Она была уже совсем близко, и он оказался в досягаемости ее кинжалов, но тут позади загремел град сотни, если не тысячи шагов, за ним последовал низкий рев Пустопропасти, ослепительная аметистовая вспышка и крик принца Элагби.

Аларик и Таласин повернулись в сторону устремившегося к ним потока фиолетовой магии. Он был всего один, после чего послышались голоса Элагби и Рапата — похоже, они приказали остановиться, — и солдаты опустили мушкеты. Но тот единственный залп поразил широко и неумолимо.

Он не оставил времени ни увернуться, ни что-то понять. Тем более что-либо сделать, кроме как довериться инстинкту. Аларик превратил свою косу в щит и выставил перед собой, а Таласин, которой так и не удалось овладеть техникой создания щитов или чего-то, кроме ударного и режущего оружия, метнула кинжал в надежде развеять надвигающийся фиолетовый дым.

Не сработало.

По крайней мере, так, как Таласин рассчитывала.

Лезвие ее светового кинжала прошло по краю выкованного Алариком теневого щита, и в следующую секунду их магия... слилась. Произошедшее Таласин могла объяснить только так. Кинжал вплелся в щит, а в месте соприкосновения распустился цветок из эфира, словно на глади залитого лунным светом каменного пруда. Цветок зарябил лучами, подобными раскатам молнии, опустив на Аларика и Таласин прозрачный купол, и тот стал переливаться тьмой Врат Теней и золотом Светополотна. Барьер встретил поток магии пустоты и просто рассеял его, по земле стелились лишь лоскуты фиолетового дыма. Каждая травинка под влиянием Пустопропасти поникла и засохла, образуя выгоревшие пятна в зеленом ковре.