- Я думаю - нет. Возможно, шимпанзе еще раз напишет эту книгу, только целиком, и вставит это предложение.
- Чепуха, - не выдержал Нобл.
- Может быть, и чепуха, но Джеймс Джинс верит в нее, - с раздражением сказал Вейс. - Джинс[4] и Ланселот Хогбен.[5] Я совсем недавно где-то прочел об этом.
Это произвело впечатление на мистера Бэйнбриджа. Он читал довольно много научно-популярной литературы - и Джинс, и Хогбен были в его библиотеке.
- Вот оно что, - пробормотал Бэйнбридж, оставив шутливый тон. - А любопытно, кто-нибудь уже проверил это? Ну, я хочу сказать, пробовал кто-нибудь взять шесть обезьян, дать им по машинке и обеспечить неограниченным количеством бумаги?
Мистер Вейс бросил взгляд на пустой бокал в руках Бэйнбриджа и сухо сказал:
- Маловероятно…
Месяца два спустя, зимним вечером, Бэйнбридж сидел в своем кабинете с одним из друзей - Джеймсом Мэллардом, старшим преподавателем математики в Ныо-Хейвенском университете. Явно нервничая, он наполнил свой стакан и обратился к Мэлларду:
- Я просил вас заехать ко мне, Мэллард… Вам брэнди? Сигару?.. Да, так я просил вас заехать в связи с некоторыми обстоятельствами. Если помните, я писал вам недавно и спрашивал ваше мнение об одной математической гипотезе.
- Конечно, - деловито подтвердил Мэллард. - Прекрасно помню. Шесть шимпанзе и Британский музей. Я ответил тогда, что это вполне популярная иллюстрация научного принципа, известного каждому школьнику, который изучал теорию вероятностей.
- Вот именно. Так видите ли, Мэ
Мистер Бэйнбридж повел профессора Мэлларда вниз по лестнице, по коридору и через заброшенную музыкальную комнату - в обширную оранжерею. Середина помещения была очищена от растений, и там рядком стояло шесть специальных столов и на каждом - накрытая чехлом машинка. Слева от каждой машинки лежала аккуратная стопка желтоватой бумаги. Под каждым столом - пустая корзина для бумаг. Стулья - жесткие, с пружинными спинками, того типа, который предпочитают опытные стенографистки. В одном углу висела большая гроздь спелых бананов, в другом стоял "грейт бэр" - прибор для охлаждения воды и подставка с бумажными стаканчиками. На импровизированной полке расположились в ряд шесть стопок отпечатанного текста, каждая около фута толщиной. Бейнбридж не без усилия поднял одну из стопок и положил ее перед профессором Мэллардом.
- Результат деятельности шимпанзе А, которого мы зовем Биллом, - сказал он просто.
"Оливер Твист", сочинение Чарлза Диккенса, - увидел профессор Мэллард. Он прочитал первую страницу рукописи. Потом вторую. Потом лихорадочно перелистал всю рукопись до конца.
- Вы хотите сказать, - спросил он, - что этот шимпанзе написал…
- Слово в слово и запятая в запятую, - ответил Бейнбридж. - Янг, мой дворецкий, и я сверили ее с изданием, которое есть в моей библиотеке. Как только Билл кончил, он сразу начал печатать социологические труды итальянца Вильфредо Парето. Если он и дальше будет работать в таком темпе, к концу месяца закончит и это.
- И все шимпанзе… - с трудом произнес побледневший профессор Мэллард. - И все они…
- О да, все они пишут книги, которые, по моим расчетам, должны быть в Британском музее. Проза Джона Донна, кое-что из Анатоля Франса, Конан Дойль, Гален, избранные пьесы Сомерсета Моэма, Марсель Пруст, мемуары покойной Марри Румынской и еще монография какого-то доктора Вилея о болотных травах Мэна и Массачусетса. Я могу подвести итог, Мэллард: с тех пор как четыре недели назад я начал этот эксперимент, ни один из шимпанзе не испортил буквально ни одного листа бумаги.
Профессор Мэллард выпрямился, стер пот со лба и глотнул воздух.

- Вы можете отдохнуть, - сказал Бэйнбридж.
Смотритель ушел.
Профессор Мэллард так и не снял пальто; он стоял, засунув руки в карманы, и глядел на деловитых шимпанзе.
- Не знаю, известно ли вам, Бэйнбридж, что в теории вероятностей учтено решительно все, - он произнес эти слова со странной напряженностью в голосе. - Конечно, невероятно, что шимпанзе пишут книгу за книгой без единой помарки, но эту аномалию можно исправить вот… вот чем! Этим!
Он выдернул руки из карманов, и в каждой оказалось по револьверу 38-го калибра.
- Убирайтесь в безопасное место! - крикнул он.
- Мэллард, стойте!
Сначала рявкнул револьвер в правой руке, потом в левой и опять в правой. Два шимпанзе упали, а третий, спотыкаясь, побежал в угол. Бэйнбридж схватил своего друга за руку и вырвал один револьвер.
- Остановитесь, Мэллард! Я теперь тоже вооружен! - закричал он.
Вместо ответа профессор Мэллард прицелился в шимпанзе Е и застрелил его. Бэйнбридж рванулся вперед, и профессор Мэллард выстрелил в него. В предсмертной агонии Бэйнбридж нажал курок. Раздался выстрел - профессор Мэллард упал. Затем, чуть приподнявшись, он выстрелил в двух шимпанзе, что еще оставались невредимыми, и рухнул вниз.
Никто не услышал его последних слов.
- Человеческое уравнение… всегда враг науки, - задыхаясь, бормотал он, - на этот раз… наоборот… Я, простой смертный… спаситель науки… Заслуживаю Нобелевскую…
Когда старик дворецкий прибежал в оранжерею, его глазам предстала поистине ужасная картина: настольные лампы были разбиты вдребезги, и только свет молодой луны падал из окон на трупы двух джентльменов, сжимающих дымящиеся револьверы. Пять шимпанзе были мертвы. Шестым был шимпанзе Ф. Его правая рука была искалечена, он истекал кровью, но все же с трудом взобрался на стул перед своей машинкой. Мучительно напрягаясь, он левой рукой вынул из машинки последнюю страницу Монтеня в переводе Флорио. Поискав чистый лист, он вставил его и напечатал одним пальцем:
ГАРРИЭТ БИЧЕР СТОУ, "ХИЖИНА ДЯДИ ТОМА". Гла…
И умер.

Р. Мэлони

- Прошу прощения за слабость, - произнес он. - Эксперимент просто потряс меня своей неожиданностью. Конечно, если посмотреть на него с научной точки зрения - надеюсь, что я не совсем лишен этой способности, - ничего поразительного в такой ситуации нет. Данные шимпанзе или несколько поколений подобных групп шимпанзе за миллион лет напишут все книги из Британского музея. Я уже говорил вам об этом и верил в свои слова. Почему же моя уверенность должна пошатнуться из-за того, что они напечатали некоторые из книг в самом начале? В конце концов, я бы ничуть не удивился, если бы раз сто подбросил монету и она каждый раз падала бы орлом. Я знаю, если бы это длилось достаточно долго, пропорция сократилась бы точно до пятидесяти процентов. Будьте уверены, скоро шимпанзе начнут сочинять чепуху. Это непременно случится. Так утверждает наука. Я советую вам до поры до времени держать эксперимент в тайне. Несведущие люди создадут сенсацию, если узнают об этом.
- Я так и сделаю, конечно, - промолвил Бэйнбридж. - И я вам чрезвычайно благодарен за ваш научный анализ. Это меня успокаивает. А сейчас, до того как вы уедете, вы должны непременно послушать новые пластинки Шнабеля, которые я сегодня получил.
В течение следующих трех месяцев профессор Мэллард повадился звонить Бэйнбриджу каждую пятницу в пять тридцать пополудни, как только выходил из аудитории, где вел семинар. Профессор обычно спрашивал:
- Ну, как дела?
Бэйнбридж обычно отвечал:
- Они все продолжают, Мэллард. Еще не испортили ни одного листа.
Если мистер Бэйнбридж в пятницу после обеда не бывал дома, он оставлял дворецкому записку и дворецкий читал профессору Мэлларду:
- Мистер Бэйнбридж говорит, сэр, что мы сейчас печатаем "ЖИЗНЬ Маколея" Тревельяна, "Исповедь св. Августина", "Ярмарку тщеславия", частично ирвинговскую "Жизнь Джорджа Вашингтона", Книгу Мертвых и некоторые парламентские речи против Кукурузного закона.
Профессор Мэллард отвечал с некоторой запальчивостью:
- Скажите ему, чтобы он не забывал моего предсказания.
И швырял трубку.
Когда профессор Мэллард позвонил в одиннадцатый раз, Бэйнбридж сказал:
- Никаких перемен. Мне приходится складывать рукописи уже в подвал. Я бы их сжег, но они, может быть, представляют какую-то научную ценность.
- И вы еще осмеливаетесь говорить о научной ценности? - прорычал в трубке далекий голос из Нью-Хейвена. - Научная ценность! Вы… вы… сами вы шимпанзе!
Дальше последовало бессвязное клокотание, и Бэйнбридж, обеспокоенный, повесил трубку.
- Боюсь, что Мэллард переутомляется, - пробормотал он.
Однако на следующий день он был приятно удивлен. Он перелистывал рукопись, которую вчера завершил шимпанзе Д. Корки. Это был полный текст дневников Самуэля Пеписа, и Бэйнбридж как раз подхихикивал над смачными местами, которые были опущены в имевшемся у него издании, когда в комнату провели профессора Мэлларда.
- Я приехал извиниться за свою ужасную вчерашнюю выходку по телефону, - произнес профессор.
- Забудьте об этом, пожалуйста. Я же знаю, у вас много забот, - ответил Бэйнбридж. - Хотите выпить?
- Виски, пожалуйста. И побольше. Без содовой, - ответил профессор Мэллард. - Замерз в машине, пока ехал сюда к вам. Ничего нового, я полагаю?
- Нет, ничего. Шимпанзе Ф. Динти сейчас кончает печатать Монтеня в переводе Джона Флорио. Больше ничего интересного.
Профессор Мэллард расправил плечи и одним чудовищным глотком проглотил содержимое своего бокала.
- Мне бы хотелось посмотреть на них за работой, - сказал он. - Как вы думаете, я им не помешаю?
- Ничуть. Собственно говоря, я сам в это время заглядываю к ним. Динти, вероятно, уже кончил своего Монтеня, и всегда интересно смотреть, как они начинают новое произведение. Мне казалось, что они должны бы продолжать на том же самом листе бумаги, но знаете, они никогда не делают этого. Всегда новый лист и название заглавными буквами.
Профессор Мэллард налил себе без спросу еще бокал и осушил залпом.
- Проводите меня, - бросил он.
В оранжерее было уже темновато, и шимпанзе печатали при свете настольных ламп, привернутых к столам. В углу, развалившись, сидел смотритель, листая журнал, он жевал банан.

Мяудхара, мурррхистана, мяяяпура, мурмурхата, мяудха, мурджана и рррррхара!

Насколько важно избегать пустых разговоров, настолько же важно избегать плохого общества, то есть общества "людей" с пустыми мыслями и словами, людей, которые не разговаривают, а болтают, не думают, а высказывают расхожие мнения.

Эрих Фромм, "Гуманистический психоанализ"

- Какая книга по магии для новичка подойдёт? Так сказать, для чайников.
- Математика, Физика, Химия, Биология.

Ты думал, что уже достиг вершин духовного развития, и тут сверху постучали.

- А как разобраться, кто Дьявол, а кто - Демиург?
- У нас как: кто первый эманировал, тот и Демиург.

С моим невероятным везением в следующей жизни я, возможно, реинкарнируюсь в себя.

В обществе, где все говорят друг другу правду, обманывать - странно и как-то неэффективно.

Тульпа на 95% безопаснее демона, и вообще, колдую где хочу, законом не запрещено.

Вдох. Цикл. Выдох. И снова. Вдох.

Кажется, я проснулась от собственного вздоха.
* * *
Глубоко, в одном из Нижних миров умирал демон.
Холод и мелкий моросящий дождь пронизывали воздух поля брани, заставляя угасать ярость дикого сражения. Вечная Ночь любовалась на свою очередную мрачную картину, разбавленную павшими воинами.
Одному из них всё не умиралось. Не хотел демон уходить просто так в мир ещё темнее этого.
- Давай же, умирай! Наслаждайся болью и восторгом Смерти, узри её красоту! - Заклинала Ночь. - Отправляйся за новыми жертвами, живи, чтобы снова и снова убивать и умирать!
Осторожно спустившись, я спряталась за мёртвыми деревьями. Мне стало любопытно, кто же смог позвать меня в такую тьму? Даже сама Ночь не заметила моего прихода, склонившись над умирающим.
Рыча и подвывая, чудовище отгоняло от себя властный голос Хозяйки этого мира.
- Ты отличался от своих собратьев всегда, - как будто сама себе прошелестела она, - но разве не есть смысл жизни твоей в непрерывной череде смертей? Разве не за этим ты опустился в самую Тьму?
Обезображенный демон в очередной раз позвал меня. Он чувствовал, что я рядом. Он умирал.
Уже не скрываясь, я приблизилась к нему, облачённая в тени, словно закрашенная всем существом этого мира, в который была призвана. Ибо перед каждым созданием, призывающим меня, я предстаю в том обличае, в котором он меня желает видеть. Так я сменила уже тясячи обликов.
Не желаю более мучить ожиданием это существо. Пусть уйдёт с тем, что пожелает от меня - прощение или безболезненную смерть - многое я могла дать тем, кто уходил из одного мира в другой. Ведь я могу являться только к таким душам - древним, прожившим уже многие жизни.
Их желания отличаются от желаний простых смертных и исполнить их непросто.
Демон повернул волчью морду ко мне, приподнялся, обрызгивая мои ноги чёрной едкой кровью.
Ночная тень этого мира внезапно отступила от умирающего, разгоняя тьму вокруг нас.
- Я здесь и я исполню твоё желание, - мягко произнесла я, вглядываясь в почти побледневшие глаза.
Но демон замер, как будто передумав умирать. Хочет, чтобы я вернула ему жизнь? Нет, такое я не могу сделать.
Его тело, когда-то похожее на человеческое, давно обезображено Тьмой, в которую он опустился по своему желанию, по своему выбору. Лицо давно стало звериным, как и мысли, забитые и заражённые смертью и болью, которую он привык причинять. Но взляд чудовища вдруг начал изменять меня.
С изумлением я смотрела на свои руки - со светлой кожей, тонкими запястьями. Тени, окутывающие моё тело и покрывающие могильной серостью кожу, исчезли. Волосы, только что зачернённые и укороченные, вдруг привычно легли на плечи и грудь русой волной.
Я и не заметила, как чудовище протянуло ко мне руку, вмиг ставшей человеческой... уже совсем не демон смотрел на меня смутно знакомым карим взглядом, протягивал открытую ладонь. Это существо было всё так же смертельно изранено, но кровь на его теле, на холодной земле, на моих ногах вдруг стала красной.
- Я знаю тебя! - запоздало поняла я.
Умирающий воин приподнял открытую ладонь, а измученное человеческое лицо вдруг просветлело, когда я, не думая ни о чём, дотронулась до него.
- Давай вернёмся домой, - влился в мою душу этот родной голос.
Желание умирающего было исполнено и стало последним из тысяч желаний, которые я должна была выполнять до тех самых пор, пока тот, кто сотни лет назад погрузился во Тьму ради меня, не пожелал бы вернуться.
* * *
Кажется, я проснулась от собственного вздоха.

#авторнеизвестен

- Мам, пап! А где вы познакомились?
- В астрале. Она приняла меня за монстра и попыталась убить. А я всего лишь экспериментировал с внешностью.

Магические подкаты. Часть 3.

Ты, конечно, не муладхара, но я бы тебя раскрыл.
***
Ты, конечно, не дракон, но я бы на тебе полетала!
***
Ты, конечно, не кундалини, но я бы тебя пробудил.
***
Ты, конечно, не вечность, но я всегда хочу быть в тебе.
***
Ты, конечно, не ад, но я в тебе горю.
***
Ты, конечно, не Страна Фей, но с тобой время летит незаметно.
***
Я, конечно, не астролог, но ты достойна быть 13 созвездием Зодиака.
***
Ты, конечно, не Бездна, но я бы заглянул.
***
Я, конечно, не целитель, но ты была бы самой любимой моей болезнью
***
Я, конечно, не алхимик, но ты для меня как философский камень- с каждым днём становлюсь лучше, благодаря тебе.

Бог торговли

В этой истории нет ничего страшного, но все же есть в ней такое, чего я не могу объяснить.

Это случилось в начале 90-х годов – очень тяжелое время, когда многие почувствовали себя не просто бедными, а нищими. Был период, когда мы с мамой носили ее зимнее пальто по очереди, так как я из своего школьного выросла, а купить новое было не на что. Мама работала днем, а я ночью продавцом в круглосуточном павильоне. И то устроилась по очень большому знакомству. Но, несмотря на знакомство, зарплата была мизерной, и ее сильно задерживали.

И вот, наконец, сбылась моя мечта – в конце зимы я накопила денег и купила шикарную искусственную шубу-трапецию «под леопарда». Приличный вид это сокровище потеряло в первый же год, так как качество рыночных вещей всегда оставляло желать лучшего. А я отходила в ней два года с октября по апрель.

Девчонки уже в кашемировых пальто весенний сезон открывают, и на моего потрепанного «леопарда» вслед оборачиваются. А у меня долг на год вперед за обучение… Какие уж тут обновки. Но смотреть-то никто не запрещал, тем более путь домой через торговые ряды пролегал.

И вот однажды бегу я через рынок, а на крылечке нового павильона бывшая одноклассница Лариска курит. Окликнула меня, пригласила зайти в павильон. Я зашла и замерла: разноцветными рядами висели новенькие демисезонные пальто и плащи. Мы разговорились.

- Учусь на заочном, работаю по ночам продавцом, но, конечно, не в таком классном месте, как ты. Как же тебе удалось устроиться?
- Не завидуй, подруга, ты-то отучишься, будешь по специальность работать, а мне в этом «бутике» до пенсии торчать.
- Почему?
- Так других талантов не выявилось, зато торгую как бог!
- Это как?
- А так. Я смотрю на вещи и точно знаю, какие сегодня будут проданы, они как-то бледнеют и уже не так смотрятся… Не веришь? Мне и хозяин не верил, четыре раза пари со мной заключал, пока пол-лимона не проспорил. Даже жаль, что так быстро сдулся.

Окинув меня быстрым взглядом с ног до головы, Лариска вдруг выдала:
- Кстати, у твоей шубы сегодня тоже продажный день. Если это, конечно, не твой талисман, который ты в +12 на себе таскаешь.
- На что спорим?
- Если продадим, купишь у меня пальто.
- Ну, если только продашь за ту же цену.
- Отлично, скидывай свое манто.

Дальше мы повесили шубу на вешалку и уселись в засаде за прилавком, попивая чаек из термоса. Что кто-то купит мой потрепанный секонд-хенд без этикетки да еще по цене новой, я не верила ни капли, но очень хотелось подольше поболтать с Лариской и заодно уличить ее в глупом хвастовстве.

Где-то через 1,5 часа и три покупателя явилась парочка – миниатюрная девица примерно 40-го размера и ее преданный двухметровый папик, несущий за ней множество пакетов. Девица проворно все перещупала, что было в зоне ее досягаемости, и остановила взгляд на моей шубе, которая висела за нашими спинами.

- Покажите это!
- Это 48 размер, он вам велик, - пробормотала я.
- Я просила показать, а не давать непрошеные советы! – отрезала девица.

Лариска, строго на меня посмотрев, ласково улыбнулась девице и помогла ей надеть шубу. Надо ли говорить, что девица в ней просто утонула, а подол шубы превратился в шлейф.

Далее она обернулась за одобрением к папику, и тут последовал монолог, типа «Принцесса? Нет, не принцесса… королева!» Папик быстро расплатился, схватил пакет с шубой и поплелся за своей королевой.

- Ларис, я не поняла, что это было? Они что, слепые? Зачем ей эта хламида?
- А ты никогда не покупала ненужных вещей? Я же тебе говорила, что сегодня эта вещь будет продана, а нужна или не нужна, это уже другой вопрос…

От Лариски я ушла в новом пальто цвета весенней листвы, и больше мы с ней ни разу не виделись. В том «бутике» она надолго не задержалась. Может быть, она все же поступила в институт, а может, уже открыла свой магазин, с ее-то талантом.

© ninikka