— На самом деле, поранить человека могут лишь осколки его собственной души.
— Да, поэтому собирай осколки души человека, как оружие.

- Все говорят "на самом деле", "на самом деле", но мало кто может объяснить, где это самое дело лежит, и как его брать.
- Ага. Всё зависит от нас самих, главное найти, где эти нассамихи живут.
- Ну, живут-то они внутри нас, только опять, где это внутри, и кто такие "нас"?
Александр Ильинский и Маги шутят

Если вас беспокоят мёртвые, то отстаньте от них наконец.

#классика_МШ

- То есть если я делаю людям что-то плохое, то потом по карме мне за это расплачиваться?
- Да! И ты не будешь больше так делать?
- Нет, я говорю, что принцип понял.

Если вы утверждаете, что пробились наверх, задумайтесь, может быть, вы просто всплыли?

Приходит клиент к целителю, а тот ему с порога:
- Вы вовремя ко мне пришли.
- Что такое? У меня что-то очень серьезное?
- Ещё один день, и вы бы выздоровели сами.

Раввин и викинг в жарком споре
Сошлись на том, что сила в Торе.
И было то – в начале дня.
Помчалась Песнь Бытия…

К ним прибежали мусульмане
И загалдели о Коране.
Восславя звездные чертоги,
Пришел Сварога мудрый волхв.

Пришли, как будто их искали,
Посланцы Шивы, Сканды, Кали,
За ними подтянулся к спору
И прочий разномастный люд.

Ахура-Мазды и Гермеса,
Как Афродиты, так и Зевса,
Нептуна, Марса и Гефеста...
Все славят, песни все поют.

Тут викинг взял свою секиру,
И кинув клич свой боевой,
Позвал с собой детей Фенрира,
И Одина призвал с собой.

Распался строй народа быстро.
Родянин сел вдруг в стороне,
И с полным видом пофигиста сказал:
- Все склоки – не по мне.

Вдруг появились здесь, из леса,
Кетцалькоатлевы гонцы,
И пригрозили, что с Тлалоком
Поотрывают всем усы.

Услышав это стрекотанье,
Приперся православный поп.
- Изыди, мерзкое создание!...
Но получил кадилом в лоб.

Католик, спрятавшись за камни,
Совсем дар речи потерял,
Когда раввин, крича «Лехаим!»
Всех краснокожих разогнал.

Там было шумно, было грустно,
Когда вокруг, со всех сторон,
Пришли уж ВСЕ, чтоб им всем пусто.
Здесь драки, мат и стали звон.

И успокоить всех пытался
Шаман. Глядящий-в-высоту.
Он очень долго удивлялся,
Шепча призывы Маниту.

И тут, средь всяких дрязг и боли,
Пришли спокойные душой.
На всех сварили макароны,
и накормили всех толпой.

Хоть Макаронный Монстр – непрочен,
Однако и неприхотлив.
А людям есть всем нужно точно,
И в этом был императив.

И растафари, мимоходом,
Набив кальян, трубу, косяк,
Раздал все это по народу.
И сразу стало всем ништяк.

Чем круче маг, тем дальше его заводят собственные иллюзии.

- Надо мной все смеются...
- Ты слишком много переживаешь за мнения других людей! На вот, заговор, прочитай.
- И что, поможет?
- Ой, да откуда же мне знать. Но ты так ржачно читаешь!

И спустя многие десятилетия будут вспоминать тихий и спокойный, полный беспечной глупости 2020-й год.

— Привет, ты кто такой интересный?
— Я — Страх. А ты кто такой страшный?
— А я — Интерес. Мой интересный Страх, а почему у тебя такие большие, красивые, выразительные глаза?
— У Страха всегда глаза велики, это вечное правило, чтобы лучше видеть, что происходит. А мой страшный Интерес, почему у тебя такие большие цепкие руки?
— Потому что мне нужно многое охватывать и многое узнавать, держа в своих руках. Знаешь, интересно, мне почему-то кажется, что мы две части одного целого. Давай пойдём вместе и покажем миру красоту друг друга? Интересно же!
— Страшно. Но пойдём. С большим удовольствием.

Школа Осознанного Дао https://vk.com/sh_o_d

— Мама, у меня появился возлюбленный, он совершенно замечательный! Тебе он точно пон...
— Доча!
— Что, мама?
— У меня к тебе один единственный вопрос. Он человек?
— Да...
— Наконец-то. Мне он уже нравится.

- Ты как будто в полнолуние в кого-то превращаешься.
- Разумеется. В человека.

Завтра не наступит

- Но это ужасно! - воскликнул Верховный Ученый. - Неужели ничего нельзя сделать?
- Чрезвычайно трудно, Ваше Всеведение. Их планета на расстоянии пятисот световых лет от нас, и поддерживать контакт очень сложно. Однако мост мы все же установим. К сожалению, это не единственная проблема. Мы до сих пор не в состоянии связаться с этими существами. Их телепатические способности выражены крайне слабо.
Наступила тишина. Верховный Ученый проанализировал положение и, как обычно, пришел к единственно правильному выводу.
- Всякая разумная раса должна иметь хотя бы несколько телепатически одаренных индивидуумов. Мы обязаны передать сообщение.
- Понял, Ваше Всеведение, будет сделано.
И через необъятную бездну космоса помчались мощные импульсы, исходящие от интеллекта планеты Тхаар. Они искали человеческое существо, чей мозг способен был их воспринять. И по соизволению его величества Случая нашли Вильяма Кросса.
Нельзя сказать, что им повезло. Хотя выбирать, увы, не приходилось. Стечение обстоятельств, открывшее им мозг Вильяма, было совершенно случайным и вряд ли могло повториться в ближайший миллион лет.
У чуда было три причины. Трудно указать на главную из них.
Прежде всего местоположение. Иногда капля воды на пути солнечного света фокусирует его в испепеляющий луч. Так и Земля, только в несравненно больших масштабах, сыграла роль гигантской линзы, в фокусе которой оказался Билл. Правда, в фокус попали еще тысячи людей. Но они не были инженерами-ракетчиками и не размышляли неотрывно о космосе, который стал неотделим от их существования.
И, кроме того, они не были, как Билл, в стельку пьяны, находясь на грани беспамятства в стремлении уйти в мир фантазий, лишенный разочарований и печали.
Конечно, он мог понять точку зрения военных:
"Доктор Кросс, вам платят за создание ракет, - с неприятным нажимом произнес генерал Поттер, - а не… э… космических кораблей. Чем вы занимаетесь в свободное время - ваше личное дело, но попрошу не загружать вычислительный центр программами для вашего хобби!"
Крупных неприятностей, разумеется, быть не могло - доктор Кросс им слишком нужен. Но сам он не был уверен, что так уж хочет остаться. Он вообще не был ни в чем уверен, кроме того, что Бренда сбежала с Джонни Гарднером, положив конец двусмысленной ситуации.
Сжав подбородок руками и слегка раскачиваясь, Билл сидел в кресле и, не отрывая глаз, смотрел на блестящий стакан с розоватой жидкостью. В голове - ни одной мысли, все барьеры сняты…
В этот самый момент концентрированный интеллект Тхаара издал беззвучный вопль победы, и стена перед Биллом растаяла в клубящемся тумане. Ему казалось, он глядит в глубь туннеля, ведущего в бесконечность. Между прочим, так оно и было.
Билл созерцал феномен не без интереса. Определенная новизна, разумеется, есть, но куда ему до предыдущих галлюцинаций! А когда в голове зазвучал голос, Билл долго не обращал на него внимания.
Даже будучи мертвецки пьяным, он сохранял старомодное предубеждение против беседы с самим собой.
- Билл, - начал голос. - Слушай внимательно. Наше сообщение чрезвычайно важно.
Билл подверг это сомнению на основании общих принципов: разве в этом мире существует что-нибудь действительно важное?
- Мы разговариваем с тобой с далекой планеты, - продолжал дружеский, но настойчивый голос. - Ты единственное существо, с которым мы смогли установить связь, поэтому ты обязан нас понять.
Билл почувствовал легкое беспокойство, но как бы со стороны: трудно было сосредоточиться. Интересно, подумал он, это серьезно, когда слышишь голоса? Не обращай внимания, доктор Кросс, пускай болтают, пока не надоест.
- Так и быть, - позволил Билл. - Валяйте.
На Тхааре, отстоящем на пятьсот световых лет, были в недоумении. Что-то явно не так, но они не могли определить, что именно. Впрочем, оставалось лишь продолжать контакт, надеясь на лучшее.
- Наши ученые вычислили, что ваше светило должно взорваться. Взрыв произойдет через три дня - ровно через семьдесят четыре часа, - и помешать этому невозможно. Однако не следует волноваться - мы готовы спасти вас!

- Продолжайте, - попросил Билл. Галлюцинация начинала ему нравиться.
- Мы создадим мост - туннель сквозь пространство, подобный тому, в который ты смотришь. Теоретическое обоснование его слишком сложно для тебя.
- Минутку! - запротестовал Билл. - Я математик, и отнюдь не плохой, даже когда трезв. И читал об этом в фантастических журналах. Вы имеете в виду некое подобие короткого замыкания в надпространстве? Старая штука, еще доэнштейновская!
Немалое удивление вызвало это на Тхааре:
- Мы не полагали, что вы достигли таких вершин в своих знаниях. Но сейчас не время обсуждать теорию. Это нуль-транспортация через надпространство - в данном случае через тридцать седьмое измерение.
- Мы попадем на вашу планету?
- О нет, вы бы не смогли на ней жить. Но во Вселенной существует множество планет, подобных Земле, и мы нашли подходящую для вас. Вам стоит лишь шагнуть в туннель, взяв самое необходимое, и… стройте новую цивилизацию. Мы установим тысячи туннелей по всей планете, и вы будете спасены. Ты должен объяснить это правительству.
- Прямо-таки меня сразу и послушают, - сыронизировал Билл. - Отчего бы вам самим не поговорить с президентом?
- Нам удалось установить контакт только с тобой; остальные оказались закрыты для нас. Не можем определить причину.
- Я мог бы вам объяснить, - произнес Билл, глядя на пустую бутылку перед собой. Она явно стоила своих денег. Какая все-таки удивительная вещь - человеческий мозг! Что касается диалога, то в нем нет ничего оригинального - только на прошлой неделе он читал рассказ о конце света, а вся эта чушь о туннелях и мостах… что ж, не удивительно, после пяти лет работы с этими дурацкими ракетами…
- А если Солнце взорвется, - спросил Билл, пытаясь застать галлюцинацию врасплох, - что произойдет?
- Ваша планета немедленно испарится. Как впрочем, и остальные планеты вашей системы вплоть до Юпитера.
Билл вынужден был признать, что задумано с размахом. Он наслаждался игрой своего ума, и чем больше думал об этой возможности, тем больше она ему нравилась.
- Моя дорогая галлюцинация, - начал он с грустью. - Поверь я тебе, знаешь, что бы я сказал? Лучше этого ничего и не придумать. Не надо волноваться из-за атомной бомбы и дороговизны… О, это было бы прекрасно! Об этом только и мечтать! Спасибо за приятную информацию, а теперь возвращайтесь домой и не забудьте прихватить с собой ваш мост.
Трудно описать, какую реакцию вызвало на Тхааре такое заявление. Мозг Верховного Ученого, плавающий в питательном растворе, даже слегка пожелтел по краям - чего не случалось со времен хантильского вторжения. Пятнадцать психологов получили нервное потрясение. Главный компьютер в Институте космофизики стал делить все на нуль и быстро перегорел.
А на Земле тем временем Вильям Кросс развивал свою любимую тему.
- Взгляните на меня! - стучал он кулаком в грудь. - Всю жизнь работаю над космическими кораблями, а меня заставляют строить военные ракеты, чтобы укокошить друг друга. Солнце сделает это лучше нас!
Он замолчал, обдумывая еще одну сторону этой "приятной" возможности.
- Вот будет сюрприз для Бренды! - злорадно захихикал доктор. - Целуется со своим Джонни, и вдруг - ТРАХ!
Билл распечатал вторую бутылку виски и с открывшейся ему новой перспективой опять посмотрел в туннель. Теперь в нем зажглись звезды, и он был воистину великолепен. Билл гордился собой и своим воображением - не каждый способен на такие галлюцинации.
- Билл! - в последнем отчаянном усилии взмолился разум Тхаара. - Но ведь не все же люди такие, как ты?
Билл обдумал этот философский вопрос весьма тщательно, правда, насколько позволило теплое розовое сияние, которое почему-то вдруг стали излучать окружавшие его предметы.
- Нет, они не такие, - доктор Кросс снисходительно усмехнулся. - Они гораздо хуже!
Разум Тхаара издал отчаянный вопль и вышел из контакта.
Первые два дня Билл мучился от похмелья и ничего не помнил. На третий день какие-то смутные воспоминания закопошились у него в голове, и он забеспокоился, но тут вернулась Бренда, и ему стало не до воспоминаний.
Ну, а четвертого дня, разумеется, не было.

А. Кларк

Против ОМа действительно нет приёма! Личная история в тему:

Сидим в парке на лавочке с другом, обсуждение перешло на высокие материи, на полное отрешение от личности, полезно оно или нет, и когда. Я ему говорю - это обязательное качество Идущего, что иначе не достичь Чистоты, а он мне - что если не действовать активно, то Бог за нас ничего не сделает. Задумался... ОМ.
Очнулся - смотрю, друг идёт ко мне, штаны порваны, рука в крови. Спрашиваю его:
- Что случилось с тобой?
- А ты не заметил? Сидим мы, я тебе объясняю, и тут вдруг откуда ни возьмись стая собак, их здесь отродясь не было! Несутся прямо на нас, ну я тебе кричу, а ты сидишь как ни в чём не бывало, игноришь. Ну я и дал дёру. Одна за штаны, другая за руку, третья бочину пыталась укусить, насилу отбился! Как они только тебя не заметили?
- ОМ.

Эта история о том, о чём так и не удалось написать.

А дело было так:

Они не виделись несколько лет, вернее, десятилетие, и, возможно, уже не одно. Хотя будет правильней сказать, что они вообще никогда не встречались. И вот, по прошествии стольких лет, они снова начали разговор и болтали они до самого утра. Болтали и болтали, но каждый сам с собой и каждый о чём-то своём, а утро всё не начиналось и не начиналось. Они никак не могли друг с другом наговориться и поэтому откладывали утро всё дальше и дальше, пока не задвинули его в самый дальний угол комнаты, которая ещё не существовала.
А они всё говорили и говорили без устали, часто перебивая друг друга, но на деле лишь сами себя, перескакивая с темы на тему. Ведь у каждого была своя эксклюзивная супермодернизированная скоростная скакалка сложной конструкции, состоящей из верёвочки и двух ручек. Они успели обсудить так много тем и написать несколько десятков книг, и ровно одну тысячу и одну сказку, которые издали потом в едином издании «1001 лепесток Лотоса», пока один из них не задумался, а с кем же он говорит на самом деле? Один из них прикинулся ВД, другой Ангелом, потом Демоном, и лишь впоследствии, наигравшись и примерив множество ролей и образо́в, они поняли, что это им безразлично.
А после нашумевшего скандала, который возник из ниоткуда, где каждый получил пару затрещин и остался при своём мнении, они ходили вместе к старому престарому сказочнику. Да, да, именно к тому самому мастеру сказок, который создал самую первую сказку и сам себя в неё заточил. Возможно, это была именно та случайная случайность, которая, как того и следовало ожидать, была закономерностью и несла в себе ожидаемый результат, но он никак не мог оттуда выбраться, и не было никого, кто бы отважился указать ему дорогу из сказки, только лишь потому, что все бы остальные сказки на свете рассыпались вмиг и исчезли. Вот и они, попив чаю со старым престарым сказочником, пошли дальше, взявшись за руки каждый в своё путешествие по закоулкам своей Души.
Они ходили Вверх, они ходили Вниз, и даже опускались, поднимаясь туда и обратно, где небо озаряло чёрное солнце, и даже туда, где его не было вовсе. Но однажды, а такое бывало всего лишь раз в году, они узрели каждый своего Бога. Непонятно только было, и почему его все называют Единым?
Чуть позже они завладели ключами мироздания, но у каждого был свой именной ключ, который почему то не подходил к доступной им двери. Но было чёткое ощущение, что у того кто находится за дверью с другой стороны есть именно тот самый нужный ключ. Они даже пробовали как-то обменяться ключами, то просовывая его под дверь, то в замочную скважину. Но скважина быстро забилась, и вода в ней стала пригодной лишь для технических нужд. Но под дверь всё ещё можно было хоть что-то просунуть. И они делились чем могли, отправляя туда то печеньку, то платочек или даже цветочек, но в ответ получали обратно тот же самый ключ. Туда ключ входил свободно, но возвращался он всё время один и тот же. Это могло продолжаться вечность, но и она куда-то запропастилась. Когда же её наконец нашли, то все уже давно успели забыть, зачем она им понадобилась. Поэтому её отнесли в тот же самый угол, куда ранее отложили утро, где они и слились в бесконечном экстази, и наконец, наступило вечное утро завтрашнего дня. Зато теперь всех можно было кормить завтраками и делать это бесконечно долго. Буквально каждое утро завтрашнего дня, которое никак не могло наступить, потому что эти двое так и болтали до самого утра и никак не могли наговориться:

- Завтра мы об этом с тобой поговорим. Напомни мне об этом.
- Завтра мы снова забудем, чем хотели заняться.

Какое же это чудное и безумно бесконечное утро завтрашнего дня. И мало кто догадывался, что мир существовал лишь только для того, чтобы эти двое разговаривали и смогли наговориться друг с другом, живя каждый свою неповторимую жизнь. Они и врагу не хотели пожелать прожить жизнь друг друга, и тем более, сами ими меняться не собирались, а собравшись, уже не поняли, кто с кем разговаривал, и зачем им это было нужно. А Нужно знало зачем, но сидело в самом дальнем углу несуществующего воздушного замка и посмеивалось. Но Посмеивалось это нравилось.
В общем, это безумно долгая история, которая длилась и будет ещё длиться вечность, пока существовал мир, но никто не знал, кто это такой. А мир существовал, пел, скакал через скакалку и радовался, всё сталкивая и сталкивая этих двоих болтунов. Ведь пока они говорят, есть Надежда у каждого из присутствующих, что это может Никогда Не Закончиться. И четыре сестры развесили уши, обдумывая каждый свою теорию происходящего. Точно также, как и они, думало и вечное утро завтрашнего дня, полёживая в углу несуществующей комнаты, всё время, то наступая, то обнимая Вечность. Та ведь знала, что будет существовать всегда, пока эти двое болтают.
Эту длинную историю в кратком изложении так никому и не удалось завершить. Ведь у неё просто не может быть конца, хотя всегда вроде как существовало начало, которое уже никто не вспомнит, куда положили в этом бесконечно огромном несуществующем воздушном замке, болтающимся между Небом и Землёй. Вспоминать просто было некому. Все были заняты поддержанием этого бесконечного, а порой и бессмысленного разговора этих двоих, потому что эти двое всё ещё болтают, и никто не знает, что от них можно ожидать в любой момент, и когда они это Всё и Всех завершат, надоев друг другу. Всё зависело от качества момента, висевшего на крючке, который был готов вот-вот сорваться. Всё было настолько прочно и вечно насколько хрупко, зыбко, что не существовало вовсе.
Так наступил сентябрь, а вернее, 3 сентября 2013 года, но всем хотелось, чтобы лето не кончалось, чтобы оно за ними мчалось, за ними вслед, и никто не уточнял, что ему делать с теми, кого удастся догнать. А поняв, они гнались за летом сами, не догоняя в этой истории не только про лето, но и про этих двоих вообще. А вся гениальность заключалась в конце каждой чёрной точки, которую, к счастью, пока так никто и не смог постичь полностью. В противном случае всё бы развалилось. Всё бы просто рухнуло. Ведь каждая предыдущая точка в корне отличалась от последующей, ставя под сомнение существование последующей и предыдущей одновременно.
Лишь только эти двое не сомневались в существовании друг друга. И каждый раз назначали всё новую и новую встречу друг с другом в то самое бесконечно длинное утро завтрашнего дня, которое никак не могло на кого-то из них наступить из-за Великой Вечной Любви царящей во Вселенной. Три сестры всегда хорошо понимали друг друга и были заодно приобретая этим большую силу. Ведь у них было так много общего. Их имена начинались на одну и ту же букву в русском алфавите.
Но! В конечном счёте виноватым во всём оказался сказочник, тот самый, который сам себя и всех остальных заключил в свою собственную бесконечную сказку. Возможно, он бы всё давным давно завершил, если бы тот сказочник, который создал его, про него бы забыл и бросил на произвол судьбы. Произволу бы это очень понравилось. Но не понравилось бы сказочнику сказочников, которые порождали и всё ещё порождают свои сказки и живут в них, и будут продолжать это делать дальше, пока в их сердцах пылает Любовь. Эта сестра тех троих всегда всем портила жизнь только своим появлением и делала это так мастерски, что делать собственно ничего и не приходилось.

Что поделать? Круговорот природы будет циркулировать, пока в нём достаточно воды и любви. Пока эти двое, о которых уже все успели позабыть льют воду, передавая её друг другу, разговаривая часто ни о чём, разговаривая часто о пустом, и когда уже совсем нечего сказать, они просто припевают, но каждый о чём-то своём, свою любимую и занудную песню, но как ни странно слова в этой песни всегда одинаковые: «Бла, бла, бла, бла, бла, бла, бла….»
И одна колдунья предсказала, глядя в заляпанное волшебной грязью и затуманенное каким-то золотым туманом зеркальце своей бугатти, что длится это будет ровно столько, пока не найдётся принц на белом коне или ещё на чём-то, но обязательно белом, и не сочтёт всё это семейство близнецовых сестёр с их множеством Б своим Световым мечом или ведром. Смотря что под руку ему в тот момент попадётся.
Но и это не поможет, пока не отыщут А, которая упала и навсегда пропала, хотя скорее всего просто валяется где-то у подножия несуществующего воздушного замка, который так и болтается между Небом и Землёй. Но это будет уже совсем другая история. И казалось бы, что на этом можно поставить точку. Именно ту самую жирную чёрную непостижимую точку, которая не существует и никогда не будет существовать, и каждая такая чёрная точка будет в корне отличаться от предыдущей и, тем более, от последующей, ставя под сомнение существования их всех. Особенно тех двоих.

© Дара Шод

Русско-Буддийские поговорки. #авторсмешанный.

В сансаре хорошо, а в нирване - лучше.
Карму шоколадом не испортишь.
Где родился — там и просветлился.
В сансаре густо, а в нирване пусто.
Не лезь вперед Будды в самадхи.
А вы, друзья, как ни садитесь, все в бодхисаттвы не годитесь.
Карма с возу — монаху легче.
Близка нирвана, да не укусишь.
Будда не выдаст, Мара не съест.
Сансара все стерпит.
В сансаре правды нет.
В чужую сангху со своим уставом не ходят.
Век живи — век медитируй.
Карму бояться — в сансару не ходить.
Лама на ламе сидит и ламой погоняет.
Все дороги ведут в нирвану.
Где дхарма — там и правда.
Сансару не тревожь — она и не завоняет.
Карма — не Будда, просветления не предложит.
Дареной дхарме буквы не считают.
Сатори — дело наживное.
Бодхисаттва познается в сансаре.
Если Будда не идет к монаху, то монах идет к Будде.