❤2🕊2
❤4
❤2🕊1
Уснули травы, смолк последний звук,
И в эту ночь, что кажется печальной,
Среди немых, продрогших чёрных стен,
Не дремлют те, что мир хранит начальный.
Они не знают сна, в их сердце — пламя,
Они — хранители грядущих дней.
Внимают клятве, что дана меж нами,
И шепоту, что брошен средь теней.
Их пальцы ткут истории из мглы,
Где будет смех, и где прольётся кровь.
Пока мы ждём спасения земли,
Они вершат и вечную любовь.
#OcAskPanda_Флешмоб
#OcAskPanda_Pantheon_of_Gods_AU
↪️ Оригинальный пост
И в эту ночь, что кажется печальной,
Среди немых, продрогших чёрных стен,
Не дремлют те, что мир хранит начальный.
Они не знают сна, в их сердце — пламя,
Они — хранители грядущих дней.
Внимают клятве, что дана меж нами,
И шепоту, что брошен средь теней.
Их пальцы ткут истории из мглы,
Где будет смех, и где прольётся кровь.
Пока мы ждём спасения земли,
Они вершат и вечную любовь.
#OcAskPanda_Флешмоб
#OcAskPanda_Pantheon_of_Gods_AU
↪️ Оригинальный пост
❤4
Леса стояли укрытые снегом, реки замолкли, звери засыпали, и всё живое терпеливо ждало… пока не появился Он. Родион — бог веселья, творения и живой силы. На вид он казался едва ли старше юноши: кожа светлая, присыпанная жёлтыми веснушками, как солнечными искрами; длинные рыжие кудри падали до груди, а в них - вплетённые золотые бусы, позванивающие лёгким смехом. На его голове сияли гладкие золотые рога, будто молодые побеги света.
Он ходил босиком - и следы его ступней оставляли оттепель.
Когда Родион увидел, что Земля попросту заснула в собственной тоске, он не стал будить её словами - ведь слова к спящей душе не доходят. Он стал будить её смехом.
Он бегал по снежным полям, звонко смеясь, и снег под ним таял. Он стучал пальцами по льду рек, как по стеклянной арфе, и лёд отзывался, трескался, превращался в воду. Он прятался в лесах и шутливо толкал почки на ветках - те вздрагивали и распускались, смущённые его прикосновением. Он дул в ладони - и улетали ветром первые цветочные ароматы. И каждый его вдох становился песней, от которой мир просыпался.
И когда он засмеялся в самом конце с ним засмеялись и птицы что прилетели на его музыку. И это был первый рассвет весны.
С тех пор каждый год, когда заканчивается зима, люди говорят:
«Это Родион идёт» - где талый ручей побежит по дороге, где на ветке появится первая робкая почка, где запах влажной земли напомнит о жизни.
Говорят, если прислушаться ранним мартовским утром, можно услышать тихое позвякивание золотых бус - это Родион проходит босиком по миру.
↪️ Оригинальный пост
Он ходил босиком - и следы его ступней оставляли оттепель.
Когда Родион увидел, что Земля попросту заснула в собственной тоске, он не стал будить её словами - ведь слова к спящей душе не доходят. Он стал будить её смехом.
Он бегал по снежным полям, звонко смеясь, и снег под ним таял. Он стучал пальцами по льду рек, как по стеклянной арфе, и лёд отзывался, трескался, превращался в воду. Он прятался в лесах и шутливо толкал почки на ветках - те вздрагивали и распускались, смущённые его прикосновением. Он дул в ладони - и улетали ветром первые цветочные ароматы. И каждый его вдох становился песней, от которой мир просыпался.
И когда он засмеялся в самом конце с ним засмеялись и птицы что прилетели на его музыку. И это был первый рассвет весны.
С тех пор каждый год, когда заканчивается зима, люди говорят:
«Это Родион идёт» - где талый ручей побежит по дороге, где на ветке появится первая робкая почка, где запах влажной земли напомнит о жизни.
Говорят, если прислушаться ранним мартовским утром, можно услышать тихое позвякивание золотых бус - это Родион проходит босиком по миру.
↪️ Оригинальный пост
❤3
#OcAskPanda_Wendigo
Q: Несмотря ни на что любишь ли ты своих родителей хоть капельку?
Яблоко от яблони не далеко падает
↪️ Оригинальный пост
Q: Несмотря ни на что любишь ли ты своих родителей хоть капельку?
Яблоко от яблони не далеко падает
↪️ Оригинальный пост
❤🔥5
Серое небо заволокло тяжелыми тучами, не пропускающими лучи холодного солнца. Опустошенная, сонная земля, из которой тут и там торчали голые ветки кустов и деревьев, простиралась до горизонта. Такой скучный осенний пейзаж видел каждый, кто хоть раз путешествовал между городами в это непростое время. Но сегодня он был дополнен особыми фигурами: к бастиону, чьи высокие стены устремились ввысь, широким шагом приближались войны, выстроившись «клином». Осажденные заметно суетились, обливая противников дождем из стрел и заряжая стоящую наверху артиллерию для очередного мощного залпа. Здесь шёл бой, один из тех продолжительных и выматывающих боев, где каждая сторона стремилась отстоять свою правоту силой оружия. Казалось, будто сама природа замерла в ожидании: вокруг не было ни пения птиц, ни шороха ветра.
На холме, опоясывающем поле битвы, стояло несколько палаток. Там тоже суетились люди, но уже по другой причине: командиры и стратеги окружили огромную карту местности и спорили, передвигая деревянные фигуры, пока их слуги подносили к столу все больше полезных бумаг. Поодаль от них в блестящих рыцарских доспехах стоял Аарон, божество Войны и Справедливости. Его сосредоточенный взгляд был устремлен вперед, но не на бравое войско, снова и снова атакующее бастион, а в небо. Что так привлекло внимание бога? Трудно сказать. Но ни шум битвы, ни голоса вокруг не могли его отвлечь.
Прошло немного времени, и среди тяжелых туч что-то промелькнуло. Нечто летящее по небу то мелькало яркой точкой на скучном фоне, то скрывалось за серой стеной. Оно быстро приближалось к наблюдающему в латах и вскоре приобрело вид птицы с огромными, размашистыми крыльями. Присмотревшись, Аарон облегченно выдохнул и отвел руку в сторону. Беркут приземлился точно на нее и, быстро оглянувшись и усевшись поудобнее, сложил крылья.
– Ну что, как обстановка внизу? – бог сомкнул руку в локте насколько позволяли доспехи, пододвигая «питомца» ближе к себе. Тот вскрикнул, встрепенулся и затем негромко застрекотал, а его «хозяин» внимательно смотрел в болотно-зеленые глаза птицы, будто бы понимая ее особый язык. Когда орел замолк, Аарон кивнул ему, потрепал пернатую голову и быстрым шагом направился к раскрытой карте. Окружавшая стол толпа советников почтительно расступилась перед ним, ожидая, что скажет военачальник.
– Этот бастион хорошо защищен со всех сторон, – задумчиво начал он, – но это не проблема. Любой щит можно пробить насквозь. Наш общий план заключается в том, чтобы отвлечь их большим отрядом с одной стороны, – бог пододвинул несколько фигурок воинов к нарисованному углем треугольнику, – чтобы малый отряд смог нанести удар с другой. Главное, чтобы они не успели залить их сверху чем-нибудь…горячим.
Советники, до этого ловящие каждое слово божества Войны, почти единовременно кивнули, соглашаясь с ним. Вокруг стола быстро стало шумно: кто-то пел хвалебные оды стратегам, другие представляли на карте, с какой стороны лучше подойти для отвлечения противника, кто-то спорил о том, что построение «клином» приведет к поражению и лучше будет перестроить войска иначе. Никто и не заметил, как птица ловко спрыгнула со своего ложа и, отойдя чуть поодаль, перевоплотилась в юношу. Будучи одетым в простую, походную одежду, в какой можно встретить странствующих меж городами торговцев, он все равно выделялся на фоне важных, облаченных в блистающие латы военачальников, словно сойдя с какой-то другой картины. Не найдя себе занятия, рыжий стал скучающе смотреть вниз, в долину, где с каждым часом все больше закипала битва.
На холме, опоясывающем поле битвы, стояло несколько палаток. Там тоже суетились люди, но уже по другой причине: командиры и стратеги окружили огромную карту местности и спорили, передвигая деревянные фигуры, пока их слуги подносили к столу все больше полезных бумаг. Поодаль от них в блестящих рыцарских доспехах стоял Аарон, божество Войны и Справедливости. Его сосредоточенный взгляд был устремлен вперед, но не на бравое войско, снова и снова атакующее бастион, а в небо. Что так привлекло внимание бога? Трудно сказать. Но ни шум битвы, ни голоса вокруг не могли его отвлечь.
Прошло немного времени, и среди тяжелых туч что-то промелькнуло. Нечто летящее по небу то мелькало яркой точкой на скучном фоне, то скрывалось за серой стеной. Оно быстро приближалось к наблюдающему в латах и вскоре приобрело вид птицы с огромными, размашистыми крыльями. Присмотревшись, Аарон облегченно выдохнул и отвел руку в сторону. Беркут приземлился точно на нее и, быстро оглянувшись и усевшись поудобнее, сложил крылья.
– Ну что, как обстановка внизу? – бог сомкнул руку в локте насколько позволяли доспехи, пододвигая «питомца» ближе к себе. Тот вскрикнул, встрепенулся и затем негромко застрекотал, а его «хозяин» внимательно смотрел в болотно-зеленые глаза птицы, будто бы понимая ее особый язык. Когда орел замолк, Аарон кивнул ему, потрепал пернатую голову и быстрым шагом направился к раскрытой карте. Окружавшая стол толпа советников почтительно расступилась перед ним, ожидая, что скажет военачальник.
– Этот бастион хорошо защищен со всех сторон, – задумчиво начал он, – но это не проблема. Любой щит можно пробить насквозь. Наш общий план заключается в том, чтобы отвлечь их большим отрядом с одной стороны, – бог пододвинул несколько фигурок воинов к нарисованному углем треугольнику, – чтобы малый отряд смог нанести удар с другой. Главное, чтобы они не успели залить их сверху чем-нибудь…горячим.
Советники, до этого ловящие каждое слово божества Войны, почти единовременно кивнули, соглашаясь с ним. Вокруг стола быстро стало шумно: кто-то пел хвалебные оды стратегам, другие представляли на карте, с какой стороны лучше подойти для отвлечения противника, кто-то спорил о том, что построение «клином» приведет к поражению и лучше будет перестроить войска иначе. Никто и не заметил, как птица ловко спрыгнула со своего ложа и, отойдя чуть поодаль, перевоплотилась в юношу. Будучи одетым в простую, походную одежду, в какой можно встретить странствующих меж городами торговцев, он все равно выделялся на фоне важных, облаченных в блистающие латы военачальников, словно сойдя с какой-то другой картины. Не найдя себе занятия, рыжий стал скучающе смотреть вниз, в долину, где с каждым часом все больше закипала битва.