– А-а… А… Ого… – Шут застыл, а потом быстро закивал и, выдержав паузу, добавил: – Милый, значит? Ой, благослови вас Господь за вашу доброту к шутам!

Шут мотал головой по сторонам, пытаясь высмотреть хоть что нибудь весёлое среди каких-то печальных украшений. Капюшон мешал зрению, зато хорошо грел, и в один момент, вместо того чтобы морозить лицо, он натянул капюшон на голову посильнее и убрал обе руки…

Шут стоял рядом, спрятав руки в карманы, и терпеливо ожидая, пока она закончит. Как бы хорошо ни было с ней гулять, на улице все равно ужасно холодно, даже вне зависимости от одежды. Терморегуляция сломанная, вот и всё. С его весом это вообще неудивительно……

– Не-ет, – ехидно улыбается Шут и свободной рукой ловко достаёт из кармана пачку сигарет дрожащими пальцами, – а шут может.

– Шучу-! – Шут от толчка умудрился поскользнуться, и чтоб не упасть, схватил Двуличе за рукав. – Прошу прощения, к-координация хромает. Скоро и я хромать на-начну...

– Смотрите, как б-бы вам плохо не стало, – забеспокоился Шут. Он уже столько раз видел, как ей становилось хуже у него на глазах, и ему уж точно не хотелось повторять этот опыт.

–… Самоиронично, конечно, – Шут повёл бровями, – а всё равно, мало ли. Я за вас беспокоюсь. Он вытащил руку из кармана, взял руку Двуличе в свою, чтобы ни он, ни она не поскользнулись, и легонько дёрнул её. – Идём? На таком холоде лучше не останавливаться…

У Шута довольно быстро замёрзли пальцы, а щёки покрылись румянцем, который из-за его бледности был виден ярче, чем на других. – Чаю бы сейчас… – пробормотал он мечтательно, прекрасно зная, что времени на чай у него толком нет.

– Да-а, будет! Хрен мне, а не чай, точнее, рассказки… – буркнул Шут и нахмурился. – Вы чего это? Просто глаза слезятся или случилось чего?

Шут чуть снова не поскользнулся: он застыл, а она дальше пошла – вот вам и результат. –...Что? Как… А Кривелло? Если он узнает, мне за все мои грехи прилетит, вы что...

– Двуличе, КАК мне вас отблагодарить?! – практически взвыл Шут. Целый выходной… Не больничный, которые тоже редко у него бывали, а просто выходной. Аж непривычно. Он скользил за ней, будто на коньках, шоркая подошвой сапог о снег.

– Да я с радостью! Шут поскользил дальше, уже чуть с большим энтузиазмом. – Слушайте, Двуличе... А чего вы так ко мне привязались? Вроде вы меня все веером шпыняли, я на вас эпиграммы писал... Сейчас даже стыдно как-то. Что стряслось?

–... Это меня то вам жалко? С чего так? – ещё больше удивился Шут. Он и не припомнит, когда она вообще его жалела, пока не случилась вся эта история с Кривелло...

– Ладно, ладно! Просто интересуюсь… – дальше Шут шёл своим шагом, чтобы, во-первых, не перегружать её, а во-вторых, чтобы не нарушать идиллию. Вдруг она одумается и треснет ему по лбу?

– Да пожалуйста! – фыркнул Шут, поставил её хотя бы в немного устойчивое положение и, взяв за руку, повёз по гололёду. – На коньках кататься умеете? Ну вот, до дворца давайте – фить-фить-фить!

«Весь мой плащ извозит…» – грустно подумал Шут. Всё равно стирать, ладно уж, ей можно. Устаёт тётка, он её понимает… – Не застудите поясницу, только. А то у меня уже было такое, неприятная вещь…

– Двуличе… Может, вы встанете всё же, а? Я за вас переживаю. Мало ли что случится… – попросил Шут, поморщившись. Ему от одного её вида становилось холодно…

– Ну вы прям помогли... – вздохнул Шут. – Собственно, приехали. Поднимайтесь, барышня, по лестнице в комнату я вас не потащу.

Шут дошатался до дворца и еле как вошёл внутрь. Конечности окоченели, носа и щёк он вообще не чувствовал. – Хорошо погуляли... Шмыг.

– Постираете..? Спасибо! – прохрипел Шут и пошёл по лестнице за ней следом. Все равно им в одну сторону. – Знаете, э... Не стоит. Это ж моё... Сам справлюсь.

Шут кивнул и вдруг опомнился. Он потянулся к её куртке и вытащил оттуда коробочку с чаем и пачку сигарет. Вот щас бы так и остался без всего...