔗 @serfirazpet
🤬1💩1
Аршак Макичян
Инициатива по строительству домов для арцахских армян: https://www.lorikhf.org/ru
Давайте сделаем Рождество счастливым для всех!
Знаю, что в Армении мало доверия к благотворительному сектору, но это нужно менять и создавать инфраструктуру для взаимопомощи.
Знаю, что в Армении мало доверия к благотворительному сектору, но это нужно менять и создавать инфраструктуру для взаимопомощи.
❤6🤝2
Какой же Гюмри красивый! В отличие от Еревана, тут все еще получается сохранять облик и наследие города.
Много проблем, проблемы с чиновниками из бывших властей, которые присвоили огромное количество зданий и участков, некоторые из них постепенно разрушаются, но все это решаемые проблемы.
Главное научиться ценить то, что у нас есть.
Много проблем, проблемы с чиновниками из бывших властей, которые присвоили огромное количество зданий и участков, некоторые из них постепенно разрушаются, но все это решаемые проблемы.
Главное научиться ценить то, что у нас есть.
❤13👍4🤝1