Из-за воздействия радиации у многих людей начала развиваться лейкемия. Это, в сочетании с общим эмоциональным фоном, – поражением в войне, экзистенциальным кризисом и меланхоличными размышлениями о будущем, – привело к появлению историй о трагической любви, где один из возлюбленных умирает от неизлечимой болезни, а другой вынужден смириться с этой утратой.

Со временем этот мотив трансформировался в сюжеты о принятии любовных неудач («Makeine», 2024) или в истории о переживании потери близкого человека («Невиданный цветок», 2011; «Летнее время», 2022).

В 2006 году на экраны Японии выйдет «Девочка, покорившая время», сюжет которой посвящен героине, не желающей отпускать лето юности, и раз за разом отматывающей время вспять с целью подольше посидеть в караоке и ощутить аккуратные трепетные шаги первой влюбленности. Однако мальчик, в которого героиня постепенно влюбляется, оказывается путешественником во времени, пришедшим из будущего, и его судьба никак не может быть связана с жизнью героини, что вновь приводит историю к мотиву смирения с невозможностью обратить тление «мертвых» тел, – и никакое бесконечное лето здесь не поможет.

Особенное значение имеет образ будущего, который мальчик описывает лишь короткими фразами. Это будущее охвачено войной, в нем нет «велосипедов, рек, бейсбола и широкого неба». Единственное, что способно спасти мир мальчика, – картина с женщиной, обнимающей вселенную, – картина, написанная «во времена жестокой войны и голода», – и картина, которой в мире мальчика уже не существует, и «принести» ее туда должна именно героиня, пожертвовав ради этого возможно всем своим будущем.

Ведь недостаточно просто смириться, – требуется повзрослеть. Потому что самоубийство юности – и есть цель юности.

Мотив бесконечного лета присутствует в «Судзумии» («бесконечная восьмерка»), «Aobuta» (2018) и в более поздних работах, как например, в том же «Летнем времени» или недавних «Мертвых-мертвых демонах» (2024), где течение размеренной жизни нарушается, – с неба спускается, но не ангел, спутник или атомная бомба, а огромный инопланетный корабль, – благодаря которому может быть мир и станет интереснее, как тогда, в 80-х, когда была популярна научная фантастика, но ценой за это будет, как не трудно догадаться, очередной апокалипсис, выраженный в бесконечном 32-м августа.

И автор оригинальной манги по демонам Асано Инио с его «хорошими вибрациями» в «Пунпуне», по-моему, и не мог поступить иначе.

Катастрофы наделяют воспоминаниями, воспоминания порождают воображение, а воображение определяет культуру. Возможно, именно поэтому не получится обсуждать современное американское кино, не вернувшись сначала к 9/11, и затем ко Вьетнаму; а любое продолжительное обсуждение чего угодно в твиттере обязательно зациклиться на слове «Гитлер».

Поражение во Второй мировой, экономические рост и падение, землетрясение в Кобе, теракт в метро, наводнение 2011-го и поджог Киото Анимейшен. Как бы вы не хотели не оглядываться на эти события, все они оставляют шрамы на человеческом воображении, и поэтому, даже если сам автор чего-то не подразумевает, контекст истории наростится сам собой, и кухонный дискурс будет снят с мертвой полки.

Связь между 45-м, 95-м и 25-м становится отражением этой самой эволюционирующей культуры. После начала «потерянных десятилетий», тирад о «последней войны» и общих апокалиптичных настроений культура, будто бы вернувшись в прошлое 50-летней давности, начала снова жить в ощущении страха конца настоящего, а не в фантазиях о конце вымышленном, ретируясь в очередной раз к ностальгии.

Возможно, именно этим объясняется популярность эпохи Хэйсэй среди нынешних отаку, особенно после другой глобальной катастрофы, – такой же незримой как радиация, – совпавшей с началом эпохи Рэйва. Ностальгия по юности сменяется ностальгией по ностальгии, образуя таким образом бесконечный цикл эфемерной молодости.

И возможно в том числе и поэтому истории о юности никогда не исчезнут. Ведь нам об этом будет напоминать новый риск ядерный войны, а японцам – полувековой демонтаж Фукусимы-1. И единственное, что обнадеживает, так это концовки таких историй. Ведь, будь это ностальгия или депрессия, итог у любой юности, как уже было сказано, всегда одинаков.

Бесконечное лето всегда заканчивается.


Основные источники:

Статья «Imagination after the Earthquake Japan’s Otaku Culture in the 2010s», 2015, от Уно Цунэхиро.

Книга «Little Boy: The Arts of Japan’s Exploding Subculture», 2005, от Такаси Мураками.

Спасибо Cheetamaru за обновление папки с аниме-каналами. Добро пожаловать всем новоприбывшим. Остальным тоже йоу, решил вот напомнить, а зачем вы вообще на меня подписаны.

Здесь, если что, я тоже пытаюсь своего рода сбежать от «скучной повседневности», – иногда получается, иногда нет, – материалы в любом случае выходят редко. Ссылки на те немногие в сухом виде мне давать неинтересно, поэтому понавставлял их в тексте статьи выше, если забайтил – кликайте. Занимаюсь я всем этим как хобби, и как собрал 500 подписчиков – понятия не имею. Но спасибо!

Есть канал на ютубе и бусти, где прямо сейчас выходят авторские комментарии к моим роликам (для тех людей, которым почему-то нравится меня слушать), – если интересно, то гляньте, на подходе доп. болтовня к обзору Бугипопа. Ролик по первому обзору Makeine бесплатный, – ознакомительный, – чтобы вы не отдавали на ненужное свои драгоценные 100 рублей.

Что же касается текста выше, то… well… как оказалось, не особо-то я умный и насмотренный, поэтому и примеров так мало. Буду рад, если дополните какими-то своими образами лета или другими анимехами с кучевыми облаками на небе, – пишите об этом в комментариях, с удовольствием почитаю.

Ролик по сталкингу, напоминаю, тоже в производстве, также нужны примеры, – описание сути в этом посте. Делать его сложно, так как сейчас мне надо перевести с японского две 150-страничные диссертации, что не особо-то и весело. Особенно с учетом того, что только процентов 0,01 информации из них пойдут для финального результата – но, чтобы их найти, надо перевести все 100. Но что только не сделаешь ради ответов, вопросов к которым никто не задавал.

В ближайшем будущем возможно сделаю дискорд-сервер: вам – для общения (наверное), мне – для поиска попутчиков в бесконечном просмотре унылых исекаев (для будущего ролика о наро-кее) или поиска людей для возможного теоретического подкаста (про ромкомы). Даты пока не даю, – все зависит от ирл стаффа.

P.s. Если с исекаями прокатит, то можно будет и с детективами такое же провернуть, чтобы не только про наро-кей узнать, но и про син-хонкаку. Но пока что это всего лишь влажные мечты пока что безработного меня, который скоро переродится заработает.

А на этом все, всех с наступившем!

Возможно, и вам так будет легче, поэтому вот. Спасибо за копоновку!

P.s. Сам я пишу «стены» в тг как раз из-за того, что мне так, наоборот, читать наиболее удобно (не надо совершать доп. действия – переходить на сторонние ресурсы/сайты/приложения, – весь текст доступен сразу, здесь и сейчас). Но наверное начну делать и альт. вариант со ссылкой для тех, кому больше нравится так.

Тут Axtert провёл, так сказать, герменевтику тайтлов про лето и юность, снабдив размышлениями о духе времени. Читать это в том виде как это размещено у него на канале решительно невозможно, поэтому я скомпоновал в pdf

#статья #на_русском

Осторожно, текст по ссылкам ниже примерно на 1,5-2 часа чтения (про себя). У телеграфа слишком низкий лимит по символам, поэтому пришлось залить на дзен. А сюда тащить вообще не вариант - все в кашу превратится. Поэтому приятного(?) чтения, а я пошел спать.

https://dzen.ru/a/Z8cNA_LR8AVSECxb?share_to=telegram

«Cool Japan», «мягкая сила», идентичность, аутентичность, имперскость, централизация, реставрация Мэйдзи, власть, высокомерие, снобизм, самураи, «слёзы», Ирак, ССЯ, оксидентализм, постколонеализм, 1945, 1995, 2011, традиции-технологии-современность, Хироки Адзума, «большие нарративы», «база данных», «бесконечное лето», перерождение, сказка, наро-кей, «VR-MMO», «восхождение», «изгнание», «читы», «работа», «гурманство», «монстры», «злодейка», «Врата: Там бьются наши воины» (2015), «Мятежная компания» (2013), «О моем перерождении в слизь» (2018), «Подручный бездарной Луизы» (2006), «Мальчик и птица» (2023), «YU-NO: A Girl Who Chants Love at the Bound of this World» (1996), «Далекое путешествие по чердаку» (1975), кризис.

https://dzen.ru/a/Z8cV6rvujw-LG6CR?share_to=telegram

«Cool Japan», «мягкая сила», идентичность, аутентичность, имперскость, централизация, реставрация Мэйдзи, власть, высокомерие, снобизм, самураи, «слёзы», Ирак, ССЯ, оксидентализм, постколонеализм, 1945, 1995, 2011, традиции-технологии-современность, Хироки Адзума, «большие нарративы», «база данных», «бесконечное лето», перерождение, сказка, наро-кей, «VR-MMO», «восхождение», «изгнание», «читы», «работа», «гурманство», «монстры», «злодейка», «Врата: Там бьются наши воины» (2015), «Мятежная компания» (2013), «О моем перерождении в слизь» (2018), «Подручный бездарной Луизы» (2006), «Мальчик и птица» (2023), «YU-NO: A Girl Who Chants Love at the Bound of this World» (1996), «Далекое путешествие по чердаку» (1975), кризис.

Так, ну и еще немного текста.

1. Меня тут попросили порекомендовать канал. Если что, не реклама, - денег я не просил, - делаю, потому что мне самому приятно.

Ребята исследуют не только отаку-, но и массовую поп-культуру во всех ее обличиях. Из интересного нам: есть статья о значении 80-х, в том числе о том, почему в то время Япония воспринималась как «страна будущего»; есть материал о витюберах и о том, как эта часть культуры в Японии во многом основана на корпоративных принципах; статья о «воображении об апокалипсисе» - не в контексте аниме, но частично затрагивающая те же вопросы, например, почему после катастроф так популярны «рождения» исэкайных историй.

Ну и еще парочка:

Про форумные РПГ: https://news.1rj.ru/str/hypercatalog/120

Про фандомы старых игр: https://news.1rj.ru/str/hypercatalog/141

Про толкиенизм: https://news.1rj.ru/str/hypercatalog/155

Про власть в сеттинге городского фэнтези: https://news.1rj.ru/str/hypercatalog/159

Поэтому если интересно, то гляньте.

2. Меня давно просили сделать дискорд-сервер. Нуу, я что-то попытался, поэтому вот, – заглядывайте. Не знаю, что там делать, какое-то комьюнити формировать у меня особо желания нет (я вообще 99% своей жизни всегда был ридонли), но вот людей для возможных стримов на твиче с просмотром аниме найти хочется.

Да, твич теперь тоже есть. Пока пустой, мне не до этого. Но есть. И не бойтесь – канал, который вы сейчас читаете, напоминаниями о трансляциях засорять не буду – все будет в дискорде и на личном.

Обе площадки новорожденные и ненастроенные, поэтому буду рад любой помощи в работе с ними. Но не сейчас, сейчас мне надо с похмелья отойти.

На всякий случай скажу, – на большие материалы сейчас нет времени, но заметки о культуре я все равно периодически в личном канале оставляю.

Некоторые из них, правда, выходят как будто за пределы бытия «просто заметками», поэтому, думаю, не лишнем их будет и сюда репостить.

Но личный канал все еще по большей части остается местом для анонса стримов, корявых заметок и редких мемов, – не более, – поэтому подписываться на него смысла нет.

Про зомби и оптику

Образ классических зомби в японских произведениях у меня закреплен за сараримэнами. Понять можно – застрявшие между жизнью и смертью люди, отдавшие все время тому, чтобы ходить, голодать и иногда есть, - до тех пор пока не умрут. Наиболее этот образ читаемый в Zom100, но более интересная его интерпретация встречается в Гаккоу Гураси. Застрявшие в школе старшеклассницы, воплощающие собой бесконечную безмятежную юность (особенно в лице главной героини, полностью ушедшей в эскапизм), не могут «выпуститься» из школы из-за того, что ту (буквально) окружают злые потерянные взрослые, так и готовые вцепиться в плоть молодежи, превратив тем самым в одного из its kind. Но нарратив будет строится, разумеется, на уже знакомых для историй о юности темах – неслучившаяся любовь, одиночество, самопожертование, принятие потери, то есть – самого основного – страха изменений/взросления. Не даром же на постере сериала из дыры в стене школы на героинь смотрит огромное кучевое облако.

Но в этом плане на самом деле сюжет как будто даже мешает Гаккоу – особенно в манге, которая после событий аниме как раз-таки и превращается в классический постапок, а не в историю про то, как важно принимать изменения. Лучше всего с этой темой справляется другой сериал – внезапно правда корейский – «Мы все мертвы» 2022 года, большой хронометраж которого уделяется на проговаривание того, насколько важно ценить моменты, а концовка так и вовсе демонстрирует, что можно «повзрослеть», но остаться человеком. (Хотя ладно, в Гаккоу Гураси сюжетная линия про учительницу – ровно про это же самое)

Но я отвлекся – этот образ зомби как несчастных зарплатников сформирован не просто так, - есть интересный контекст. Под конец 80-х, когда ничего не предвещало экономического кризиса, многие японские компании набирали себе кредиты для дальнейшего производственного роста, но после того, как пузырь лопнул, все возможности для этого развития были оборваны. Но, несмотря на это, кредиты-то выплачивать все равно требовалось, поэтому такие компании стали жить без прибыли, поскольку вся возможная выгода стала уходить на покрытие кредитных долгов. В таких компаниях невозможно было продвигаться по карьерной лестнице, а увольняться и искать что-то другое в годы кризиса, когда повсюду царствует реструктуризация, – такая себе идея. Поэтому единственной дорогой существования таких компаний стало выживание – с целью выплачивания кредитов в течение следующих 10-15 лет, - чтобы после этого уже наконец-таки отойти в мир иной. Такие предприятия и стали называться компаниями-зомби, и, как мне кажется, в японской истории это явление запомнилось и поэтому до сих пор откликается в поп-культуре.

Но что интересно, в сериале, который мы смотрим сейчас на стримах я впервые услышал другую оптику – что если зомби – это на самом деле безработные? В Восточном Эдеме это проговаривают в контексте темы надвигающегося на страну апокалипсиса – так как после событий 90-х та молодежь, которая не смогла устроиться на работу после школы/университета, из-за внутреннего психологического и наружного социального давлений формируют собой ребеллион против капиталистических боссов – но поскольку власти у них не так уж и много, то единственное, что они могут сделать, так это отказаться от работы полностью, сподвигая страну к тому самому апокалипсису – демографическому, политическому, урбанизационному. То есть здесь безработные – это тоже зомби, но не из-за образа жизни, а из-за последствий их аккумуляции для макромира.

Мне нравится этот пример, поскольку он идеально показывает то, что оптики при рассмотрении контекстов различных произведений могут быть очень гибкими, и не обязаны в каждом случае нести за собой идентичные смысловые метафоры, и более того – могут брать образ (зомби) и подставлять к нему, казалось бы, абсолютно противоположные вещи (безработные и сараримэны), тем самым рождая новые витки дискурса из разряда «а такая ли большая разница между этими двумя классами жителей в контексте положительного влияния их существования на излечение страны от кризиса бесконечной повседневности».

«Noblesse oblige» – фраза, которая удивительно часто встречается в аниме-сериалах. Переводится как «благородство обязывает» и означает, что в долг привилегированного класса входит определенная «жертвенность» своим «настоящим» ради того, чтобы показывать пример простолюдинам – моральный и нравственный, – чтобы не привести к возможной социальной анархии.

В клипе от PinocchioP «Non-breath oblige», который я пущу для заставки стрима в эту субботу, эта фраза, как можно увидеть, обыгрывается – не «благородство», а «бездыханность» обязывает. Видеоряд клипа демонстрирует, как главный герой – представитель привилегированного класса – находится посреди войны между «козлами» – народной массой – и «волками» – скорее всего, представителями власти. Протагонист в такой ситуации буквально становится «козлом отпущения» и «жертвенным агнецом» – поскольку его идеи о мире и спокойствии не увязываются с накопившемся гневом остальных. В результате у героя, из-за навязанного стыда и чувства вины, развивается депрессия, сопровождаемая множественно повторяющимися молитвами: «iki ga tsumaru» («я не могу дышать» – т.е. «я хочу умереть») и «iki wo tomeru» («я задерживаю дыхание» – т.е. «я надеваю петлю»). Однако в финале герой все-равно обретает любовь в своем «творческом вымысле», поскольку только так сможет защитить себя и продолжить дышать, и – что важно – только в «boukuugou» – т.е. в бомбоубежище – представляющим собой образ ультимативной защиты от социального давления, что особенно иронично для Японии – страны, погрузившейся в долгий социально-идеологический кризис после поражения во Второй мировой войне.