Новый этап противостояния? (часть II)
Однако, я пишу данные тексты именно сегодня по причине появления двух весьма любопытных новостей, прямо относящихся к теме морской войны против российского экспорта. Новости эти, увы, также не вызвали интереса или же ажиотажа, но лишь по причине того, что никто не рассматривал их в комплексе — и мы исправим данное упущение.
Вероятно, читатель и самостоятельно мог отметить во многом похожую ситуация, которая складывается у берегов Венесуэлы. Если первоначально американские вооруженные силы занимались лишь малопродуктивным занятием в виде атак на малоразмерные морские суда, то к настоящему моменту они также стали производить аресты танкеров — и я бы заметил, что произошло это в некоторой синхронности с действиями ЕС и Украины в отношении «российского теневого флота».
Но теперь ситуация стала еще интереснее.
Во-первых, президент США Д. Трамп санкционировал полную блокаду всех подсанкционных (т.е. в целом вообще всех) танкеров, связанных с Венесуэлой. В последние дни янки взяли на абордаж и арестовали несколько танкеров, и теперь данная практика будет лишь расширяться и далее. Более того, «венесуэльский режим был признан иностранной террористической организацией» (с), т.е. выведен из-под под действия любых правовых норм, что в еще большей степени расширяет возможности США в любых действиях, связанных с арестом или уничтожением венесуэльских активов.
Для нас данная ситуация примечательна тем, что Америка применяет стратегию и комплекс мер, аналогичных стратегии и комплексу мер ЕС в отношении Москвы, но делает это открыто, не стесняясь прямо задействовать военную мощь без применения методов «гибридной» войны. Технически, Вашингтон может начать действовать аналогичным образом и в отношении Москвы, что еще больше усложнит ситуацию, связанную с российским экспортом...
И здесь мы подходим ко второй новости. Далее приведен ее текст:
Нужно понимать, что комплекс мер, связанных с юридическими и финансовыми санкциями против «теневого флота» функционируют уже давно. Последняя мера, которую США могут принять в отношении российского экспорта — начать противодействовать ему также, как они в данный момент противодействуют Венесуэле.
Подытоживая, я бы сказал следующее. Уже в далеком ныне 2022 году я неоднократно указывал, что сражение за остров Змеиный остается глубоко недооцененным событием — и не по причине важности самого острова, а по причине тотальной недооценки важности и актуальности морского театра военных действий как такового. Европейские планировщики и аналитики сделали из этого определенные выводы: медленно, осторожно, но они все-таки сформулировали концепцию активного участия в морской войне, стремясь использовать ее в качестве инструмента противодействия РФ на стратегическом уровне. Единожды примененное, данное опасное оружие будет применяться и далее — и мы уже наблюдаем лишь ширящийся процесс использования западными странами своего военно-морского превосходства.
Незаметный обывателю, сложный и далекий театр морских военных действий лишен помпезности и масштаба сухопутных наступлений; в нем нет возможности рисовать красные стрелки наступлений и линий обороны, обозначать «занятые территории» и продвижение полков. Но по сути своей и по сути возможностей, которые он открывает для ведения неограниченной войны, морской ТВД всегда имел и будет иметь потенциал невероятного уровня.
@atomiccherry 💯
Однако, я пишу данные тексты именно сегодня по причине появления двух весьма любопытных новостей, прямо относящихся к теме морской войны против российского экспорта. Новости эти, увы, также не вызвали интереса или же ажиотажа, но лишь по причине того, что никто не рассматривал их в комплексе — и мы исправим данное упущение.
Вероятно, читатель и самостоятельно мог отметить во многом похожую ситуация, которая складывается у берегов Венесуэлы. Если первоначально американские вооруженные силы занимались лишь малопродуктивным занятием в виде атак на малоразмерные морские суда, то к настоящему моменту они также стали производить аресты танкеров — и я бы заметил, что произошло это в некоторой синхронности с действиями ЕС и Украины в отношении «российского теневого флота».
Но теперь ситуация стала еще интереснее.
Во-первых, президент США Д. Трамп санкционировал полную блокаду всех подсанкционных (т.е. в целом вообще всех) танкеров, связанных с Венесуэлой. В последние дни янки взяли на абордаж и арестовали несколько танкеров, и теперь данная практика будет лишь расширяться и далее. Более того, «венесуэльский режим был признан иностранной террористической организацией» (с), т.е. выведен из-под под действия любых правовых норм, что в еще большей степени расширяет возможности США в любых действиях, связанных с арестом или уничтожением венесуэльских активов.
Для нас данная ситуация примечательна тем, что Америка применяет стратегию и комплекс мер, аналогичных стратегии и комплексу мер ЕС в отношении Москвы, но делает это открыто, не стесняясь прямо задействовать военную мощь без применения методов «гибридной» войны. Технически, Вашингтон может начать действовать аналогичным образом и в отношении Москвы, что еще больше усложнит ситуацию, связанную с российским экспортом...
И здесь мы подходим ко второй новости. Далее приведен ее текст:
США готовят новый раунд санкций против энергетического сектора России, чтобы усилить давление на Москву в случае, если Владимир Путин отклонит мирное соглашение, передает Bloomberg.
США рассматривают различные варианты, в том числе введение санкций против судов теневого флота, а также против трейдеров, которые содействуют торговле российской нефтью, сообщили источники.
По словам некоторых из них, новые меры могут быть обнародованы уже на этой неделе. Министр финансов США Скотт Бессент обсудил эти планы на встрече с группой европейских послов в начале недели, сообщили источники
Однако окончательное решение остается за Дональдом Трампом, добавили собеседники.
Нужно понимать, что комплекс мер, связанных с юридическими и финансовыми санкциями против «теневого флота» функционируют уже давно. Последняя мера, которую США могут принять в отношении российского экспорта — начать противодействовать ему также, как они в данный момент противодействуют Венесуэле.
Подытоживая, я бы сказал следующее. Уже в далеком ныне 2022 году я неоднократно указывал, что сражение за остров Змеиный остается глубоко недооцененным событием — и не по причине важности самого острова, а по причине тотальной недооценки важности и актуальности морского театра военных действий как такового. Европейские планировщики и аналитики сделали из этого определенные выводы: медленно, осторожно, но они все-таки сформулировали концепцию активного участия в морской войне, стремясь использовать ее в качестве инструмента противодействия РФ на стратегическом уровне. Единожды примененное, данное опасное оружие будет применяться и далее — и мы уже наблюдаем лишь ширящийся процесс использования западными странами своего военно-морского превосходства.
Незаметный обывателю, сложный и далекий театр морских военных действий лишен помпезности и масштаба сухопутных наступлений; в нем нет возможности рисовать красные стрелки наступлений и линий обороны, обозначать «занятые территории» и продвижение полков. Но по сути своей и по сути возможностей, которые он открывает для ведения неограниченной войны, морской ТВД всегда имел и будет иметь потенциал невероятного уровня.
@atomiccherry 💯
Политика Страны
Теневой флот РФ охраняют военные, заявил начальник оперативного командования ВМС Швеции Марко Петкович в эфире шведского телеканала SVT Nyheter.
По его словам, на нефтяных танкерах РФ, работающих в обход западных санкций, были замечены военнослужащие в форме и вооруженные люди - предположительно, сотрудники частных охранных компаний.
Ранее об этом писали СМИ. В частности, что на борту одного из танкеров в проливе Эресунн был замечен бывший командир спецназа в Калининграде.
По его словам, на нефтяных танкерах РФ, работающих в обход западных санкций, были замечены военнослужащие в форме и вооруженные люди - предположительно, сотрудники частных охранных компаний.
Ранее об этом писали СМИ. В частности, что на борту одного из танкеров в проливе Эресунн был замечен бывший командир спецназа в Калининграде.
Собственно, практически одномоментно с публикацией текстов появилась и третья новость.
Нужно отметить, что в Москве действительно рассматривали различные варианты организации охраны «теневого флота», но каких-либо действий за тем не последовало — слишком уж велики риски еще большей эскалации (любой громкий инцидент с применением оружия — и это развяжет Европе руки, позволив проводить прямые военные операции на море).
Впрочем, если повода нет, он может быть (и будет) успешно создан — так что европейцы и, судя по всему, американцы, уверенно следуют по пути открытого применения военно-морских сил для блокады российских экспортных потоков.
@atomiccherry 💯
Нужно отметить, что в Москве действительно рассматривали различные варианты организации охраны «теневого флота», но каких-либо действий за тем не последовало — слишком уж велики риски еще большей эскалации (любой громкий инцидент с применением оружия — и это развяжет Европе руки, позволив проводить прямые военные операции на море).
Впрочем, если повода нет, он может быть (и будет) успешно создан — так что европейцы и, судя по всему, американцы, уверенно следуют по пути открытого применения военно-морских сил для блокады российских экспортных потоков.
@atomiccherry 💯
Прошла уже четверть XXI века, но войны, разумеется, никуда не исчезли. Более того — в самом общем виде они остаются удивительно узнаваемыми. Бомбардировки, осады, окружения, морская война, диверсии — всё это хорошо знакомо и по учебникам, и по опыту предыдущих столетий. Меняются масштабы, средства и скорость, но не исчезает главное: война по-прежнему остаётся центральным способом разрешения противоречий между политическими сообществами.
Это неизбежно рождает вопросы. Почему война приняла именно такой облик? Что в ней является наследием прошлого, а что — результатом новейших социальных, демографических и технологических сдвигов? И, наконец, возможно ли её качественное изменение в будущем — или мы лишь снова и снова воспроизводим уже однажды найденные формы насилия?
Футурология как жанр давно переживает кризис. Возникшая на волне технооптимизма 1960-х и окончательно подорванная иллюзиями «конца истории» 1990-х, она научила нас скорее осторожности, чем уверенности в прогнозах. Тем не менее, обращение к будущему остаётся полезным интеллектуальным упражнением — при условии, что оно опирается на трезвый анализ прошлого.
Чтобы понять, куда может двигаться война, необходимо прежде всего разобраться, как и почему она стала именно такой. Как произошёл переход от линейных армий и ограниченных конфликтов к индустриальной тотальной войне? На что из этого опыта больше всего похожи современные войны — и какие элементы этой модели уже начинают разрушаться?
Вторая часть цикла «К футурологии войны» посвящена нациям и национализму, формированию модернового государства, демографическим сдвигам и возникновению тотальной войны — тому узлу процессов, который начал затягиваться около двухсот лет назад и до сих пор определяет характер вооружённых конфликтов XXI века.
⏹️ К футурологии войны (часть II): вызов и ответ
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/6ce113ba-bfd5-4986-8e83-6f84d3775602
Patreon: https://www.patreon.com/posts/k-futurologii-ii-145679318
@atomiccherry 💯
Это неизбежно рождает вопросы. Почему война приняла именно такой облик? Что в ней является наследием прошлого, а что — результатом новейших социальных, демографических и технологических сдвигов? И, наконец, возможно ли её качественное изменение в будущем — или мы лишь снова и снова воспроизводим уже однажды найденные формы насилия?
Футурология как жанр давно переживает кризис. Возникшая на волне технооптимизма 1960-х и окончательно подорванная иллюзиями «конца истории» 1990-х, она научила нас скорее осторожности, чем уверенности в прогнозах. Тем не менее, обращение к будущему остаётся полезным интеллектуальным упражнением — при условии, что оно опирается на трезвый анализ прошлого.
Чтобы понять, куда может двигаться война, необходимо прежде всего разобраться, как и почему она стала именно такой. Как произошёл переход от линейных армий и ограниченных конфликтов к индустриальной тотальной войне? На что из этого опыта больше всего похожи современные войны — и какие элементы этой модели уже начинают разрушаться?
Вторая часть цикла «К футурологии войны» посвящена нациям и национализму, формированию модернового государства, демографическим сдвигам и возникновению тотальной войны — тому узлу процессов, который начал затягиваться около двухсот лет назад и до сих пор определяет характер вооружённых конфликтов XXI века.
⏹️ К футурологии войны (часть II): вызов и ответ
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/6ce113ba-bfd5-4986-8e83-6f84d3775602
Patreon: https://www.patreon.com/posts/k-futurologii-ii-145679318
@atomiccherry 💯
Patreon
К футурологии войны. Часть II. Вызов и ответ. | 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Get more from 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘 on Patreon
Последние несколько лет аналитики по всему миру ломают головы над тем, почему не сработали концепции, разработанные военными теоретиками 1970-х годов и отшлифованные в 1990-е, и отчего современные войны так и не стали похожи ни на арабо-израильскую кампанию 1973 года, ни на «Бурю в пустыне» 1991-го. Откуда вновь взялись окопы и опорные пункты, удары по жилым кварталам, кровавые многомесячные штурмы отдельно взятой деревни — все те ужасы, которые принято считать атрибутами классической войны Модерна.
Вторая, не менее важная проблема состоит в том, что в эпоху Модерна подобные формы войны, как правило, достаточно быстро приводили к результату: всего за четыре года мир сумел сломить и перемолоть сначала Рейхсхеер, а затем Вермахт — самые мощные, передовые, профессиональные и многочисленные армии, когда-либо ступавшие по земле. Сегодня же мы наблюдаем парадоксальную картину. При полном сохранении духа Модерна — от Первой мировой с её траншейной войной, «траншейной стопой» и батальонами, положенными за сотню метров земли, до Второй мировой с её массовыми армиями и ударами по городам с воздуха — и при наложении на всё это технологического превосходства XXI века, война превратилась в буквальный киберпанк по Гибсону: high tech, low life.
Операторы в очках со смартфонами управляют передовыми квадрокоптерами, которые сбрасывают на головы противника гранаты времён Второй мировой, в то время как пехота идет в штыковые атаки через колючую проволоку, а снабжение передовой осуществляется на осликах. И главное — всё это длится ровно столько же времени, сколько в прошлом требовалось, чтобы сокрушать ведущие мировые нации.
Как мы вообще дошли до такого и, что важнее, чего ждать дальше? Эра великих армий прошлого формально завершилась, но сама война стала лишь более беспощадной. В цикле статей «Футурология войны» мы исследуем фундаментальный концептуальный тупик современной войны, в котором столкнулись технологии будущего, демографический кризис и идеи двухсотлетней давности.
Откуда взялась «тотальная война»? Чем профессиональные армии XVIII века отличаются от профессиональных армий XXI века — и чем обе они отличаются от массовых армий? Можно ли победить нацию — и если да, то каким образом? Зачем на самом деле нужны ковровые бомбардировки? Что произошло в Корее в 1953 году? Откуда возник демографический капкан и главный парадокс современности: мы всё ещё живём в эпоху национализма, но у нас закончились люди? Почему, начиная с Вьетнама, попытки создавать армии по лекалам Второй мировой заканчиваются социальными катастрофами и военными провалами? Почему обороняться стало на порядок проще, чем наступать? Почему технологии — это не про гуманизм, и почему вера в «чистую» войну высокоточного оружия остаётся иллюзией? Зачем на самом деле могут понадобиться дроны-камикадзе? И какой будет война на море в XXI веке?
Что нас ждёт дальше?
⏺️ К футурологии войны (часть I): демография модерна и смерть эпохи мировых войн
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/32f0dc0c-a271-4ec1-8160-ac786bdc5fa3
Patreon: https://www.patreon.com/posts/k-futurologii-i-141505093?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
⏹️ К футурологии войны (часть II): вызов и ответ
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/6ce113ba-bfd5-4986-8e83-6f84d3775602
Patreon: https://www.patreon.com/posts/k-futurologii-ii-145679318
⏹️ К футурологии войны (часть III): настоящий тупик современной войны
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/03d18946-f332-468b-94b6-30f989f26f70
Patreon: https://www.patreon.com/posts/k-futurologii-146725906?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
⏹️ К футурологии войны (часть IV): демография или технологии?
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/5b29606c-d6da-4875-8e46-3a42ad1a80fb
Patreon: https://www.patreon.com/posts/k-futurologii-iv-147015896?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
@atomiccherry 💯
Вторая, не менее важная проблема состоит в том, что в эпоху Модерна подобные формы войны, как правило, достаточно быстро приводили к результату: всего за четыре года мир сумел сломить и перемолоть сначала Рейхсхеер, а затем Вермахт — самые мощные, передовые, профессиональные и многочисленные армии, когда-либо ступавшие по земле. Сегодня же мы наблюдаем парадоксальную картину. При полном сохранении духа Модерна — от Первой мировой с её траншейной войной, «траншейной стопой» и батальонами, положенными за сотню метров земли, до Второй мировой с её массовыми армиями и ударами по городам с воздуха — и при наложении на всё это технологического превосходства XXI века, война превратилась в буквальный киберпанк по Гибсону: high tech, low life.
Операторы в очках со смартфонами управляют передовыми квадрокоптерами, которые сбрасывают на головы противника гранаты времён Второй мировой, в то время как пехота идет в штыковые атаки через колючую проволоку, а снабжение передовой осуществляется на осликах. И главное — всё это длится ровно столько же времени, сколько в прошлом требовалось, чтобы сокрушать ведущие мировые нации.
Как мы вообще дошли до такого и, что важнее, чего ждать дальше? Эра великих армий прошлого формально завершилась, но сама война стала лишь более беспощадной. В цикле статей «Футурология войны» мы исследуем фундаментальный концептуальный тупик современной войны, в котором столкнулись технологии будущего, демографический кризис и идеи двухсотлетней давности.
Откуда взялась «тотальная война»? Чем профессиональные армии XVIII века отличаются от профессиональных армий XXI века — и чем обе они отличаются от массовых армий? Можно ли победить нацию — и если да, то каким образом? Зачем на самом деле нужны ковровые бомбардировки? Что произошло в Корее в 1953 году? Откуда возник демографический капкан и главный парадокс современности: мы всё ещё живём в эпоху национализма, но у нас закончились люди? Почему, начиная с Вьетнама, попытки создавать армии по лекалам Второй мировой заканчиваются социальными катастрофами и военными провалами? Почему обороняться стало на порядок проще, чем наступать? Почему технологии — это не про гуманизм, и почему вера в «чистую» войну высокоточного оружия остаётся иллюзией? Зачем на самом деле могут понадобиться дроны-камикадзе? И какой будет война на море в XXI веке?
Что нас ждёт дальше?
⏺️ К футурологии войны (часть I): демография модерна и смерть эпохи мировых войн
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/32f0dc0c-a271-4ec1-8160-ac786bdc5fa3
Patreon: https://www.patreon.com/posts/k-futurologii-i-141505093?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
⏹️ К футурологии войны (часть II): вызов и ответ
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/6ce113ba-bfd5-4986-8e83-6f84d3775602
Patreon: https://www.patreon.com/posts/k-futurologii-ii-145679318
⏹️ К футурологии войны (часть III): настоящий тупик современной войны
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/03d18946-f332-468b-94b6-30f989f26f70
Patreon: https://www.patreon.com/posts/k-futurologii-146725906?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
⏹️ К футурологии войны (часть IV): демография или технологии?
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/5b29606c-d6da-4875-8e46-3a42ad1a80fb
Patreon: https://www.patreon.com/posts/k-futurologii-iv-147015896?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
@atomiccherry 💯
Patreon
К футурологии войны (часть IV): демография или технологии? | 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Get more from 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘 on Patreon
В последние годы беспилотные авиационные системы перестали быть вспомогательным инструментом и стали одним из ключевых элементов современной воздушной войны. На этом фоне ударные вертолёты, ещё недавно считавшиеся символом тактического превосходства, всё чаще оказываются дорогими, уязвимыми платформами, потери которых де-факто невозможно восполнить в условиях боевых действий.
БПЛА не просто конкурируют с боевыми вертолётами — они, без преувеличения, вытесняют их как класс. И нет, речь идёт не о сравнении отдельных характеристик, а о смене логики войны: экономики конфликтов на истощение, тактических возможностях, непрерывного присутствия в воздухе и промышленной воспроизводимости.
Почему тезис об «уязвимости больших дронов» всё чаще не подтверждается практикой, как беспилотники меняют соотношение затрат в борьбе с ПВО и почему вертолётная авиация оказывается продуктом уходящей доктринальной эпохи — все это мы разбираем в новом большом материале, открытом широкому кругу читателей.
⏹️ Смена иерархии в небе: почему беспилотные системы вытесняют ударные вертолёты
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/5f3a12d6-1d96-4ff6-b68b-8005a608b256
Patreon: https://www.patreon.com/posts/smena-ierarkhii-147094139?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
@atomiccherry 💯
БПЛА не просто конкурируют с боевыми вертолётами — они, без преувеличения, вытесняют их как класс. И нет, речь идёт не о сравнении отдельных характеристик, а о смене логики войны: экономики конфликтов на истощение, тактических возможностях, непрерывного присутствия в воздухе и промышленной воспроизводимости.
Почему тезис об «уязвимости больших дронов» всё чаще не подтверждается практикой, как беспилотники меняют соотношение затрат в борьбе с ПВО и почему вертолётная авиация оказывается продуктом уходящей доктринальной эпохи — все это мы разбираем в новом большом материале, открытом широкому кругу читателей.
⏹️ Смена иерархии в небе: почему беспилотные системы вытесняют ударные вертолёты
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/5f3a12d6-1d96-4ff6-b68b-8005a608b256
Patreon: https://www.patreon.com/posts/smena-ierarkhii-147094139?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
@atomiccherry 💯
Patreon
Смена иерархии в небе: почему беспилотные системы вытесняют ударные вертолёты | 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Get more from 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘 on Patreon
Итак, 2025 год остался позади — теперь уже окончательно и бесповоротно. Так что, полагаю, самое время подвести некоторые итоги, связанные с работой канала.
В прошлом году было опубликовано более 170 текстов непосредственно в Telegram и 40 статей на Boosty и Patreon. Возможно, этот результат можно назвать скромным — сам же я полагаю его более чем удовлетворительным, учитывая объем работы, которая была проведена коллективом из всего лишь из двух авторов, увлеченных своим делом.
Этот канал появился, в общем, лишь волей случая, и не менее неожиданно получил определенное признание в узких кругах — однако как с ним быть, что делать и как организовать процесс его наполнения, мне долгое время было решительно неизвестно. В конечном итоге я пришел к весьма простой концепции: писать о редких и малоизвестных темах и вопросах так, чтобы это мог воспринимать широкий круг читателей. Дал ли он свои плоды? Полагаю, что да. Более 11 миллионов прочли наши «короткие» тексты, сотни — лонгриды в блогах. Огромное количество людей получило пищу для размышлений и получило возможность ознакомиться с редкой и даже уникальной информацией, аналогов которой, написанной на русском языке, просто не существует (о чем я могу говорить без ложной скромности, ибо это так).
Так что, полагаю, это был хороший год — он совершенно точно прошел не зря. Вместе мы можем смело приветствовать следующий.
Я не буду желать вам счастья (его каждый кует сам и пожелания здесь бессильны) или же легких будней (бывают ли такие?). Я лишь пожелаю то, что действительно находится в силах каждого из нас — учитесь. Будьте открыты новому, осторожны со старым, критичны к общеизвестному и никогда не останавливайтесь в попытках узнать больше. Помните, что ложь и принуждение ломаются только под тяжестью знания. Все попытки ограничить вас, навязать цензуру и информационный вакуум эффективны ровно настолько, насколько вы безграмотны.
Познавайте новое — и все они будут бессильны.
На этом мои слова исчерпаны, но я подкреплю их кое-чем более весомым: прежде всего, я рад сообщить, что вчера был завершен и опубликован цикл статей «К футурологии войны» — не самый объемный из того, что было написано в ушедшем году, но определенно один из наиболее важных. Более того, для широкого круга читателей канала был подготовлен открытый для общего доступа материал «Смена иерархии в небе: почему беспилотные системы вытесняют ударные вертолёты».
Так что... читайте. Наслаждайтесь. Вникайте. Учитесь.
Поддержать канал вы можете по данной ссылке: https://boosty.to/atomiccherry/donate
@atomiccherry 💯
В прошлом году было опубликовано более 170 текстов непосредственно в Telegram и 40 статей на Boosty и Patreon. Возможно, этот результат можно назвать скромным — сам же я полагаю его более чем удовлетворительным, учитывая объем работы, которая была проведена коллективом из всего лишь из двух авторов, увлеченных своим делом.
Этот канал появился, в общем, лишь волей случая, и не менее неожиданно получил определенное признание в узких кругах — однако как с ним быть, что делать и как организовать процесс его наполнения, мне долгое время было решительно неизвестно. В конечном итоге я пришел к весьма простой концепции: писать о редких и малоизвестных темах и вопросах так, чтобы это мог воспринимать широкий круг читателей. Дал ли он свои плоды? Полагаю, что да. Более 11 миллионов прочли наши «короткие» тексты, сотни — лонгриды в блогах. Огромное количество людей получило пищу для размышлений и получило возможность ознакомиться с редкой и даже уникальной информацией, аналогов которой, написанной на русском языке, просто не существует (о чем я могу говорить без ложной скромности, ибо это так).
Так что, полагаю, это был хороший год — он совершенно точно прошел не зря. Вместе мы можем смело приветствовать следующий.
Я не буду желать вам счастья (его каждый кует сам и пожелания здесь бессильны) или же легких будней (бывают ли такие?). Я лишь пожелаю то, что действительно находится в силах каждого из нас — учитесь. Будьте открыты новому, осторожны со старым, критичны к общеизвестному и никогда не останавливайтесь в попытках узнать больше. Помните, что ложь и принуждение ломаются только под тяжестью знания. Все попытки ограничить вас, навязать цензуру и информационный вакуум эффективны ровно настолько, насколько вы безграмотны.
Познавайте новое — и все они будут бессильны.
На этом мои слова исчерпаны, но я подкреплю их кое-чем более весомым: прежде всего, я рад сообщить, что вчера был завершен и опубликован цикл статей «К футурологии войны» — не самый объемный из того, что было написано в ушедшем году, но определенно один из наиболее важных. Более того, для широкого круга читателей канала был подготовлен открытый для общего доступа материал «Смена иерархии в небе: почему беспилотные системы вытесняют ударные вертолёты».
Так что... читайте. Наслаждайтесь. Вникайте. Учитесь.
Поддержать канал вы можете по данной ссылке: https://boosty.to/atomiccherry/donate
@atomiccherry 💯
Что ж, новый год — новые новости, и 2026-й явно начался нескучно.
Сегодня я планировал написать об очень, очень интересных перестановках в украинском правительстве, а также о смене украинской военной стратегии (давно назревшая тема, которая требует продолжения «украинского цикла», опубликованного ранее на Boosty и Patreon), но учитывая поток новостей из Латинской Америки, было бы опрометчиво не уделить внимания именно им. Более того, цепь «Иран — Венесуэла — Россия» связана куда крепче, чем кажется, и эта связь не просто имеет отношение к набившим оскомину реляциям про «ось зла», но выступает в качестве целей в текущей внешнеполитической стратегии Соединенных Штатов (о нет, она вовсе не про «изоляционизм», как все наивным образом полагают).
Глобальный мир — вещь взаимосвязанная, и все происходящее в нем тоже.
Итак, Венесуэла. Я не вижу смысла раздавать эпитеты американским спецвойскам и ВВС — безусловно, они их заслужили, но это крайне банально. Я бы обратил внимание читателя на другой важный аспект. Пока все восторженно говорят про Delta Force и эффектные ракетные удары, стоит подумать о другом — благодаря чему они были реализованы в столь эффективном виде (по крайней мере, если верить имеющимся сейчас данным)? Как можно одним ударом не просто обезглавить вражеское руководство, но захватить и вывезти его ключевого представителя?
Естественно, невозможно совершить все перечисленное, полагаясь исключительно на импровизацию. Для этого необходимо иметь всю возможную полноту информации о происходящем — и не просто некий набор разведданных, а буквально полное моделирование всей системы безопасности, реакции и контрмер противника. Для этого же требуется зашкаливающее количество данных — от перехватов тысяч звонков до десятков тысяч спутниковых снимков, которые требуется обработать и объединить в общую картину, доступную человеческому пониманию.
Непосредственно сам захват и серия атак на военные объекты — это лишь верхушка айсберга, конечное звено в очень длинной цепи, которая во многом состоит из работы массы высокотехнологичных систем, начиная от классических средств по типу самолетов радиотехнической разведки и заканчивая спутниками, самолетами с технологией «стелс» и экспертными системами (которые многие пошлым образом именуют «ИИ»).
Кратко подводя итоги: разведка и анализ достигли того уровня, когда они являют собой инструмент войны куда более значимый (по сути выступая её стержнем), чем, собственно, ударные средства. И это очень интересно — и определенно достойно дальнейшего изучения (напоминаю, мы опубликовали уже 13 статей в рамках обзора технологии «стелс» и менее скромный объему, но не менее значимый и интересный обзор продуктов компании Palantir).
В качестве послесловия добавлю, что сегодняшний прецедент с Венесуэлой может быть легко масштабирован и на другие регионы. Да, и с ничуть не меньшей эффективностью — ведь если противовоздушную оборону отдельной взятой страны с легкостью может обойти и перегрузить сотня фанерных самолетиков, собранных в гаражном кооперативе... с еще большей легкостью это сделают заточенные именно под эту задачу RQ-170 или F-22.
@atomiccherry 💯
Сегодня я планировал написать об очень, очень интересных перестановках в украинском правительстве, а также о смене украинской военной стратегии (давно назревшая тема, которая требует продолжения «украинского цикла», опубликованного ранее на Boosty и Patreon), но учитывая поток новостей из Латинской Америки, было бы опрометчиво не уделить внимания именно им. Более того, цепь «Иран — Венесуэла — Россия» связана куда крепче, чем кажется, и эта связь не просто имеет отношение к набившим оскомину реляциям про «ось зла», но выступает в качестве целей в текущей внешнеполитической стратегии Соединенных Штатов (о нет, она вовсе не про «изоляционизм», как все наивным образом полагают).
Глобальный мир — вещь взаимосвязанная, и все происходящее в нем тоже.
Итак, Венесуэла. Я не вижу смысла раздавать эпитеты американским спецвойскам и ВВС — безусловно, они их заслужили, но это крайне банально. Я бы обратил внимание читателя на другой важный аспект. Пока все восторженно говорят про Delta Force и эффектные ракетные удары, стоит подумать о другом — благодаря чему они были реализованы в столь эффективном виде (по крайней мере, если верить имеющимся сейчас данным)? Как можно одним ударом не просто обезглавить вражеское руководство, но захватить и вывезти его ключевого представителя?
Естественно, невозможно совершить все перечисленное, полагаясь исключительно на импровизацию. Для этого необходимо иметь всю возможную полноту информации о происходящем — и не просто некий набор разведданных, а буквально полное моделирование всей системы безопасности, реакции и контрмер противника. Для этого же требуется зашкаливающее количество данных — от перехватов тысяч звонков до десятков тысяч спутниковых снимков, которые требуется обработать и объединить в общую картину, доступную человеческому пониманию.
Непосредственно сам захват и серия атак на военные объекты — это лишь верхушка айсберга, конечное звено в очень длинной цепи, которая во многом состоит из работы массы высокотехнологичных систем, начиная от классических средств по типу самолетов радиотехнической разведки и заканчивая спутниками, самолетами с технологией «стелс» и экспертными системами (которые многие пошлым образом именуют «ИИ»).
Кратко подводя итоги: разведка и анализ достигли того уровня, когда они являют собой инструмент войны куда более значимый (по сути выступая её стержнем), чем, собственно, ударные средства. И это очень интересно — и определенно достойно дальнейшего изучения (напоминаю, мы опубликовали уже 13 статей в рамках обзора технологии «стелс» и менее скромный объему, но не менее значимый и интересный обзор продуктов компании Palantir).
В качестве послесловия добавлю, что сегодняшний прецедент с Венесуэлой может быть легко масштабирован и на другие регионы. Да, и с ничуть не меньшей эффективностью — ведь если противовоздушную оборону отдельной взятой страны с легкостью может обойти и перегрузить сотня фанерных самолетиков, собранных в гаражном кооперативе... с еще большей легкостью это сделают заточенные именно под эту задачу RQ-170 или F-22.
@atomiccherry 💯
Что удивляет и даже забавляет в контексте «венесуэльского инцидента» — это чудовищная безграмотность и клишированное мышление подавляющего количества авторов-комментаторов.
Прежде всего, нужно четко проговорить и зафиксировать характер совершенной США операции: она специальная и выполнялась же силами специальных подразделений, но не войсковая. Это ограниченная во времени акция длиной 30 минут, реализованная исключительно ради захвата Николоса Мадуро. Сравнивать её с вторжением в Ирак (2003) или конфликтом в Украине (2022) — верх вопиющей некомпетентности, ибо проводить параллель между полноценными масштабными оккупационными операциями (в которых ставится цель обеспечения полного физического контроля территории той или иной страны, что само по себе подразумевает привлечение масс войск и пр.) и краткосрочным рейдом как минимум нелепо.
Далее. Сам по себе захват Н. Мадуро является, безусловно, сильным прецедентом, но он не дает США контроля над Венесуэлой. В Каракасе воцарена вовсе не личная диктатура (как почему-то упорно продолжают считать многие) — нет, это военная хунта, перенявшая ко всему прочему некоторые элементы картельных структур. Никакой привычной постсоветскому человеку «вертикали власти» там нет, и парализовать её захватом одного (пусть даже высокопоставленного) элемента невозможно.
Более того, министры из окружения Н. Мадуро живы — а к присяге в качестве исполняющей обязанности президента приведена исполнительный вице-президент республики Делси Родригес из состава все той же хунты.
Говоря простым языком, свержения или же паралича власти не произошло. У США отсутствует фактический контроль над Венесуэлой или же ситуацией внутри Венесуэлы.
Соответственно, и о достижении каких-либо материально значимых целей говорить в данный момент невозможно: ни о пресечении наркотрафика, ни о «возвращении в родную гавань» нефтяных месторождений или же иных полезных ископаемых.
Безусловно, операция по захвату Н. Мадуро может сыграть значимую роль в установлении контактов и дипломатическом разрешении тех или иных вопросов с новой главой страны Делси Родригес — и, соответственно, это снимет необходимость в новых военных акциях и последующей оккупационной операции.
Может, так. Но может и нет. Как бы то ни было, это не отменяет необходимости корректной и холодной оценки происходящего.
@atomiccherry 💯
Прежде всего, нужно четко проговорить и зафиксировать характер совершенной США операции: она специальная и выполнялась же силами специальных подразделений, но не войсковая. Это ограниченная во времени акция длиной 30 минут, реализованная исключительно ради захвата Николоса Мадуро. Сравнивать её с вторжением в Ирак (2003) или конфликтом в Украине (2022) — верх вопиющей некомпетентности, ибо проводить параллель между полноценными масштабными оккупационными операциями (в которых ставится цель обеспечения полного физического контроля территории той или иной страны, что само по себе подразумевает привлечение масс войск и пр.) и краткосрочным рейдом как минимум нелепо.
Далее. Сам по себе захват Н. Мадуро является, безусловно, сильным прецедентом, но он не дает США контроля над Венесуэлой. В Каракасе воцарена вовсе не личная диктатура (как почему-то упорно продолжают считать многие) — нет, это военная хунта, перенявшая ко всему прочему некоторые элементы картельных структур. Никакой привычной постсоветскому человеку «вертикали власти» там нет, и парализовать её захватом одного (пусть даже высокопоставленного) элемента невозможно.
Более того, министры из окружения Н. Мадуро живы — а к присяге в качестве исполняющей обязанности президента приведена исполнительный вице-президент республики Делси Родригес из состава все той же хунты.
Говоря простым языком, свержения или же паралича власти не произошло. У США отсутствует фактический контроль над Венесуэлой или же ситуацией внутри Венесуэлы.
Соответственно, и о достижении каких-либо материально значимых целей говорить в данный момент невозможно: ни о пресечении наркотрафика, ни о «возвращении в родную гавань» нефтяных месторождений или же иных полезных ископаемых.
Безусловно, операция по захвату Н. Мадуро может сыграть значимую роль в установлении контактов и дипломатическом разрешении тех или иных вопросов с новой главой страны Делси Родригес — и, соответственно, это снимет необходимость в новых военных акциях и последующей оккупационной операции.
Может, так. Но может и нет. Как бы то ни было, это не отменяет необходимости корректной и холодной оценки происходящего.
@atomiccherry 💯
𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Что удивляет и даже забавляет в контексте «венесуэльского инцидента» — это чудовищная безграмотность и клишированное мышление подавляющего количества авторов-комментаторов. Прежде всего, нужно четко проговорить и зафиксировать характер совершенной США операции:…
Если продолжать тему Венесуэлы, то действительно стоящим (с точки зрения военной значимости) действием со стороны США стала фактическая блокада побережья данной страны — и, соответственно, пресечения её внешних торговых путей.
Венесуэла уже давно не является страной достатка для своих граждан — откровенно говоря, большая часть её населения прозябает в голоде и нищете. Внутреннее производство продовольствия, медицинских товаров и товаров широкого потребления фактически отсутствует, посему морские торговые пути критически важны для её функционирования.
Несколько лет грамотно организованной блокады — и у янки не будет необходимости в классической оккупационной операции.
Голод и нужда никогда не способствуют сохранению внутреннего порядка.
И это действительно стратегически значимая военная операция — но широким массам «военно-политических обозревателей» (не могущих обозреть что-то дальше кликбейтного новостного заголовка) она незаметна и неочевидна, ибо проходит вдали от глаз прессы и любых любопытных сторонних наблюдателей.
P.S.: после публикации текста попалась новость, соответствующая его тематике — https://news.1rj.ru/str/ejdailyru/377409
@atomiccherry 💯
Венесуэла уже давно не является страной достатка для своих граждан — откровенно говоря, большая часть её населения прозябает в голоде и нищете. Внутреннее производство продовольствия, медицинских товаров и товаров широкого потребления фактически отсутствует, посему морские торговые пути критически важны для её функционирования.
Несколько лет грамотно организованной блокады — и у янки не будет необходимости в классической оккупационной операции.
Голод и нужда никогда не способствуют сохранению внутреннего порядка.
И это действительно стратегически значимая военная операция — но широким массам «военно-политических обозревателей» (не могущих обозреть что-то дальше кликбейтного новостного заголовка) она незаметна и неочевидна, ибо проходит вдали от глаз прессы и любых любопытных сторонних наблюдателей.
P.S.: после публикации текста попалась новость, соответствующая его тематике — https://news.1rj.ru/str/ejdailyru/377409
@atomiccherry 💯
Главный вывод из операции в Венесуэле (часть I)
Если обратиться к опыту последних десятилетий, то боевые действия с участием американских вооружённых сил — в частности, специальных подразделений — далеко не всегда производили безупречное впечатление. Достаточно вспомнить, например, свежие операции в Красном море (прочесть об этом больше можно здесь), где в ходе ночного абордажа судна, предположительно перевозившего компоненты баллистических и крылатых ракет из Ирана в Йемен, погибли двое бойцов Navy SEALs.
По официальной версии, один из военнослужащих сорвался в воду при попытке подняться на борт судна, второй — прыгнул вслед за ним. Оба утонули. Поисковые мероприятия продолжались десять дней, после чего их признали погибшими. Речь, напомню, идёт о спецназе ВМС США — подразделении, которое традиционно считается одним из наиболее подготовленных в мире к ведению многосредной войны (отсюда и аббревиатура: Sea, Air, Land).
На этом фоне уместно вспомнить и о скверной репутации Delta Force — элитного спецподразделения армии США, изначально создававшегося по образцу британского SAS, — как структуры, чьё участие в операциях нередко сопровождалось серьёзными провалами.
Тегеран (1980), Панама (1989), Могадишо (1993) — в каждом из этих случаев речь шла о действиях, которые в итоге стали хрестоматийными примерами неудачного применения сил специального назначения. При этом важно подчеркнуть: на тактическом и индивидуальном уровне бойцы Delta Force действовали профессионально и эффективно (достаточно взглянуть на соотношение потерь американцев к сомалийцам в ходе печально известного захвата Мохаммеда Айдида). Проблемы возникали на ином уровне — стратегическом и организационном, прежде всего в области разведки и управления.
Именно отсутствие целостной и достоверной разведывательной картины каждый раз приводило к ситуациям, в которых не мог помочь никакой уровень индивидуальной подготовки. В реальных спецоперациях героизм и личные качества не имеют никакого значения: даже самый подготовленный солдат оказывается бессилен, если его вертолёт поражается огнём с невыявленной позиции или если противник действует вне ожидаемого сценария.
И здесь мы подходим к ключевому моменту, который до сих пор остаётся недостаточно осмысленным в публичных дискуссиях (и который мы поднимали ранее): в недавней венесуэльской операции победу одержали не Delta Force — её одержала продвинутая разведка, передовые системы автоматизированного управления и высокотехнологичные средства коммуникации.
В наши дни уровень планирования и контроля операций достиг того уровня, при котором высшее руководство страны-цели может находиться в состоянии полной иллюзии безопасности вплоть до момента физического захвата. Венесуэла при этом вовсе не является бутафорским государством: у неё есть вооружённые силы, авиация, элементы системы ПВО, включая поставленные ранее комплексы С-300, а также собственные разведывательные структуры.
С точки зрения логики войн второй половины XX века это был бы вполне дееспособный противник. Любая попытка классической общевойсковой операции почти неизбежно привела бы к затяжному конфликту с партизанской войне и значительными потерями.
Однако этого сценария удалось избежать именно за счёт принципиально иного уровня разведки, анализа и управления.
@atomiccherry 💯
Если обратиться к опыту последних десятилетий, то боевые действия с участием американских вооружённых сил — в частности, специальных подразделений — далеко не всегда производили безупречное впечатление. Достаточно вспомнить, например, свежие операции в Красном море (прочесть об этом больше можно здесь), где в ходе ночного абордажа судна, предположительно перевозившего компоненты баллистических и крылатых ракет из Ирана в Йемен, погибли двое бойцов Navy SEALs.
По официальной версии, один из военнослужащих сорвался в воду при попытке подняться на борт судна, второй — прыгнул вслед за ним. Оба утонули. Поисковые мероприятия продолжались десять дней, после чего их признали погибшими. Речь, напомню, идёт о спецназе ВМС США — подразделении, которое традиционно считается одним из наиболее подготовленных в мире к ведению многосредной войны (отсюда и аббревиатура: Sea, Air, Land).
На этом фоне уместно вспомнить и о скверной репутации Delta Force — элитного спецподразделения армии США, изначально создававшегося по образцу британского SAS, — как структуры, чьё участие в операциях нередко сопровождалось серьёзными провалами.
Тегеран (1980), Панама (1989), Могадишо (1993) — в каждом из этих случаев речь шла о действиях, которые в итоге стали хрестоматийными примерами неудачного применения сил специального назначения. При этом важно подчеркнуть: на тактическом и индивидуальном уровне бойцы Delta Force действовали профессионально и эффективно (достаточно взглянуть на соотношение потерь американцев к сомалийцам в ходе печально известного захвата Мохаммеда Айдида). Проблемы возникали на ином уровне — стратегическом и организационном, прежде всего в области разведки и управления.
Именно отсутствие целостной и достоверной разведывательной картины каждый раз приводило к ситуациям, в которых не мог помочь никакой уровень индивидуальной подготовки. В реальных спецоперациях героизм и личные качества не имеют никакого значения: даже самый подготовленный солдат оказывается бессилен, если его вертолёт поражается огнём с невыявленной позиции или если противник действует вне ожидаемого сценария.
И здесь мы подходим к ключевому моменту, который до сих пор остаётся недостаточно осмысленным в публичных дискуссиях (и который мы поднимали ранее): в недавней венесуэльской операции победу одержали не Delta Force — её одержала продвинутая разведка, передовые системы автоматизированного управления и высокотехнологичные средства коммуникации.
В наши дни уровень планирования и контроля операций достиг того уровня, при котором высшее руководство страны-цели может находиться в состоянии полной иллюзии безопасности вплоть до момента физического захвата. Венесуэла при этом вовсе не является бутафорским государством: у неё есть вооружённые силы, авиация, элементы системы ПВО, включая поставленные ранее комплексы С-300, а также собственные разведывательные структуры.
С точки зрения логики войн второй половины XX века это был бы вполне дееспособный противник. Любая попытка классической общевойсковой операции почти неизбежно привела бы к затяжному конфликту с партизанской войне и значительными потерями.
Однако этого сценария удалось избежать именно за счёт принципиально иного уровня разведки, анализа и управления.
@atomiccherry 💯
Telegram
𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Некоторое назад Wall Street Journal опубликовали чрезвычайно интересный материал, посвящённый морской войне в Красном море. Военно-морские силы США на протяжении года принимали участие в интенсивной кампании против йеменских хуситов.
В русскоязычном пространстве…
В русскоязычном пространстве…
Главный вывод из операции в Венесуэле (часть II)
Логично, что США, наученные горьким опытом Ирака и Афганистана, на сей раз не стали проводить полноценное вторжение (о проблемах такового в современных условиях у нас также имеется цикл статей).
Они поступили хитрее, действуя максимально бесконтактно: взяли побережье в осаду с моря, дабы уничтожить венесуэльскую торговлю, а затем точечно изъяли главное публичное лицо страны и олицетворение режима, низведя его до уровня обычного преступника. В Ираке одной из ключевых заявленных целей также являлось физическое уничтожение Саддама Хусейна, но задачу эту пришлось решать не до полномасштабного вторжения (которое могло бы в итоге и не состояться), а в ходе такового.
Таким образом, мы видим как радикально поменялся ассортимент доступных действий за прошедшие 25 лет. Ранее любая политическая операция обязательно требовала привлечения всей мощи вооруженных сил: свергнуть Милошевича тоже получилось лишь после нескольких месяцев бомбардировок Сербии (и свергли его в итоге даже не американцы, а сами сербы). В Ираке свержение Саддама обернулось десятью годами кровавой для обеих сторон оккупации и партизанской войны. Нет сомнений, что традиционные методы воздействия — например, попытка высадка морского десанта и полномасштабный штурм Каракаса по всем заветам классической военной науки, — кончились бы точно также, то есть кровавыми затяжными боями, партизанской войной на десятилетия и иными сомнительными «прелестями» эпохи модерна.
Сейчас же вопрос заключается в том, добьются ли США своей терминальной цели — неограниченного доступа к венесуэльской нефти — без полномасштабного вторжения одной только спецоперацией. Он, безусловно, дискуссионный и требует дальнейшего наблюдения за событиями, хотя, впрочем, есть и следующие заявления:
Пока же с точки зрения анализа самой операции важно то, что Delta Force выполнили свою задачу крайне эффективно не по причине одной лишь выучки спецподразделения, а благодаря тем технологиям, которые обеспечили подготовку и сопровождение операции. И из этого следует более общий вывод — мы (авторы и читатели данного канала) действительно находимся на верном пути в наших исследованиях и изысканиях. Современная война всё в меньшей степени определяется количеством войск или номенклатурой вооружений, и всё в большей — качеством разведки, анализа и управления.
Искусственный интеллект, экспертные системы, автоматизированные контуры управления, агрегаторы данных, кибероперации (включая выведение из строя сетевой инфраструктуры противника), технологии малозаметности — от истребителей пятого поколения до специализированных беспилотных платформ — формируют новый характер боевых действий. Венесуэльский эпизод лишь наглядно продемонстрировал тенденции, которые формировались десятилетиями — именно поэтому подобные операции требуют внимательного анализа. Война трансформируется, приобретая всё более сложные и менее очевидные формы, и системная работа по осмыслению этих изменений критически необходима как для понимания текущих событий, так и для прогнозов того, какие формы они примут в ближайшем будущем.
@atomiccherry 💯
Логично, что США, наученные горьким опытом Ирака и Афганистана, на сей раз не стали проводить полноценное вторжение (о проблемах такового в современных условиях у нас также имеется цикл статей).
Они поступили хитрее, действуя максимально бесконтактно: взяли побережье в осаду с моря, дабы уничтожить венесуэльскую торговлю, а затем точечно изъяли главное публичное лицо страны и олицетворение режима, низведя его до уровня обычного преступника. В Ираке одной из ключевых заявленных целей также являлось физическое уничтожение Саддама Хусейна, но задачу эту пришлось решать не до полномасштабного вторжения (которое могло бы в итоге и не состояться), а в ходе такового.
Таким образом, мы видим как радикально поменялся ассортимент доступных действий за прошедшие 25 лет. Ранее любая политическая операция обязательно требовала привлечения всей мощи вооруженных сил: свергнуть Милошевича тоже получилось лишь после нескольких месяцев бомбардировок Сербии (и свергли его в итоге даже не американцы, а сами сербы). В Ираке свержение Саддама обернулось десятью годами кровавой для обеих сторон оккупации и партизанской войны. Нет сомнений, что традиционные методы воздействия — например, попытка высадка морского десанта и полномасштабный штурм Каракаса по всем заветам классической военной науки, — кончились бы точно также, то есть кровавыми затяжными боями, партизанской войной на десятилетия и иными сомнительными «прелестями» эпохи модерна.
Сейчас же вопрос заключается в том, добьются ли США своей терминальной цели — неограниченного доступа к венесуэльской нефти — без полномасштабного вторжения одной только спецоперацией. Он, безусловно, дискуссионный и требует дальнейшего наблюдения за событиями, хотя, впрочем, есть и следующие заявления:
Исполняющая обязанности президента Венесуэлы Дельси Родригес заявила о готовности сотрудничать с США и предложила повестку «совместного развития» в рамках международного права
Пока же с точки зрения анализа самой операции важно то, что Delta Force выполнили свою задачу крайне эффективно не по причине одной лишь выучки спецподразделения, а благодаря тем технологиям, которые обеспечили подготовку и сопровождение операции. И из этого следует более общий вывод — мы (авторы и читатели данного канала) действительно находимся на верном пути в наших исследованиях и изысканиях. Современная война всё в меньшей степени определяется количеством войск или номенклатурой вооружений, и всё в большей — качеством разведки, анализа и управления.
Искусственный интеллект, экспертные системы, автоматизированные контуры управления, агрегаторы данных, кибероперации (включая выведение из строя сетевой инфраструктуры противника), технологии малозаметности — от истребителей пятого поколения до специализированных беспилотных платформ — формируют новый характер боевых действий. Венесуэльский эпизод лишь наглядно продемонстрировал тенденции, которые формировались десятилетиями — именно поэтому подобные операции требуют внимательного анализа. Война трансформируется, приобретая всё более сложные и менее очевидные формы, и системная работа по осмыслению этих изменений критически необходима как для понимания текущих событий, так и для прогнозов того, какие формы они примут в ближайшем будущем.
@atomiccherry 💯
Telegram
𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Последние несколько лет аналитики по всему миру ломают головы над тем, почему не сработали концепции, разработанные военными теоретиками 1970-х годов и отшлифованные в 1990-е, и отчего современные войны так и не стали похожи ни на арабо-израильскую кампанию…
Венесуэльские мифы (часть I): подкуп и предательство
Американская спецоперация в Венесуэле едва ли вызвала некий шок и непонимание у всех тех, кто искренне интересуется современным военным искусством и происходящей в нем научно-технической революцией. Нет, я вовсе не обесцениваю данный военный успех — лишь хочу сказать, что он не явился неожиданностью, а был абсолютно закономерен (ведь элементы этого успеха создавались и развивались фактически у нас на глазах в течение последних 50 лет, и для понимания картины было более чем достаточно следить за таковыми и анализировать их).
Однако же, у широкой публики случившееся не нашло ни малейшего понимания. Отсутствие публичной экспертизы, пошлая и низкая пропаганда, забивающая все возможные информационные каналы, и откровенное пестование невежества оставили людей в недоумении.
Недоумении, которое послужило благодатной почвой для самых разнообразных мифов.
Сегодняшний текст — это разбор ряда самых распространенных заблуждений, касающихся операции в Каракасе, написанный простым и понятным языком для тех, кто искренне желает понять, но имеет собственных компетенций и возможности разобраться в этом отнюдь не простом вопросе. Повторюсь, он будет написан максимально доступно — без злоупотребления технической терминологией и в предельно тезисной форме.
Итак, начнем.
«США не было оказано малейшего сопротивления. Все подразделения охраны столицы были подкуплены и не пытались препятствовать десанту».
В настоящий момент мы уже имеем пусть не полный, но вполне достаточный набор фактов, свидетельствующих об ожесточенном сопротивлении со стороны частей охраны Николаса Мадуро. Венесуэльские власти ограниченно сообщили о потерях, понесенных при попытке отражения американского десанта только (!) на президентский особняк — и речь идет более чем о 40 погибших. При этом нам ничего неизвестно о боях в других частях Каракаса (США высадили несколько групп спецвойск, проведя классический маневр отвлечения внимания) и о том, как много венесуэльских солдат погибло в ходе ракетно-бомбовых ударов и последующей работе американских боевых вертолетов и ударных БПЛА. Очевидно, что речь идет о сотнях погибших: американские войска не просто подавили ПВО страны, но и нанесли серию ударов по объектам военной инфраструктуры.
Впрочем, вернемся к вопросу боя за Фуэрте-Тиуна, комплекса, частью которого выступала резиденция президента Венесуэлы. Данный военно-правительственный объект подвергся высокоточной массированной бомбардировке, в ходе которой были уничтожены казармы президентской гвардии и иные строения, связанные с обороной Форта; фактически одновременно с этим, используя царящий хаос и прикрытие авиаударов, был высажен вертолетный десант, сопровождаемый прикрытием с воздуха. Несмотря на столь тяжелые условия, венесуэльцы и кубинцы приняли абсолютно безнадежный бой — американский спецназ имел полное превосходство в ситуационной осведомленности, организованности, согласованности действий и, стоит полагать, индивидуальной выучке, не говоря уже о подавляющей огневой мощи, обеспеченной ударными вертолетами.
Сам факт того, что охрана Николаса Мадуро вообще пыталась оказать сопротивление в подобных условиях, говорит о их высоких профессиональных качествах — и красноречиво свидетельствует о том, что для янки это была отнюдь не легкая прогулка.
В остальном же стоит добавить, что у венесуэльских вооруженных сил фактически не было шансов оказать противодействие подобной операции. Даже если не брать в рассмотрение вопросы тактики, выучки войск, подготовки к обороне — едва ли в мире сыщется армия, способная вообще хоть сколько-нибудь отреагировать на атаку, которая длится всего лишь два часа, или же отразить вертолетный десант, выполнивший поставленные перед ним задачи в течение 30 минут. Напомню, что куда более обученная, оснащенная и опытная Армия Обороны Израиля на протяжении 12 часов не могла организовать противодействие вторгшимся на территорию страны отрядам повстанцев ХАМАС, оснащенных лишь стрелковым оружием и мотоциклами.
@atomiccherry 💯
Американская спецоперация в Венесуэле едва ли вызвала некий шок и непонимание у всех тех, кто искренне интересуется современным военным искусством и происходящей в нем научно-технической революцией. Нет, я вовсе не обесцениваю данный военный успех — лишь хочу сказать, что он не явился неожиданностью, а был абсолютно закономерен (ведь элементы этого успеха создавались и развивались фактически у нас на глазах в течение последних 50 лет, и для понимания картины было более чем достаточно следить за таковыми и анализировать их).
Однако же, у широкой публики случившееся не нашло ни малейшего понимания. Отсутствие публичной экспертизы, пошлая и низкая пропаганда, забивающая все возможные информационные каналы, и откровенное пестование невежества оставили людей в недоумении.
Недоумении, которое послужило благодатной почвой для самых разнообразных мифов.
Сегодняшний текст — это разбор ряда самых распространенных заблуждений, касающихся операции в Каракасе, написанный простым и понятным языком для тех, кто искренне желает понять, но имеет собственных компетенций и возможности разобраться в этом отнюдь не простом вопросе. Повторюсь, он будет написан максимально доступно — без злоупотребления технической терминологией и в предельно тезисной форме.
Итак, начнем.
«США не было оказано малейшего сопротивления. Все подразделения охраны столицы были подкуплены и не пытались препятствовать десанту».
В настоящий момент мы уже имеем пусть не полный, но вполне достаточный набор фактов, свидетельствующих об ожесточенном сопротивлении со стороны частей охраны Николаса Мадуро. Венесуэльские власти ограниченно сообщили о потерях, понесенных при попытке отражения американского десанта только (!) на президентский особняк — и речь идет более чем о 40 погибших. При этом нам ничего неизвестно о боях в других частях Каракаса (США высадили несколько групп спецвойск, проведя классический маневр отвлечения внимания) и о том, как много венесуэльских солдат погибло в ходе ракетно-бомбовых ударов и последующей работе американских боевых вертолетов и ударных БПЛА. Очевидно, что речь идет о сотнях погибших: американские войска не просто подавили ПВО страны, но и нанесли серию ударов по объектам военной инфраструктуры.
Впрочем, вернемся к вопросу боя за Фуэрте-Тиуна, комплекса, частью которого выступала резиденция президента Венесуэлы. Данный военно-правительственный объект подвергся высокоточной массированной бомбардировке, в ходе которой были уничтожены казармы президентской гвардии и иные строения, связанные с обороной Форта; фактически одновременно с этим, используя царящий хаос и прикрытие авиаударов, был высажен вертолетный десант, сопровождаемый прикрытием с воздуха. Несмотря на столь тяжелые условия, венесуэльцы и кубинцы приняли абсолютно безнадежный бой — американский спецназ имел полное превосходство в ситуационной осведомленности, организованности, согласованности действий и, стоит полагать, индивидуальной выучке, не говоря уже о подавляющей огневой мощи, обеспеченной ударными вертолетами.
Сам факт того, что охрана Николаса Мадуро вообще пыталась оказать сопротивление в подобных условиях, говорит о их высоких профессиональных качествах — и красноречиво свидетельствует о том, что для янки это была отнюдь не легкая прогулка.
В остальном же стоит добавить, что у венесуэльских вооруженных сил фактически не было шансов оказать противодействие подобной операции. Даже если не брать в рассмотрение вопросы тактики, выучки войск, подготовки к обороне — едва ли в мире сыщется армия, способная вообще хоть сколько-нибудь отреагировать на атаку, которая длится всего лишь два часа, или же отразить вертолетный десант, выполнивший поставленные перед ним задачи в течение 30 минут. Напомню, что куда более обученная, оснащенная и опытная Армия Обороны Израиля на протяжении 12 часов не могла организовать противодействие вторгшимся на территорию страны отрядам повстанцев ХАМАС, оснащенных лишь стрелковым оружием и мотоциклами.
@atomiccherry 💯
Венесуэльские мифы (часть II): многие тысячи ПЗРК
Другой кочующий из обсуждения в обсуждение вопрос — это организация противовоздушной обороны Венесуэлы. Если с подавлением и уничтожением российских ЗРК и истребителей широкая публика с трудом, но смирилась, то недавний повод для гордости Николаса Мадуро в лице пяти тысяч переносных зенитно-ракетных комплексов стал предметом настоящих теорий заговора.
Проистекают они, впрочем, все из тех же банальных некомпетентности и отсутствия знаний. В постсоветской военной мифологии ПЗРК играют роль «»абсолютного оружия», что, полагаю, связано с событиями и специфическим опытом советской кампании в Афганистане, где американские системы Stinger стали своего рода бичом авиации СССР.
Для авиации прошлой, аналоговой эпохи ПЗРК действительно выступали серьезной угрозой. В условиях отсутствия полноценной ситуационной осведомленности (которая сегодня в развитых странах представляет собой буквально трехмерное моделирование, словно бы в стратегической компьютерной игре) расчет с подобным вооружением имел видимое преимущество в виде фактора неожиданности и скрытности. Пилоты, скажем, боевого вертолета находились в равном положении с вооруженными ПЗРК пехотинцами — и тем, и другим требовалось установить визуальный контакт с потенциальной целью, говоря проще, найти друг друга.
Данная ситуация серьезным образом переменилась с развитием и массовым внедрением качественных мультиспектральных оптико-электронных систем, которые позволили серьезно расширить возможности авиационной техники, в том числе вертолетной. Поиск и селекция наземных целей ускорились и упростились — расчеты ПЗРК из охотников стали добычей. Данное утверждение более чем красноречиво подтверждают потери ВС США от данного типа вооружения за последние 35 лет (!) — было задокументировано лишь 4 (!) случая поражения вертолетов с использованием переносных зенитно-ракетных комплексов.
ПЗРК — совершенно не простое оружие как с точки зрения использования, так и тактики применения. Это сложная и громоздкая система, которая требует определенного уровня квалификации, опыта и знаний от своего пользователя. Более того, она совершенно недешевая — достаточно сказать, что даже в ВС США большая часть штатных операторов данных систем не имеет опыта реального пользования ПЗРК хотя бы в учебных пусках из-за стоимости самой ракеты (что уж говорить о менее богатых армиях). Кроме того, оно более чем заметное и специфичное — расчет переносной зенитной ракеты легко вычисляется на поле боя при наличии.
Венесуэльский арсенал ПЗРК был представлен ракетой 9К38 «Игла» — весьма капризной и требовательной системой, которая требует большого количества манипуляций в ходе подготовки к выстрелу. Если, скажем, Stringer работает по принципу «выстрелил-забыл» (хотя процесс его наведения на цель также нельзя назвать легким), то «Игла» требует ручного наведения, стабилизации, подтверждения захвата, а после выстрела — непрерывного отслеживания цели.
Помножьте все перечисленное на следующие факторы: бои в Каракасе шли в ночных условиях. Какое-либо централизованное управление системой ПВО полностью отсутствовало (расчеты были просто-напросто слепы в условиях полного информационного вакуума). Американская авиация полностью контролировала город — не просто воздушное пространство, а именно что сам город, координируя удары по всем подозрительным целям в режиме реального времени благодаря массе разведывательных и ударных БПЛА (на минуточку, в операции принимали участие даже сверхпродвинутые RQ-170 из арсенала ЦРУ), данные с которых сводились в единый массив и мгновенно обрабатывались тактической экспертной системой по типу Lattice от Anduril — словом, это и есть настоящая сетецентрическая война, когда данные от всех боевых единиц мгновенно проходят централизованную обработку и становятся доступны в глобальном виде всем же боевым единицам.
@atomiccherry 💯
Другой кочующий из обсуждения в обсуждение вопрос — это организация противовоздушной обороны Венесуэлы. Если с подавлением и уничтожением российских ЗРК и истребителей широкая публика с трудом, но смирилась, то недавний повод для гордости Николаса Мадуро в лице пяти тысяч переносных зенитно-ракетных комплексов стал предметом настоящих теорий заговора.
Проистекают они, впрочем, все из тех же банальных некомпетентности и отсутствия знаний. В постсоветской военной мифологии ПЗРК играют роль «»абсолютного оружия», что, полагаю, связано с событиями и специфическим опытом советской кампании в Афганистане, где американские системы Stinger стали своего рода бичом авиации СССР.
Для авиации прошлой, аналоговой эпохи ПЗРК действительно выступали серьезной угрозой. В условиях отсутствия полноценной ситуационной осведомленности (которая сегодня в развитых странах представляет собой буквально трехмерное моделирование, словно бы в стратегической компьютерной игре) расчет с подобным вооружением имел видимое преимущество в виде фактора неожиданности и скрытности. Пилоты, скажем, боевого вертолета находились в равном положении с вооруженными ПЗРК пехотинцами — и тем, и другим требовалось установить визуальный контакт с потенциальной целью, говоря проще, найти друг друга.
Данная ситуация серьезным образом переменилась с развитием и массовым внедрением качественных мультиспектральных оптико-электронных систем, которые позволили серьезно расширить возможности авиационной техники, в том числе вертолетной. Поиск и селекция наземных целей ускорились и упростились — расчеты ПЗРК из охотников стали добычей. Данное утверждение более чем красноречиво подтверждают потери ВС США от данного типа вооружения за последние 35 лет (!) — было задокументировано лишь 4 (!) случая поражения вертолетов с использованием переносных зенитно-ракетных комплексов.
ПЗРК — совершенно не простое оружие как с точки зрения использования, так и тактики применения. Это сложная и громоздкая система, которая требует определенного уровня квалификации, опыта и знаний от своего пользователя. Более того, она совершенно недешевая — достаточно сказать, что даже в ВС США большая часть штатных операторов данных систем не имеет опыта реального пользования ПЗРК хотя бы в учебных пусках из-за стоимости самой ракеты (что уж говорить о менее богатых армиях). Кроме того, оно более чем заметное и специфичное — расчет переносной зенитной ракеты легко вычисляется на поле боя при наличии.
Венесуэльский арсенал ПЗРК был представлен ракетой 9К38 «Игла» — весьма капризной и требовательной системой, которая требует большого количества манипуляций в ходе подготовки к выстрелу. Если, скажем, Stringer работает по принципу «выстрелил-забыл» (хотя процесс его наведения на цель также нельзя назвать легким), то «Игла» требует ручного наведения, стабилизации, подтверждения захвата, а после выстрела — непрерывного отслеживания цели.
Помножьте все перечисленное на следующие факторы: бои в Каракасе шли в ночных условиях. Какое-либо централизованное управление системой ПВО полностью отсутствовало (расчеты были просто-напросто слепы в условиях полного информационного вакуума). Американская авиация полностью контролировала город — не просто воздушное пространство, а именно что сам город, координируя удары по всем подозрительным целям в режиме реального времени благодаря массе разведывательных и ударных БПЛА (на минуточку, в операции принимали участие даже сверхпродвинутые RQ-170 из арсенала ЦРУ), данные с которых сводились в единый массив и мгновенно обрабатывались тактической экспертной системой по типу Lattice от Anduril — словом, это и есть настоящая сетецентрическая война, когда данные от всех боевых единиц мгновенно проходят централизованную обработку и становятся доступны в глобальном виде всем же боевым единицам.
@atomiccherry 💯
Венесуэльские мифы (часть III): многие тысячи ПЗРК
С момента «цифровой революции» 80-ых одним из ключевых новшеств в арсенале американских вооруженных сил стал именно упор на развитую возможность ведения ночного боя.
Нужно отметить, что возможность ведения ночных операций на регулярной основе — это одна из основных отличительных черт армии XXI века (армии цифровой) от армий века XX (аналогового). И пока что это роскошь, доступная далеко не каждой стране.
В предыдущем тексте я далеко не просто так акцентировал внимание на том, что высадка в Каракасе происходила ночью: венесуэльская армия абсолютно не имела опыта и компетенций для действий в подобных условиях, и данный факт в полной мере относится к применению переносных зенитно-ракетных комплексов.
Ночное применение ПЗРК требует... ночного прицела. Банально, не так ли? Но это весьма дорогостоящий и откровенно редкий компонент для расширения возможностей данной оружейной системы, который был в дефиците даже в стране-производителе 9К38 «Игла» — в СССР. Ожидать же наличие таковых в Венесуэле, тем более в хоть сколько-нибудь значимых количествах было бы невероятным оптимизмом.
Само собой, ночное применение ПЗРК также требует ещё более высокого уровня квалификации оператора — а ведь прежде чем навести и произвести выстрел, необходимо банально найти подходящую воздушную цель на подходящей же дистанции, ведь дальность применения и «потолок» ПЗРК довольно невелики.
Были ли в столице Венесуэлы заранее подготовленные позиции для зенитных расчетов? Можно предположить, что да, однако они наверняка без труда были вычислены и нейтрализованы ещё до подхода десантных и боевых вертолетов — выбор локаций для размещения операторов ПЗРК как правило невелик (ведь им требуется обзор и возможность совершения манипуляций с отнюдь немаленькой пусковой «трубой» системы). Попытки же организовать противовоздушную оборону в условиях уже установленного контроля воздушного пространства и полного информационного вакуума (система ПВО страны была нейтрализована, как и военные коммуникации) была, естественно, обречена.
У американских вооруженных сил имеется чрезвычайно богатый опыт современного городского боя, который накапливался в ходе операций на Ближнем Востоке, в т.ч. против парамилитарных формирований. Это важный факт — речь идет об обширной практике поиска и селекции сложных целей в не менее сложной городской среде. Поиск иракского снайпера на крышах домов в Мосуле по своему характеру задача, сравнимая с обнаружением венесульского оператора ПЗРК на крышах Каракаса — с поправкой на то, что в оптико-электронной системе разведывательно-ударного БПЛА ещё проще увидеть специфическую длинную «трубу» ракетного комплекса.
При наличии тотального многоуровнего контроля с воздуха, который обеспечивался боевыми вертолетами и ударными БПЛА, никаких адекватных возможностей найти позицию, привести комплекс к бою, установить визуальный контакт, навестись и произвести пуск у венесуэльских расчетов не было, даже будь они полноценным образом тренированы и оснащены — а этого, напомню, не было.
Венесуэльский арсенал ПЗРК имел бы хоть какую-то минимальную ценность при наличии хорошо организованной системы связи и, соответственно, координации действий, размещения «сети» высокомобильных расчетов на подходах к столице страны, а также при условии наличия альтернативных средств мониторинга воздушного пространства. Всего этого у Венесуэлы не было — поэтому какие-либо шансы эффективно задействовать переносные зенитные ракеты также отсутствовали.
Аналогичную ситуацию мы могли наблюдать и в ходе Двенадцатидневной войны Израиля и Ирана: несмотря на наличие большого количества разнообразных зенитных систем малой дальности, ПВО ИРИ продемонстрировало полную неспособность организовать воздушную оборону хотя бы Тегерана, несмотря на весьма ограниченные возможности израильской авиации, какие совершенно нельзя сравнивать с воздушной мощью США.
На этом мы заканчиваем рассмотрение вопросов, связанных с ПЗРК. Продолжение же самого цикла, конечно, следует.
@atomiccherry 💯
С момента «цифровой революции» 80-ых одним из ключевых новшеств в арсенале американских вооруженных сил стал именно упор на развитую возможность ведения ночного боя.
Нужно отметить, что возможность ведения ночных операций на регулярной основе — это одна из основных отличительных черт армии XXI века (армии цифровой) от армий века XX (аналогового). И пока что это роскошь, доступная далеко не каждой стране.
В предыдущем тексте я далеко не просто так акцентировал внимание на том, что высадка в Каракасе происходила ночью: венесуэльская армия абсолютно не имела опыта и компетенций для действий в подобных условиях, и данный факт в полной мере относится к применению переносных зенитно-ракетных комплексов.
Ночное применение ПЗРК требует... ночного прицела. Банально, не так ли? Но это весьма дорогостоящий и откровенно редкий компонент для расширения возможностей данной оружейной системы, который был в дефиците даже в стране-производителе 9К38 «Игла» — в СССР. Ожидать же наличие таковых в Венесуэле, тем более в хоть сколько-нибудь значимых количествах было бы невероятным оптимизмом.
Само собой, ночное применение ПЗРК также требует ещё более высокого уровня квалификации оператора — а ведь прежде чем навести и произвести выстрел, необходимо банально найти подходящую воздушную цель на подходящей же дистанции, ведь дальность применения и «потолок» ПЗРК довольно невелики.
Были ли в столице Венесуэлы заранее подготовленные позиции для зенитных расчетов? Можно предположить, что да, однако они наверняка без труда были вычислены и нейтрализованы ещё до подхода десантных и боевых вертолетов — выбор локаций для размещения операторов ПЗРК как правило невелик (ведь им требуется обзор и возможность совершения манипуляций с отнюдь немаленькой пусковой «трубой» системы). Попытки же организовать противовоздушную оборону в условиях уже установленного контроля воздушного пространства и полного информационного вакуума (система ПВО страны была нейтрализована, как и военные коммуникации) была, естественно, обречена.
У американских вооруженных сил имеется чрезвычайно богатый опыт современного городского боя, который накапливался в ходе операций на Ближнем Востоке, в т.ч. против парамилитарных формирований. Это важный факт — речь идет об обширной практике поиска и селекции сложных целей в не менее сложной городской среде. Поиск иракского снайпера на крышах домов в Мосуле по своему характеру задача, сравнимая с обнаружением венесульского оператора ПЗРК на крышах Каракаса — с поправкой на то, что в оптико-электронной системе разведывательно-ударного БПЛА ещё проще увидеть специфическую длинную «трубу» ракетного комплекса.
При наличии тотального многоуровнего контроля с воздуха, который обеспечивался боевыми вертолетами и ударными БПЛА, никаких адекватных возможностей найти позицию, привести комплекс к бою, установить визуальный контакт, навестись и произвести пуск у венесуэльских расчетов не было, даже будь они полноценным образом тренированы и оснащены — а этого, напомню, не было.
Венесуэльский арсенал ПЗРК имел бы хоть какую-то минимальную ценность при наличии хорошо организованной системы связи и, соответственно, координации действий, размещения «сети» высокомобильных расчетов на подходах к столице страны, а также при условии наличия альтернативных средств мониторинга воздушного пространства. Всего этого у Венесуэлы не было — поэтому какие-либо шансы эффективно задействовать переносные зенитные ракеты также отсутствовали.
Аналогичную ситуацию мы могли наблюдать и в ходе Двенадцатидневной войны Израиля и Ирана: несмотря на наличие большого количества разнообразных зенитных систем малой дальности, ПВО ИРИ продемонстрировало полную неспособность организовать воздушную оборону хотя бы Тегерана, несмотря на весьма ограниченные возможности израильской авиации, какие совершенно нельзя сравнивать с воздушной мощью США.
На этом мы заканчиваем рассмотрение вопросов, связанных с ПЗРК. Продолжение же самого цикла, конечно, следует.
@atomiccherry 💯
Помимо всего прочего, операция в Венесуэле стала наглядной демонстрацией той самой американской «военной сверхнауки» 1980-х годов, из которой и выросла концепция малозаметной авиации. В Советском Союзе «стелс» на протяжении долгого времени воспринимался как экзотическая и сомнительная идея, не заслуживающая внимания и изучения — более того, многие и сегодня продолжают трактовать эти программы как типичный пример «капиталистического распила» военного бюджета. В результате советская авиационная школа сознательно сосредоточилась на развитии традиционных самолётных концепций, практически игнорируя направление снижения радиолокационной заметности.
Отчасти в этом повинны и сами американцы — информация о стелс-программах десятилетиями находилась под плотным грифом секретности, а доступные публичные сведения формировались смесью умышленной дезинформации, слухов и подчеркнутого нытья о «потраченных невообразимых миллиардах». При этом малозаметная авиация вовсе не была теоретическим экспериментом.: первый боевой вылет F-117 состоялся ещё в 1989 году — что иронично, в Латинской Америке, — однако масштаб и характер этих операций не позволили тогда сформировать цельное представление о реальных возможностях новой технологии.
Югославская кампания, напротив, сыграла с репутацией «стелса» злую шутку. Несмотря на быструю и чистую победу НАТО, достигнутую в том числе благодаря применению малозаметной авиации, потеря одного F-117 (подробнее здесь) стала событием, непропорционально сильно повлиявшим на восприятие всей концепции. Именно тогда в постсоветском пространстве начал активно продвигаться нарратив о «бесполезности» стелс-технологий — тезис, который, впрочем, плохо сочетался с реальным итогом противостояния, где счёт выглядел как «один утраченный самолёт против уничтожения всей системы ПВО». Самоуспокоения, однако, хватило надолго.
Пожалуй, ни один самолёт в истории не сопровождался столь масштабным скандальным фоном, как F-35. Он стал символом управленческих провалов, межведомственных конфликтов, срывов сроков и разрастающихся бюджетов — настолько, что проект продолжали прежде всего потому, что в него уже были вложены сотни миллиардов долларов. Эти «родимые пятна» серьёзно испортили его репутацию ещё до выхода на полноценную боевую службу.
Но практика войны все изменила. Самолёт начал воевать — и неожиданно эффективно. Его первым по-настоящему убедительным дебютом стал воздушный блицкриг против Ирана весной прошлого года, где выяснилось, что системы ПВО, разработанные в логике 1980-х годов, попросту не способны ему противостоять. Недавняя операция в Венесуэле стала ещё более показательным кейсом. F-35 оказался среди сил, которые вскрыли эшелонированную оборону страны с той же лёгкостью, с какой бронебойный снаряд пробивает жестяную банку.
Особый интерес эта операция представляет потому, что речь шла об атаке на тяжёлую, разнородную систему ПВО, включавшую как российские зенитные комплексы, так и китайские радиолокационные средства. Тактические схемы, применённые при ударе, во многом восходят к тем самым доктринам, которые в годы Холодной войны разрабатывались для прорыва мощнейшей советской противовоздушной обороны — и, как видно, они сработали. И после этого продолжать рассуждать о стелс как о бесполезном «распиле» можно либо по инерции, либо игнорируя факты.
В продолжении цикла мы переходим к разбору непосредственных технических и организационных истоков программы F-35 и подходим к ключевому вопросу: как так получилось, что после нескольких успешно реализованных стелс-проектов управление следующим оказалось настолько неэффективным, что привело к беспрецедентному росту сроков и затрат — и каким образом этот проект вообще удалось довести до завершения.
⏹️ Технология «стелс» (часть XIV): Корпус морской пехоты и его «невидимки» — Boosty | Patreon
⏹️ Технология «стелс» (часть XV): три проекта дают начало F-35 — Boosty | Patreon
@atomiccherry 💯
Отчасти в этом повинны и сами американцы — информация о стелс-программах десятилетиями находилась под плотным грифом секретности, а доступные публичные сведения формировались смесью умышленной дезинформации, слухов и подчеркнутого нытья о «потраченных невообразимых миллиардах». При этом малозаметная авиация вовсе не была теоретическим экспериментом.: первый боевой вылет F-117 состоялся ещё в 1989 году — что иронично, в Латинской Америке, — однако масштаб и характер этих операций не позволили тогда сформировать цельное представление о реальных возможностях новой технологии.
Югославская кампания, напротив, сыграла с репутацией «стелса» злую шутку. Несмотря на быструю и чистую победу НАТО, достигнутую в том числе благодаря применению малозаметной авиации, потеря одного F-117 (подробнее здесь) стала событием, непропорционально сильно повлиявшим на восприятие всей концепции. Именно тогда в постсоветском пространстве начал активно продвигаться нарратив о «бесполезности» стелс-технологий — тезис, который, впрочем, плохо сочетался с реальным итогом противостояния, где счёт выглядел как «один утраченный самолёт против уничтожения всей системы ПВО». Самоуспокоения, однако, хватило надолго.
Пожалуй, ни один самолёт в истории не сопровождался столь масштабным скандальным фоном, как F-35. Он стал символом управленческих провалов, межведомственных конфликтов, срывов сроков и разрастающихся бюджетов — настолько, что проект продолжали прежде всего потому, что в него уже были вложены сотни миллиардов долларов. Эти «родимые пятна» серьёзно испортили его репутацию ещё до выхода на полноценную боевую службу.
Но практика войны все изменила. Самолёт начал воевать — и неожиданно эффективно. Его первым по-настоящему убедительным дебютом стал воздушный блицкриг против Ирана весной прошлого года, где выяснилось, что системы ПВО, разработанные в логике 1980-х годов, попросту не способны ему противостоять. Недавняя операция в Венесуэле стала ещё более показательным кейсом. F-35 оказался среди сил, которые вскрыли эшелонированную оборону страны с той же лёгкостью, с какой бронебойный снаряд пробивает жестяную банку.
Особый интерес эта операция представляет потому, что речь шла об атаке на тяжёлую, разнородную систему ПВО, включавшую как российские зенитные комплексы, так и китайские радиолокационные средства. Тактические схемы, применённые при ударе, во многом восходят к тем самым доктринам, которые в годы Холодной войны разрабатывались для прорыва мощнейшей советской противовоздушной обороны — и, как видно, они сработали. И после этого продолжать рассуждать о стелс как о бесполезном «распиле» можно либо по инерции, либо игнорируя факты.
В продолжении цикла мы переходим к разбору непосредственных технических и организационных истоков программы F-35 и подходим к ключевому вопросу: как так получилось, что после нескольких успешно реализованных стелс-проектов управление следующим оказалось настолько неэффективным, что привело к беспрецедентному росту сроков и затрат — и каким образом этот проект вообще удалось довести до завершения.
⏹️ Технология «стелс» (часть XIV): Корпус морской пехоты и его «невидимки» — Boosty | Patreon
⏹️ Технология «стелс» (часть XV): три проекта дают начало F-35 — Boosty | Patreon
@atomiccherry 💯
Telegram
𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Начало 1970-х выглядело относительно спокойным. Пасхальное наступление Северного Вьетнама в целом провалилось: к 1972 году под контролем Ханоя находилось не более 10% территории Южного Вьетнама против 40% восьмью годами ранее, и руководство всё больше склонялось…
Что ж, вновь вернемся к Венесуэле — а точнее, к теме морской блокады страны, организованной США (к продолжению разбора американской операции в Каракасе мы вернемся чуть позже).
Многие акцентируют внимание на том, что военное вмешательство США не привело к смене системы государственного управления Венесуэлы; более того, американские власти фактически открыто отказались от поддержки и сотрудничества с оппозиционными силами этой страны. Первоначально такой подход вызывал замешательство, ибо цели Вашингтона выглядели весьма пространно, а методы их достижения — необдуманными. Говоря проще, в воздухе повис простой и очевидный вопрос — почему США не пошли до конца?
Как, вероятно, помнит читатель, некоторое время назад я указывал на ряд очевидных издержек, с которыми США неизбежно столкнутся в случае прямого военного вторжения и оккупационной операции в Венесуэле. Кратко напомню ключевой тезис: весьма непростое по структуре децентрализованное устройство этого государственного образования держится на сети парамилитарных преступных организованных группировок, де-факто перманентно существующих в состоянии герильи; словом, любая внешняя угроза привела бы к их трансформации в полностью автономное партизанское движение.
Очевидно, что США не могли упустить данное обстоятельство при планировании своей кампании в Венесуэле — и их текущий набор действий это полностью подтверждает. Американцы парализовали морскую торговлю страны, лишив её как ключевого актива в глобальном латиноамериканском наркокартеле в виде логистических возможностей (венесуэльцы занимались именно ей, обеспечивая транзит наркотиков), так и полностью остановив вывоз нефти.
При всем том Вашингтон всячески демонстрирует готовность к сотрудничеству и перезапуску торговых отношений — но исключительно на собственных условиях, продиктованных полным контролем Америки как над экспортом венесуэльской нефти, так и доходов, полученных от её продажи. И это неожиданно грамотное и эффективное решение.
Все денежные потоки или же любые другие активы, обеспечивающие власть (в самом широком смысле этого слова) и возможность её поддержания внутри Венесуэлы ныне будут доступны только одной категории лиц: тем, кто выбран Вашингтоном и тем, кто согласен выполнять любые необходимые действия, которые желает видеть правительство США. На фоне уничтожения существовавшей в предыдущие десятилетия экономико-политической системы данная узкая группа бенефициаров получит де-факто безграничную власть; при этом же все издержки борьбы со сторонниками боливарианства и дельцами из картелей также лягут на их плечи. Внутренняя борьба будет вестись исключительно внутренними же ресурсами, не затрагивая и не требуя прямого вмешательства США — последние лишь станут определять правила, по которым она ведется.
Таким образом, Соединенные Штаты весьма изящным образом избавили себя от необходимости проведения оккупационной операции, при этом сформировав куда более эффективный набор инструментов для контроля и управления внутренними процессами функционирования Венесуэлы. Безусловно, у такой модели есть очевидные недостатки и её работоспособность в долгосрочной перспективе может подлежать сомнению, однако в текущем моменте Америка смогла учесть ряд ошибок вторжения в Ирак и избавиться от самых серьезных и очевидных издержек агрессивной модели ведения внешней политики.
P.S.: «блокада» определенно рискует стать главным словом 2026-го — писать о ней в ближайшее время придется часто.
@atomiccherry 💯
Трамп потребовал, чтобы Венесуэла разорвала связи с Китаем, Россией, Ираном и Кубой, сообщает ABC News со ссылкой на источники. По их данным, Белый дом озвучил временному президенту Делси Родригес ряд требований для увеличения добычи нефти: от Венесуэлы требуют согласиться на эксклюзивное партнерство с США в области добычи нефти и отдавать предпочтение Америке при продаже тяжелой сырой нефти.
Вашингтон считает, что Каракасу осталось несколько недель, прежде чем он станет финансово несостоятельной без продажи своих нефтяных запасов. При этом его нефтяные танкеры уже заполнены, а потому от Венесуэлы ожидают сговорчивости
Многие акцентируют внимание на том, что военное вмешательство США не привело к смене системы государственного управления Венесуэлы; более того, американские власти фактически открыто отказались от поддержки и сотрудничества с оппозиционными силами этой страны. Первоначально такой подход вызывал замешательство, ибо цели Вашингтона выглядели весьма пространно, а методы их достижения — необдуманными. Говоря проще, в воздухе повис простой и очевидный вопрос — почему США не пошли до конца?
Как, вероятно, помнит читатель, некоторое время назад я указывал на ряд очевидных издержек, с которыми США неизбежно столкнутся в случае прямого военного вторжения и оккупационной операции в Венесуэле. Кратко напомню ключевой тезис: весьма непростое по структуре децентрализованное устройство этого государственного образования держится на сети парамилитарных преступных организованных группировок, де-факто перманентно существующих в состоянии герильи; словом, любая внешняя угроза привела бы к их трансформации в полностью автономное партизанское движение.
Очевидно, что США не могли упустить данное обстоятельство при планировании своей кампании в Венесуэле — и их текущий набор действий это полностью подтверждает. Американцы парализовали морскую торговлю страны, лишив её как ключевого актива в глобальном латиноамериканском наркокартеле в виде логистических возможностей (венесуэльцы занимались именно ей, обеспечивая транзит наркотиков), так и полностью остановив вывоз нефти.
При всем том Вашингтон всячески демонстрирует готовность к сотрудничеству и перезапуску торговых отношений — но исключительно на собственных условиях, продиктованных полным контролем Америки как над экспортом венесуэльской нефти, так и доходов, полученных от её продажи. И это неожиданно грамотное и эффективное решение.
Все денежные потоки или же любые другие активы, обеспечивающие власть (в самом широком смысле этого слова) и возможность её поддержания внутри Венесуэлы ныне будут доступны только одной категории лиц: тем, кто выбран Вашингтоном и тем, кто согласен выполнять любые необходимые действия, которые желает видеть правительство США. На фоне уничтожения существовавшей в предыдущие десятилетия экономико-политической системы данная узкая группа бенефициаров получит де-факто безграничную власть; при этом же все издержки борьбы со сторонниками боливарианства и дельцами из картелей также лягут на их плечи. Внутренняя борьба будет вестись исключительно внутренними же ресурсами, не затрагивая и не требуя прямого вмешательства США — последние лишь станут определять правила, по которым она ведется.
Таким образом, Соединенные Штаты весьма изящным образом избавили себя от необходимости проведения оккупационной операции, при этом сформировав куда более эффективный набор инструментов для контроля и управления внутренними процессами функционирования Венесуэлы. Безусловно, у такой модели есть очевидные недостатки и её работоспособность в долгосрочной перспективе может подлежать сомнению, однако в текущем моменте Америка смогла учесть ряд ошибок вторжения в Ирак и избавиться от самых серьезных и очевидных издержек агрессивной модели ведения внешней политики.
P.S.: «блокада» определенно рискует стать главным словом 2026-го — писать о ней в ближайшее время придется часто.
@atomiccherry 💯
Telegram
𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Венесуэльский парадокс (часть I)
В последнее время многих с завидной регулярностью тревожит тема Венесуэлы – американские политики вкупе с маневрами вооружённых сил США стабильно обеспечивают поводы для обсуждений того, что «вторжение неминуемо» и «диктатор…
В последнее время многих с завидной регулярностью тревожит тема Венесуэлы – американские политики вкупе с маневрами вооружённых сил США стабильно обеспечивают поводы для обсуждений того, что «вторжение неминуемо» и «диктатор…
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Похоже, что формула «новый день — новый танкер» становится новой же нормой.
На кадрах можно видеть захват судна Olina, который служил в «теневом флоте», занимаясь перевозками венесуэльской и российской нефти. Сегодня он был взят на абордаж Береговой охраной США. Вчера же дрон-камикадзе атаковал и поразил танкер «Эльбрус» недалеко от побережья Турции.
https://news.1rj.ru/str/atomiccherry/878
@atomiccherry 💯
На кадрах можно видеть захват судна Olina, который служил в «теневом флоте», занимаясь перевозками венесуэльской и российской нефти. Сегодня он был взят на абордаж Береговой охраной США. Вчера же дрон-камикадзе атаковал и поразил танкер «Эльбрус» недалеко от побережья Турции.
В настоящий момент мы можем наблюдать новый этап российско-украинского конфликта — и этот этап характеризуется следующими чертами. Во-первых, он более не «российско-украинский» — ЕС полноценным образом подключился к вопросам прямого противодействия Москве и, более того, в ближайшее время нас будут ожидать аналогичные действия со стороны США (о них далее). Во-вторых, этот этап полностью переносит тяжесть боевых действий и процесс ведения войны во всей комплексности данного термина с сухопутного ТВД на морской; более того, не просто морской, но еще и имеющий все черты т.н. «гибридной», неограниченной войны.
https://news.1rj.ru/str/atomiccherry/878
@atomiccherry 💯