– А… он разговаривает?
– Этот? – Эля хохотнула. – Да слова не вытянешь! Хотя, говорят, умеет. Эй, птичка, как тебя зовут? Ну, ну? Какую нам кличку дали в зоомагазине? – она потрепала Ангела по голове, и он сжался в комочек, кинув на нее темно-синий взгляд. Ее овеяло ветром. Эля скривилась: – Не в настроении. Тебя стесняется. Даже сквозняк от него холодный и колючий сегодня. Эх! Ну ладно… Его зовут Минки. Милое имя? Верно? Мне в зоомагазине даже цепочку с его кличкой выдали.
– Я хочу его у тебя купить, – я села, напряженно сцепив пальцы рук.
– Э? Чего? – Эля была ошарашена.
– Я хочу купить у тебя твоего ангела.
– Но…
– Сколько ты за него дала?
– Ой… милочка. У тебя столько нет!
– Ну ты скажи, а я скажу, есть или нет.
Она назвала сумму. Я сглотнула. Поездка в Крым накрылась медным тазом. Дорогостоящее лечение язвы – тоже. Но…
– Хорошо. Я его покупаю.
– Но он не продается! – Эля отшатнулась. – Мы – пойдем!
– Нет. Погоди! – я вскочила. Достала из секретера сумму. Накинула еще треть стоимости – значит, и новый холодильник ушел спать. – И вот еще! – я вытащила из шкатулки бабушкины серьги. Эля давно косилась на эти рубины. А я их надеваю очень редко. Слишком редко, чтоб пожалеть об этом ненужном древнем антиквариате… Эх. Эля мне время от времени говорила, что к моим невзрачным серым глазам такие камни не идут. Ну и ладно.
– Вот! Бери! Может, еще что? – я быстро сунула ей деньги. Она машинально взяла. Посмотрела на сумму. В другую руку я засунула серьги. – А это так, за моральный ущерб. Тебе они пойдут гораздо больше!
– Но… ты могла бы пойти в зоомагазин и там…
– Нет. Я хочу именно этого.
– Ну… ну и ладно, – не выдержала Эля. – Там со следующего месяца новый завоз. Может, возьму себе исцеляющего, или вовсе хранителя. А то, блин, кондиционер! На, бери, бери своего Минки. А я пошла.
Эля, пока я не передумала, вскочила, зажав в потной маленькой ладошке с наманикюренными ногтями два кровавых камешка. Она быстренько накинула куртку и удалилась, напоследок бросив мне:
– Ангелы едят молоко, запах цветов, росу – если тебе не влом будет собирать утречком. В туалет они не ходят, не пахнут и не потеют – и не линяют. Идеально. Все, пока. Я побежала. Вот ключик от замочка на его браслете.
Я ее уже не слышала. Я сняла с запястья Ангела браслет. Он немного натер ему кожу, и я, вздохнув, вытащила мазь из шкафчика.
– На, намажь. Я сделаю нам чаю, – сказала я. – Если жарко, сними куртку. Как тебя зовут?
– Иннуэль, – мелодичным, чистым голосом сказал Ангел.
– Иннуэль… Как красиво. Покажи… покажи мне свои крылья… Господи… – я разревелась, созерцая неаккуратно покромсанные перья и глубокие царапины на светлой плоти крыльев. Остатки перьев были золотистыми и нежно мерцали. Я погладила крыло, и Ангел вздрогнул.
– Больно… Господи, что за изверги. Ничего, ничего, оно скоро заживет…
Иннуэль улыбнулся.
– И ты полетишь. Домой полетишь, хорошо?
Он покачал головой.
– Нет. Я уже дома.
И улыбнулся. И посмотрел на меня так… ласково. Ко мне прикоснулся ветер крымских берегов, и запах жасмина, и прохлада июньского утра… Внезапно я поняла, что вот уже минут десять у меня ничего не болит. Более того, я проголодалась.
– Я уже дома… – он внезапно протянул мне руку. Раскрыл ладошку – и там, словно в белой нежной раковине, лежал камень, прозрачно-голубой, сверкающий и очень-очень красивый.
– Это тебе. Очень пойдет к твоим серебристым глазам. Если оправишь в серебро.
© Char_Li
– Этот? – Эля хохотнула. – Да слова не вытянешь! Хотя, говорят, умеет. Эй, птичка, как тебя зовут? Ну, ну? Какую нам кличку дали в зоомагазине? – она потрепала Ангела по голове, и он сжался в комочек, кинув на нее темно-синий взгляд. Ее овеяло ветром. Эля скривилась: – Не в настроении. Тебя стесняется. Даже сквозняк от него холодный и колючий сегодня. Эх! Ну ладно… Его зовут Минки. Милое имя? Верно? Мне в зоомагазине даже цепочку с его кличкой выдали.
– Я хочу его у тебя купить, – я села, напряженно сцепив пальцы рук.
– Э? Чего? – Эля была ошарашена.
– Я хочу купить у тебя твоего ангела.
– Но…
– Сколько ты за него дала?
– Ой… милочка. У тебя столько нет!
– Ну ты скажи, а я скажу, есть или нет.
Она назвала сумму. Я сглотнула. Поездка в Крым накрылась медным тазом. Дорогостоящее лечение язвы – тоже. Но…
– Хорошо. Я его покупаю.
– Но он не продается! – Эля отшатнулась. – Мы – пойдем!
– Нет. Погоди! – я вскочила. Достала из секретера сумму. Накинула еще треть стоимости – значит, и новый холодильник ушел спать. – И вот еще! – я вытащила из шкатулки бабушкины серьги. Эля давно косилась на эти рубины. А я их надеваю очень редко. Слишком редко, чтоб пожалеть об этом ненужном древнем антиквариате… Эх. Эля мне время от времени говорила, что к моим невзрачным серым глазам такие камни не идут. Ну и ладно.
– Вот! Бери! Может, еще что? – я быстро сунула ей деньги. Она машинально взяла. Посмотрела на сумму. В другую руку я засунула серьги. – А это так, за моральный ущерб. Тебе они пойдут гораздо больше!
– Но… ты могла бы пойти в зоомагазин и там…
– Нет. Я хочу именно этого.
– Ну… ну и ладно, – не выдержала Эля. – Там со следующего месяца новый завоз. Может, возьму себе исцеляющего, или вовсе хранителя. А то, блин, кондиционер! На, бери, бери своего Минки. А я пошла.
Эля, пока я не передумала, вскочила, зажав в потной маленькой ладошке с наманикюренными ногтями два кровавых камешка. Она быстренько накинула куртку и удалилась, напоследок бросив мне:
– Ангелы едят молоко, запах цветов, росу – если тебе не влом будет собирать утречком. В туалет они не ходят, не пахнут и не потеют – и не линяют. Идеально. Все, пока. Я побежала. Вот ключик от замочка на его браслете.
Я ее уже не слышала. Я сняла с запястья Ангела браслет. Он немного натер ему кожу, и я, вздохнув, вытащила мазь из шкафчика.
– На, намажь. Я сделаю нам чаю, – сказала я. – Если жарко, сними куртку. Как тебя зовут?
– Иннуэль, – мелодичным, чистым голосом сказал Ангел.
– Иннуэль… Как красиво. Покажи… покажи мне свои крылья… Господи… – я разревелась, созерцая неаккуратно покромсанные перья и глубокие царапины на светлой плоти крыльев. Остатки перьев были золотистыми и нежно мерцали. Я погладила крыло, и Ангел вздрогнул.
– Больно… Господи, что за изверги. Ничего, ничего, оно скоро заживет…
Иннуэль улыбнулся.
– И ты полетишь. Домой полетишь, хорошо?
Он покачал головой.
– Нет. Я уже дома.
И улыбнулся. И посмотрел на меня так… ласково. Ко мне прикоснулся ветер крымских берегов, и запах жасмина, и прохлада июньского утра… Внезапно я поняла, что вот уже минут десять у меня ничего не болит. Более того, я проголодалась.
– Я уже дома… – он внезапно протянул мне руку. Раскрыл ладошку – и там, словно в белой нежной раковине, лежал камень, прозрачно-голубой, сверкающий и очень-очень красивый.
– Это тебе. Очень пойдет к твоим серебристым глазам. Если оправишь в серебро.
© Char_Li
- Как учиться коммуникабельности?
- Вначале пойди поговори с камнем. Если он тебя вытерпит и не сбежит, можешь идти к дереву. Если дерево не удерёт и не стукнет, можешь идти к животным. Ну а если уже и с животным найдёшь общий язык, можешь идти к людям.
- Вначале пойди поговори с камнем. Если он тебя вытерпит и не сбежит, можешь идти к дереву. Если дерево не удерёт и не стукнет, можешь идти к животным. Ну а если уже и с животным найдёшь общий язык, можешь идти к людям.
Люблю апрель - снега прокисли,
журчит капель, слезой звеня,
и в голову приходят мысли
и не находят в ней меня.
Губерман
журчит капель, слезой звеня,
и в голову приходят мысли
и не находят в ней меня.
Губерман
— Эх, кабы, знать, что Принц тоже любит меня, можно было бы отправить ему в подарок вот этот чудесный цветок! — потрошила Принцесса свой гербарий. — А раз определенности нет — отправлю осиновый кол и дохлого кузнечика. Пусть анализирует!
© Ю. Надеждинская
© Ю. Надеждинская
Мой восторг от жизни обоснован,
Бог весьма украсил жизнь мою:
я, по счастью, так необразован,
что все время что-то узнаю.
Губерман
Бог весьма украсил жизнь мою:
я, по счастью, так необразован,
что все время что-то узнаю.
Губерман
😁1
— Любовь это когда она — твоя магия.
— Ага. Любовь это когда он — результат твоей магии.
— Ага. Любовь это когда он — результат твоей магии.
Хтонические процессы в организме.
Хтоническое воспаление.
Хтонический стресс.
Хтоническое безделье.
Хтоническая бессонница.
Хтоническое воспаление.
Хтонический стресс.
Хтоническое безделье.
Хтоническая бессонница.
Когда люди рассказывают мне то, что они обо мне думают, я всегда радуюсь: они научились думать!
- Сейчас я изгоню из него демонов.
- Но ведь он здоровый, спокойный, любящий всех человек!
- Я экзорцист, мне лучше знать.
- Но ведь он здоровый, спокойный, любящий всех человек!
- Я экзорцист, мне лучше знать.
#классика_МШ
Однажды ты спросишь, что я больше люблю, Тебя или Алхимию?
Я отвечу: Алхимию.
И ты уйдёшь, так и не узнав, что ты — моё любимое творение.
Однажды ты спросишь, что я больше люблю, Тебя или Алхимию?
Я отвечу: Алхимию.
И ты уйдёшь, так и не узнав, что ты — моё любимое творение.
Ад – это не конкретное локализованное место, это сама форма Пути, постепенно подменяющая собой все понятия души и тела.
Показалось, будто джинсы, брошенные на диване, — это спящая кошка. Усмехнулся, прошел мимо. Мяукнул. Сзади раздалось ответное мяуканье.
-Слушай, а огненная вода это забота мага воды или огня?
-Точно не знаю, но впоследствии это часто становится заботой некроманта.
-Точно не знаю, но впоследствии это часто становится заботой некроманта.
Звонок в службу такси в 3 часа ночи:
- Девушка, вам это покажется странным, но нам нужно заказать такси на Лысую гору.
- Да у нас половина заказов туда...
- Девушка, вам это покажется странным, но нам нужно заказать такси на Лысую гору.
- Да у нас половина заказов туда...