Продолжение
[начало]

В этом моменте я совершил комплексную переоценку своих мировоззренческих ценностей, напрочь отказался от любых форм «государственного патриотизма», т.е. этатизма, стал изучать классиков русской и зарубежной анархической мысли. И даже перечитал Ильина с Марксом и Энгельсом — для пополнения арсенала аргументов в будущих полемических спорах. Затем изучил труды представителей австрийской экономической школы (Хайека и пр.), а также либертарианцев. Поэтому по состоянию на сегодня могу с уверенностью назвать себя национал-анархистом либертарианского толка.

Я считаю неприемлемой любую диктатуру — капиталистическую ли, социалистическую, монархическую, коммунистическую или либеральную. Я принял свободу как абсолютную ценность. И как никогда не задавался я вопросом «Кто такие русские?», так и теперь для меня не существует вопроса «Что такое свобода?» Свобода — как воздух, жизненно необходима. Свобода — и точка.

На «Аврору» я попал совершенно случайно, по объявлению. Откликнулся на вакансию ведущего, и меня пригласили на собеседование. Проводил его Кирилл Викторович, так мы и познакомились. И тем же вечером я провёл свой первый прямой эфир на Радио АВРОРА.

Оказалось, что среди выступающих немало моих давнишних знакомых, друзей и политических соратников самых разных взглядов. Самое же ценное в «Авроре», на мой взгляд, это принцип свободы слова. И стремление к правде, разумеется. Для меня «Аврора» стала и спасительным кораблём в момент моей личной социальной катастрофы, и универсальной платформой для новой активной во всех смыслах жизни.

Именно в рамках «Авроры» я возобновил своё музыкальное творчество, которое стало для меня много большим, чем просто хобби. И я всегда буду благодарен Кириллу Рычкову и всем нашим товарищам за обретение этой новой жизни.

Поэтому я ни в коей мере не являюсь сегодня «пропагандистом возрождения Социализма», как меня окрестил в этом вопрошающем письме анонимный «возрождатель». Более того, я совершенно уверен, просто знаю, что любые попытки «учредить» социальную справедливость на тоталитарных государственнических основах обречены на сокрушительный провал.

Мне всё равно, кто меня и нас всех будет угнетать и эксплуатировать: буржуй, олигарх, царский опричник, император, эффективный менеджер, технократ, комиссары в пыльных шлемах или же очередные «отцы народов». Любой, кто отвергает мой свободный выбор — мой оппонент. Не враг, заметьте, а именно оппонент, с которым я хочу спорить, а не воевать.

Я за принципы ненасилия и добровольности. Так что я ничего не пропагандирую. Я против всех шаблонов — правых, левых, любых. Я задаю вопросы и высказываю собственное мнение в стремительно сужающихся рамках свободы слова и ради нашей и вашей свободы жизни.

Всем банзай, братцы и сестрицы!

= КОГО-ТО БЕСПОКОЯТ ЛАВРЫ БЖЕЗИНСКОГО, А КОМУ-ТО ЯЙЦА МЕШАЮТ =

Великому стратегу Дмитрию Анатольевичу Медведеву явно не дают покоя лавры Збигнева Бжезинского. В каждодневном поиске политической брутальности ДАМ (или кто там за него пишет "его" посты в соцсетях) на днях внёс крутейший вклад в новую теорию геополитики.
Он заявил, что мир движется к слому неоколониализма.

Пациент не понимает, что подлинный технотронный, цифровой и т.п. неоколониализм, основанный на глобальном разделении труда, монополии финансового управления миром и ИИ, только начинается.
Пациент даже не осознаёт, что современная Россия ("лидеры" которой упорно имитируют суверенность России) на самом деле вдруг оказалась одной из самых зависимых стран мира.

Если из РФ за последние 30 лет были вывезены 3 трлн. долларов США (10 годовых бюджетов России), если более 50% российских активов находятся во владении зарубежных компаний, если рубль привязан к валютной выручке, если управляющий всей российской экономикой Центробанк РФ является филиалом МВФ, а российское руководство, не имея собственной стратегии развития страны, послушно реализует все пункты глобальной повестки (пандемия, вакцинация, биометрия, цифровой рубль, электронный контроль, карбоновый налог, социальные рейтинги, еда из насекомых, повышение пенсионного возраста, ювенальная юстиция, ввоз в страну мигрантов, Болонская система образования, дистанционка, индекс Хирша, и проч.), ясно, что Россия - страна-колония.

Другое дело, что РФ - колония нового типа, поскольку не имеет ярко выраженной метрополии. Она так сильно стремилась к интеграции в "цивилизованный мир", что фактически легла не только под американских демократов и республиканцев, под Лондон и Пекин, но также под все известные "международные" организации, с кем РФ понаподписывала соглашения на их условиях: с ВТО, с ВОЗ, с МОМ, с МВФ, Всемирным банком, с Евросоюзом, ПАСЕ, ОБСЕ и проч.

РФ сегодня зависит также от крупнейших ТНК и целой совокупности государств - не только от США и Британии, но также от стран ЕС и БРИКС, от некоторых средних (Турция, Узбекистан, Иран) и малых (Белоруссия, Казахстан, КНДР и даже Азербайджан) стран.

И что интересно: наши великие стратеги в основном болтают о борьбе за суверенность РФ, но чаще всего боятся чихнуть даже в каком-нибудь зачуханном МОК, хотя денежки (дань) туда по-прежнему платят.
------------------

https://prinmedia-ru.turbopages.org/prinmedia.ru/s/news/267/politics/politics/73259-skoro-vse-kruto-izmenitsa-medvedev-uze-skazal-cto-gradet

Когда я впервые столкнулся с относительно рабочей концепцией общины, я был искренне вдохновлён. Казалось, что такая социальная кооперация и есть реальный практический путь к коллективному освобождению от оков капитализма, который методично разрушает жизнь человека, подчиняя её своим безжалостным законам. Собственно говоря, общины или комунны, в широком смысле этих понятий, основанные на равенстве, взаимопомощи и солидарной собственности, и сейчас представляются мне идеалом, к которому можно и нужно стремиться. Однако, по мере погружения в тему и общения с единомышленниками на форумах, я стал замечать одну удивительную вещь: несмотря на активную позицию и призывы «отключаться от системы», почти никто из проповедников никогда не предпринимал в этом направлении никаких действий. Этот феномен заставил меня серьезно задуматься: почему люди, столь яростно пропагандирующие такие идеи, остаются пассивными в реальной жизни?

Первое, что приходит на ум, это банальный разрыв между идеализмом и реальностью. Обсуждать и мечтать о коммунах в интернете – это одно, а непосредственно заниматься этим – совсем другое. Организация общины требует огромных усилий, значительных ресурсов а, самое главное, готовности отказаться от привычного комфорта и благ, которые предоставляет капиталистическая парадигма, хоть и в ограниченных рамках.

Кроме того, такие проекты требует не только идеологической, но в первую очередь материальной базы. В современных условиях, особенно в странах с нестабильной экономикой, собрать необходимое количество средств и ресурсов для организации общины крайне сложно. Даже если в теории кажется, что достаточно лишь объединить усилия единомышленников, на практике возникает масса преград: от чисто бюрократических до элементарного отсутствия стартового капитала. Люди, привыкшие к комфорту городского существования, часто попросту не готовы отказаться от него ради идеала, который не гарантирует им успеха.

Важным фактором является и отсутствие единства среди самих социалистов. На первый взгляд, все сторонники левой идеи имеют схожие представления как о справедливости и равенстве, так и о методах их достижения. Но когда доходит до конкретики, возникают принципиальные разногласия. Кто-то, в частности, считает, что коммуны должны быть полностью автономны, другие настаивают на необходимости взаимодействия с государством. Эти разногласия, несущественные, казалось бы, на фоне общей идеологии, в действительности могут стать непреодолимым барьером на пути создания коммуны.

Не стоит забывать и о социальном давлении. Общины – это тема, которая вызывает весьма неоднозначную реакцию окружающих. Большинство людей, даже те, кто симпатизирует идеям социализма, не готовы поддержать подобные инициативы. Близкие могут не понять, общество – осудить. Это создает дополнительные преграды, особенно для тех, кто не обладает твердым характером и уверенностью в своей правоте. Страх перед осуждением или непониманием порой оказывается сильнее желания изменить мир.

Но, самое главное, капитализм настолько глубоко укоренился в нашем сознании и образе жизни, что даже те, кто искренне хочет уйти от него, уже не могут полностью вырваться из его объятий.

Как бы то ни было, я убежден, что сама концепция коммун абсолютно здрава. Более того, в условиях надвигающегося паралича капиталистической системы, только сетевые взаимосвязанные общины, на мой взгляд, и могут стать островками спасения и надежды на будущее. Однако, шансы на реализацию этой концепции, тем более в формате сети общин, увы, крайне малы. И не смотря на то, что идея общинного обосабливания будет продолжать вдохновлять всё новых и новых сторонников, массовым явлением они в ближайшее время не станут.

Возможно, когда капитализм достигнет своей кульминационной точки разрушения, когда кризис обрушится на все сферы жизни, произойдёт перелом массового сознания, и подобные идеи начнут воплощаться. Большинству теоретиков же пока остается лишь изучать чужой общинный опыт, размышлять, и строить планы на бумаге, надеясь, что однажды они найдут своё применение.

🎙 Радио АВРОРА
Критикуем. Предлагаем. Делаем.

Самая большая заслуга марксизма, на мой взгляд, в том, что он открыл естественный эволюционный характер общественных отношений, возникновения семьи, собственности и государства, сорвал с этих явлений покровы сакральности. Но в дальнейшем именно марксизм облёк социализм в белые одежды абсолютной праведности, а капитализму назначил роль абсолютного зла. В этом заключается главная ошибка марксизма: недооценка перспектив капиталистических отношений и сакрализация коммунистической теории.

Позаимствовав у святого Иоанна Богослова концепцию Апокалипсиса (и в смысле Откровения, и в смысле конца света с последующим наступлением Царства Божия), Маркс, Ленин и их последователи возвели в абсолют теорию окончательного кризиса / краха капитализма и неизбежного перехода к коммунизму посредством пролетарской революции, диктатуры пролетариата и социалистического строительства. В теории это выглядело и для многих до сих пор выглядит очень логично, научно и реалистично.

На деле же оказалось, что, как правильно заметил Маркс, капитализм сам порождает свои кризисы. Но и преодолевает их сам же, в рамках сложных конкурентных и в разной степени свободных товарно-денежных отношений расширенного порядка. Таким образом, каждый капиталистический кризис, каким бы болезненным он ни был, открывает сам в себе новые возможности и переходит на очередной виток своего развития. Поэтому ни в одной по-настоящему капиталистической буржуазной стране так и не произошло пролетарских революций. Она случилась именно в постимперской постфеодальной воюющей Российской республике, где не было ещё толком сформировано каких-либо общественных отношений, поэтому одна революция (буржуазно-аристократическая) перешла в другую (социал-партийную). А новые общественные отношения сложились уже после Гражданской войны, военного коммунизма, НЭПа и других ситуативно-тоталитарных практик. Именно во многом благодаря своему политическому чутью, творческому подходу и резкой маневренности Ленину со товарищи удалось захватить и удержать власть, создав государство нового типа.

Советская государственная машина оказалась на высоте в моменты наивысшей опасности (Вторая мировая война), сила СССР была в его апокалипсическом настрое (последний и решительный бой). Но, когда мировая капиталистическая система (Запад и его союзники) так и не рухнула в ад, а лишь продолжила перманентно «загнивать», советский строй сам очутился в кризисе.

Но для капитализма кризис является непременным рабочим этапом развития, для социализма же кризис оказался смертельным. А как же коммунистический Китай, спросите вы? На мой взгляд, коммунистический Китай смог прекрасно вписаться в мировую систему капиталистических отношений и развивается своим путём, далёким от какого-либо марксизма.

В то же время западный капитализм ещё с 70-х годов прошлого века так много позаимствовал у социалистических теоретиков в сфере социальных прав и гарантий, а также государственного вмешательства в экономику, что многие правые республиканцы, либералы старой школы, либертарианцы и анархо-капиталисты называют современную глобальную экономику «социализмом».

Капитализм в каждой стране свой. Как до этого был свой феодализм и рабовладение. На практике все эти вещи нередко существовали параллельно, одно постепенно вытесняло и заменяло другое. Никакие абстрактные теории никогда ничего не создавали. Они лишь влияли на тех, кто брался за дело, смело экспериментируя, придумывая и пробуя, рискуя, синтезируя различные элементы и методы. Не только любой западный или восточный, но и советский опыт в его успешной части доказывает жизнеспособность экспериментально-эволюционного подхода и мертворождённость доктринёрства. Это видно даже на примере нашей революции. И постепенно в мире сложился естественный расширенный порядок, понятный и принятый в наиболее развитых регионах планеты. А насколько успешно в нём действуют те или иные государственные администрации, зависит от степени институционализма и самоуправляемости данного конкретного общества, уровня политических, экономических и культурных свобод в стране.

Продолжение

Продолжение
[начало]

Капитализм — не спектакль с антрактами и финальным занавесом. Не фильм с рекламными паузами и титром «THE END» в самом конце. Не что-то однажды запланированное, построенное по строгому плану и законченное. Капитализм — это естественный ландшафт. Чтобы изменить ландшафт, благоустроить его в своих интересах, получить от него максимум пользы в интересах личности и общества, не надо ждать момента, «когда капитализм достигнет своей кульминационной точки разрушения». Если это всё-таки произойдёт и на руинах человеческой цивилизации возродится социальная жизнь, в ход пойдут совсем не социалистические методы.

Капитализм — эволюционно сложившийся социальный ландшафт, который можно и нужно менять самыми разными технологиями. Это дело каждого отдельного человека, каждой группы, сообщества, народа в целом. И чем свободнее будет политический и экономический климат в обществе, тем успешнее будут продвигаться эти перемены. И наоборот.

Есть, правда, и ещё один важный момент. Для многих людей моделирование абстрактных идеальных обществ является своего рода психотерапией. И тут лучшим способом самореализации является создание сект, тайных обществ, закрытых коммун и т.д. Но и это возможно лишь в свободном обществе, при минимальном вторжении государства в частную и общественную жизнь. Любой тоталитаризм не терпит конкуренции, об этом стоит помнить особенно тоталитарным романтикам.

Мир вам!

🎙️Радио АВРОРА
Критикуем. Предлагаем. Делаем.

⚡Товарищи! В 13:00 мы начнём снимать очередной эфир с депутатом ГД, экономистом Михаилом Геннадьевичем Делягиным. Присылайте Ваши вопросы в комментариях к этому посту.


🎙️Радио АВРОРА
Критикуем. Предлагаем. Делаем.

Радио АВРОРА продолжает социальный эксперимент по аккумулированию творческой интеллектуальной энергии различных направлений и сегментов лево-патриотического оппозиционного движения в России. Новое поколение оппозиционных активистов гипотетически имеет огромный политический потенциал. Но практически оно сейчас оказалось под железоцифровой пятой правящей политической касты противников перемен. Как помочь раскрыть этот потенциал в интересах большинства российских граждан, как обеспечить защиту и реализацию конституционных прав и свобод в нашей стране.

Мозговой штурм в программе АВРОРА на ЛИНИИ с Фёдором Бирюковым.

🎙Радио АВРОРА
Критикуем. Предлагаем. Делаем.

Свобода, равенство и братство. Наши ли это лозунги?

История показывает, как начав со столь многообещающих «слоганов» Великой французской революции, некогда великая страна постепенно пришла (читать — «скатилась») к антихристианскому  перфомансу парижской  олимпиады. Случайно ли это? Давайте разбираться.

Свобода. Красивое слово. Манящее. И крайне многозначное. А ещё — опасное. Всех ли можно освободить? Всегда ли это нужно делать? Должна ли Свобода иметь границы? И если она их имеет, то свобода ли это?

В русском языке для этого социального запроса есть куда более подходящее и редко используемое слово. Похожее по смыслу, но принципиально иное по эмоциональному наполнению. Слово — «воля». Примерьте его на себя — чего бы Вам больше хотелось, быть свободным или вольным?

Равенство. А равны ли люди? Особенно люди, ценящие индивидуальность. Скажете, что имеется в виду, что они должны быть равны в основных правах? Но кто решает, какие права и для кого основные, а какие — второстепенные?

Люди не равны по определению. У каждого из нас своë уникальное воспитание, свой путь в образовании, каждый человек — отдельный мир. Можно ли и нужно ли людей делать/считать равными?

Но есть хорошее русское слово — равноценность.
На мой взгляд, именно оно выражает максимально точно то, что всем нужно. Нам не требуется признания равенства людей, и нам не нужно такого лозунга, поскольку он лживый. Нам нужно признание людей равноценными. Не равными.
Давайте подумаем об этом.

Братство. Возможно ли братство как массовое явление, причём людей, родственными узами не связанных? Или, всё же, правильнее говорить о товариществе? Ну, что б не обманывать себя и других...
Примерьте на себя, какая у вас будет реакция, когда незнакомый человек будет называть вас братом, а когда -— товарищем.

Язык — интересный инструмент, с помощью которого, если им правильно пользоваться, можно очень эффективно отфильтровывать ложные сущности, избегая мировоззренческих ошибок, ведущих народы к трагедиям.

А теперь спрошу Вас снова. Свобода, равенство и братство — а наши ли это лозунги?

🎙 Радио АВРОРА
Критикуем. Предлагаем. Делаем.