Любое крушение, это момент истины.
И всё, что рушится, не утрата, а конструкция давно не соответствующая твоему прогрессу.

Страшно? Да.
Больно? Всегда.
Но именно там, где умирает комфорт, начинается процесс становления, твоя личная трансформация.

Не спрашивай «почему».
Спрашивай «для чего».
Для какой новой воли, какого нового масштаба, какой обновлённой версии себя.

Хаос не враг.
Хаос, первородная почва смысла, точка пересборки. Когда жизнь выбивает почву из под ног, она не карает, она инициирует твой следующий этап эволюции.

Мир не такой, каким он тебе кажется.
Он такой, каким ты его воспринимаешь.

С каждым годом я всё яснее понимал, что главное в жизни, это не богатство, не власть и даже не честь, которую тебе дают другие. Главное, долг перед теми, кто зависит от тебя. Мужчина может ошибаться, может падать, может каяться, но если он не выполняет своего долга, он не стоит ничего. Потому что есть люди, которые живут, зная, что ты их последняя защита от жестокости мира. И если ты подвёл их, то какой смысл в том, что ты живёшь?

Есть люди, которые живут сразу в двух режимах.

Внешний, для публики. Там правильные улыбки, дежурные фразы, умение «быть своим». Это не лицемерие, это просто валюта, за которую общество разрешает существовать среди остальных.

А есть второй режим, тот, что включается, когда вокруг тихо. Тот, о котором никто не знает. Он существует вне социальных игр, вне роли «нормального человека». Он ходит по внутренним коридорам, куда большинство даже заглядывать боится. И именно там рождаются вопросы, от которых общество обычно отворачивается «Что я чувствую? зачем я живу? почему мне нужен смысл там, где другим хватает фона?»

Одиночество в этом режиме, не поломка, а функция. Не болезнь, а способ дыхания. Такой человек не бежит от тишины, наоборот , тишина подтверждает, что он ещё жив. Он не ищет чужого одобрения, потому что понимает, что массовое одобрение, это просто коллективная галлюцинация нормальности.

И да, такой человек часто выглядит чужим. Слишком спокойным, слишком наблюдательным, слишком глубоким для тех, кто привык измерять жизнь реакциями толпы. Но чуждость миру, не показатель слабости. Иногда это единственный признак того, что человек вышел из режима «общественного сна».

Толпа выбирает свет, потому что свет прячет тени. Но есть люди, которые идут в темноте добровольно. Потому что там, где темно, видно настоящее.

И каким бы странным это ни казалось, иногда именно те, кто кажутся одиночками, просто живут на той глубине, куда большинству никогда не хватит смелости спуститься.

Со временем становится ясно, тишины достаточно.

Не как бегства, не как защиты, а как пространства, в котором мир впервые выглядит честным.
Когда исчезает необходимость объяснять себя, доказывать, оправдываться, внезапно обнаруживается, что большинство слов были лишними. Не ложными, просто лишними.

Люди редко движимы искренностью. Чаще расчётом, страхом, выгодой, потребностью не остаться одними. В этом нет трагедии и нет обвинения. Так устроена структура взаимодействия, каждый что то берёт, даже когда называет это заботой. Это не делает мир плохим, это делает его предсказуемым.

Одиночество в этом смысле не поражение и не компенсация. Это форма ясности. Когда рядом никого нет, исчезает необходимость быть кемто. Остаётся только то, что есть. И это обычно меньше, чем ожидалось, но честнее, чем хотелось бы.

Свет, которым принято восхищаться, часто ослепляет. Он требует образа, роли, объяснения. Он заставляет выглядеть, а не быть. Темнота же ничего не требует. В ней не нужно нравиться, не нужно соответствовать, не нужно верить. Она просто фиксирует реальность такой, какая она есть, без украшений и обещаний.

Страх, не враг. Он не приходит разрушать, он приходит уточнять границы. Он показывает, где заканчиваются иллюзии и начинается опыт. Человек, который не боится вовсе, либо не живёт, либо лжёт себе. Человек, который научился не бежать от страха, начинает понимать, что именно ему по силам.

Прошлое не удерживает, будущее не направляет, остаётся только движение. Не как цель, а как процесс. Не как надежда, а как выбор. И в этом выборе нет гарантии, нет высшего смысла, нет финального ответа. Есть только ответственность за собственный шаг.

И конечно же любовь, слово, в котором слишком много ожиданий и слишком мало понимания. Возможно, она существует. Возможно, нет. Но даже если она есть, она не отменяет одиночество и не заменяет путь. Она может идти рядом, но не вместо.

В конечном итоге остаётся не вера и не надежда. Остаётся честность.
Перед собой. Перед реальностью. Перед тем, что тьма не враг свету, а его проверка. И иногда именно в темноте человек впервые перестаёт лгать, хотя бы самому себе.

Хочу сказать несколько слов о трагедии с гибелью 10-летнего таджикского мальчика, убитого подростком по национальному признаку. Не буду углубляться в детали, думаю, об этом уже слышали все.

Сейчас в публичном пространстве звучит много обвинений в адрес национализма. Говорят, что именно он разрушает общество, сеет ненависть и ведёт страну к гибели. Но здесь важно сделать принципиально важную поправку, которую почему то постоянно игнорируют.

Национализм - это не нацизм.

Нацизм это идея превосходства: «мы есть, и мы лучше остальных».
Национализм это: «мы есть, и мы нам важны».

То, что произошло в этом случае, это именно нацизм. Убийство человека по национальному признаку, крайняя преступная форма человеконенавистничества. И к национализму это не имеет никакого отношения.

Меня особенно тревожит то, что эти понятия сегодня повсеместно подменяют друг другом. Потому что я сам считаю себя националистом в классическом, здоровом смысле этого слова. Я хочу сохранить свою идентичность, свою культуру, свою нацию - армянскую. И делаю для этого всё, что в моих силах. В этом нет ненависти к другим, нет идеи превосходства, нет желания уничтожать или унижать.

Что касается нацизма, он никогда не спасал и не спасёт ни одно государство. Напротив, он всегда ведёт к деградации и разрушению. История это многократно доказала.

Все великие империи и державы были многонациональными. За всю историю человечества не было ни одного случая, когда общество, построенное на принципах нацизма, смогло привести страну к устойчивому развитию, благополучию и величию. Ненависть не создаёт, она только разрушает.

Поэтому важно называть вещи своими именами. Защита своей идентичности это нормально. Убийство и насилие по национальному признаку это преступление. И путать эти вещи, опасно для всех.

Категорически осуждаю нацизм в любой его проявлении, так же родителей этого подростка.

За сегодняшний день в Threads чего я только не услышал.

Вот и хочу теперь изложить все свои мысли здесь. Меня искренне удивляет, насколько устойчив миф о том, что фашизм, нацизм, Гитлер и Муссолини это якобы «порождение атеизма», будто всё самое тёмное в истории выросло из идеи «Бога нет». Если смотреть не на лозунги, а на факты, картина выходит прямо противоположная. Гитлер не был атеистом, он публично говорил о Боге, «высшей миссии», называл себя христианином и оправдывал насилие служением высшей воле.
Гитлер писал в своих работах: «Сражаясь с евреем, я исполняю волю Господа»

В программе нацистской партии прямо декларировалась поддержка «позитивного христианства». Муссолини, придя к власти, заключил соглашение с Ватиканом и встроил католицизм в легитимацию фашистского режима. Это были не безбожные системы, а политические культы, где религиозный язык использовался для сакрализации государства, нации и лидера. Не отрицание Бога, а вера в «священную миссию» давала моральное оправдание насилию.

Но если уж говорить честно, история христианства тоже далека от безупречности. Католические и православные общества веками преследовали и убивали тех, кого считали «неправильными», еретиков, атеистов, ведьм, колдунов, людей, просто думавших иначе. Инквизиция (которую церковь создала) была не стихийным перегибом, а институциональной системой с судами, приговорами и казнями. Крестовые походы, на которые официально дал добро Папа Римский, унесли, по оценкам историков, от одного до нескольких миллионов жизней и убивали там не «воинов», а в том числе женщин, детей и мирных жителей, просто потому что они были «не той веры». Убивали не за конкретное преступление, а за принадлежность, за убеждения, за отказ верить «правильно». Это важно проговаривать не для того, чтобы обвинять современных верующих, а чтобы честно признать, что религия тоже неоднократно становилась оправданием массового насилия.

При этом и в СССР, где шли жестокие гонения на православную церковь, проблема была не в атеизме как личной позиции, а в тоталитарной власти, не терпящей никаких независимых источников смысла и лояльности. Священников расстреливали и отправляли в лагеря не потому, что «так учит атеизм», а потому что государство объявило себя единственным носителем истины. Советский «научный атеизм» был не свободным мировоззрением, а идеологией, навязанной силой, ровно так же, как в другие эпохи навязывали «единственно верную веру».

И если связать всё это вместе, вывод получается один и тот же, независимо от эпохи и флага. Убивает не вера и не атеизм. Убивает момент, когда человек или институт объявляет себя обладателем абсолютной истины и получает право решать, кто «виновен», а кто «достоин жить».

Когда меня спрашивают, почему я критикую политику коллективного Запада, я отвечаю коротко.

Потому что их политика, это ситуация, при которой по «незнанию» в парламент приглашают ветерана, воевавшего на стороне вермахта против Советского Союза, и затем стоя приветствуют его аплодисментами.

Всё чаще попадаются видео, где мужчин, прямо на улицах на глазах у жён и матерей, силой увозят на войну . Это фактически выглядит как принудительная мобилизация, подъезжает машина, человека вырывают из рук семьи и увозят.

Сразу уточню, что я не поддерживаю ни одну из сторон и не занимаюсь политической пропагандой. Мне важен сам механизм, как работает система власти и почему даже государства, которые называют себя демократичными и ориентированными на «коллективный Запад», на практике действуют вразрез с декларируемыми принципами.

Тысячи подобных случаев остаются без серьёзной правовой и моральной оценки. Никто не спрашивает, готов ли человек воевать. Его просто ставят перед фактом, лишая выбора и нарушая базовые принципы правового государства, такие как свобода личности, добровольность и уважение к гражданским правам.

Я никого не обвиняю. Я лишь говорю о том, что демократия не работает так, как написано в учебниках. Формально институты существуют, но по факту социальный контракт трещит по швам. И при этом люди продолжают верить в красивую картинку, в свободу, справедливость и реальную защиту прав.

Сегодня у нас день боёв и покера. Царукян борется с Шарой, а потом будет покер.

P.S. Кто не знал, я большой любитель покера. Да и вообще, для трейдера покер - отличная тренировка.

Красиво вроде

Всех поздравляю. Сильно не радуйтесь. 2026 будет сложнее.

Сегодняшние события в Венесуэле лишь в очередной раз подтвердили то, о чём я говорил давно, в мировой политике не существует абстрактной справедливости. Существует только интерес.

Любое государство, особенно обладающее серьёзными ресурсами действует, исходя не из морали, не из идеологии и не из красивых слов, а из соображений собственной безопасности, развития и экономического преимущества. Не потому что кто то «империалист» или «злодей», а потому что так устроена логика государств и человеческой природы в целом.

Разница лишь в масштабе. Те, у кого больше ресурсов, действуют жёстче, прямолинейнее и не считают нужным ни перед кем отчитываться. Те, кто слабее, вынуждены либо подстраиваться, либо становиться крайне искусными дипломатами, выстраивая баланс отношений со всеми. В противном случае они оказываются в положении стран, которые теряют суверенность не из за злого умысла других, а из за собственной уязвимости.

Современные конфликты, при всей их циничности, отличаются от войн прошлого. Сегодня акцент смещён на военную инфраструктуру, промышленные и стратегические объекты. Массовое уничтожение гражданского населения уже не является целью и в этом смысле можно говорить о трансформации военного подхода. Раньше война выглядела иначе.

Это не гуманизм а эволюция методов.

Именно так сегодня работает мир. Не справедливо, а рационально.

Короче просмотрел много информации про Мадуро/Венесуэлу и появилось много интересных мыслей.

Сегодня тут буду про это говорить 😌

Как мы все уже знаем, спецподразделения армии США провели операцию в Венесуэле. Николас Мадуро был задержан и доставлен в США, где против него возбуждены уголовные дела. Мир до сих пор в лёгком шоке. Вопросов больше, чем ответов. Как такое стало возможным? почему никто не вмешался? и что на самом деле стоит за этой операцией?

Во первых, Венесуэла считалась одним из самых “закрытых” и защищённых режимов в регионе. Там серьёзная система ПВО, плотная охрана вокруг первого лица и, главное, поддержка крупных игроков, таких как Россия и Китай. Сам Мадуро долгие годы был, без преувеличения, одним из самых охраняемых политических лидеров мира. Плюс санкции, международные обвинения и объявленное США вознаграждение за его поимку.

Во вторых, важно понимать контекст. Трамп это не про импульсивные шаги, а про стратегическую игру. Он мыслит категориями влияния, ресурсов, контроля над регионом и глобального баланса сил. Просто так включать силовой сценарий против главы государства слишком высокая цена и риск международной эскалации.

И вот здесь у меня есть версия, о которой почти никто не говорит.

Возможно, что между Трампом и окружением Мадуро мог существовать негласный переговорный трек. Логика проста, вместо гражданской войны, новых санкций, экономического коллапса и жертв, контролируемая передача Мадуро в юридическое поле США.

По этой логике Мадуро мог согласиться на «управляемый выход из игры» с определёнными гарантиями безопасности для себя и своей семьи. А США, в свою очередь, разыграли эту историю как показательную операцию, усилив политический эффект и демонстративно показав военную и разведывательную мощь.

То есть это может быть не “ночной налёт, пока он спал”, а часть заранее спланированной комбинации. Причём комбинации на уровне большой геополитики.

И если смотреть именно так, то получается, что Трамп:
- усилил позиции США в регионе
- перехватил контроль над политической повесткой Латинской Америки
- резко снизил влияние России и Китая в Венесуэле
- и фактически выбил важную фигуру с мировой шахматной доски

А Мадуро в обмен получил мягкий сценарий личной судьбы, пусть и ценой свободы.

Я не утверждаю, что это единственно верная версия. Но по логике интересов и выгод она выглядит очень реалистично.
В любом случае, мы стали свидетелями того, как одним ходом был серьёзно переформатирован баланс сил в регионе.

Нам нужно понимать, что Трамп это человек, который любит политическую конкуренцию и борьбу за влияние. И, как правило, он старается выходить из этих партий победителем. В этой истории он как будто показал своему прямому геополитическому оппоненту Владимиру Путину, как можно решать подобные кризисы.

Почему я так думаю?

По сути, мы видели две схожие по форме ситуации.
- Трамп не признавал легитимность Мадуро как президента Венесуэлы
- Путин не признаёт легитимность Зеленского как президента Украины

Но подходы совершенно разные.
Трамп, по официальной версии, смог нейтрализовать политического оппонента без масштабных боевых действий и жертв среди мирного населения. Причём операция прошла настолько быстро и чисто, что это само по себе вызывает вопросы. Потому что, если в суверенную страну залетают военные вертолёты и фактически проводят арест главы государства, обычно это не обходится без сопротивления. А здесь стерильный сценарий.

И вот именно это наводит на мысль, что часть процесса могла быть заранее согласована. Это логически перекликается с моей версией выше.

На другом полюсе Украина.
Там «силовой сценарий смены власти» тянется уже больше трёх лет, и цена десятки тысяч погибших, огромные разрушения, гуманитарный кризис. То есть два кризиса и две абсолютно разные модели их разрешения, хитрость/сила.

И ещё один важный фактор нефть.
Все мы знаем, что Венесуэла «одна из крупнейших стран мира по подтверждённым запасам нефти. И контроль над этим ресурсом это колоссальный рычаг влияния. Не случайно США исторически проявляли к Венесуэле повышенный интерес.

Когда часть венесуэльской оппозиции заявляла, что готова взять управление на себя, Трамп довольно прозрачно дал понять: Вашингтон заинтересован в правительстве, которое будет проводить про-американский курс и готово сотрудничать в энергетической сфере. По сути это сигнал, что нефть остаётся ключевым элементом геополитической игры. Так как идеологической борьбы нет, есть борьба за интерес.

Если коротко, то сейчас ситуация в Венесуэле выглядит так.

После захвата Мадуро временной главой страны объявили Делси Родригес. Это человек из его команды, его ближайшее окружение. Оппозиция справедливо говорит, что она по сути такой же продолжатель режима, просто с другим лицом.

На другом полюсе Мария Мачадо. Это главный оппозиционный лидер, которая выступает за резкие перемены и более тесное сотрудничество с США. Она давно критикует власть и режим Мадуро, но сама сейчас у руля не стоит.

То есть получается интересная конфигурация, у власти политический наследник Мадуро, а сильная оппозиция, прозападная.

И именно так обычно начинаются классические политические сценарии. Общество делят на два лагеря, растёт напряжение, начинаются протесты и внутренняя турбулентность. История уже не раз видела подобные расклады.

✅ Сирия, Ливия, Йемен
⏳ Венесуэла?