"Драконы..."

Мы устали любить, разучились делать поступки.
Все драконы мертвы, все герои теперь не у дел.
Нынче строгий костюм вместо лат, а меч заменяется трубкой,
Нынче кофе в шестнадцать на Пушкинской – это предел.

Миром правят злодеи – да, собственно, как им не править? –
Всюду похоть, и глупость, и алчность в лицах людей.
Не нужны мантикоры, химеры, зомби и прочие твари –
Паутина давно сплетена социальных сетей.

Нынче культ глобализма – лайков, комментов, тусовок,
Энергетики, курево, водка и прочая дрянь...
Рассказать о других увлечениях, право, бывает неловко.
Кто не хочет как все быть – тот платит подобную дань.

Я тебе кое-что расскажу, только цыц – это тайна!
Если честно... Драконов на свете осталось чуть-чуть.
Загляни ровно в полночь в свою старую детскую спальню:
В темноте под кроватью сокрыта магии суть!

Страшный монстр внизу – это только лишь морок защитный.
Тот, чьи мысли чисты, сможет видеть мороки насквозь!
Тебя встретит, мой друг, сияя прекрасной глубокой палитрой,
Чешуя драконёнка. Да, их сохранить удалось!..

Пусть считают: драконы мертвы, герои исчезли,
Пусть считают, что латный доспех сменил строгий костюм,
А драконьи клыки, что острее всех в мире бритвенных лезвий...
Сохраним,
сбережём
на последний, отчаянный штурм!

Безумный поэт

- Когда ты Дракон по имени Шарар, а отзываешься на Васю Пупкина - это клиника.
Он на меня посмотрел восторженно и вздохнул, ведь он так не может.
- Получается, если я слышу как меня зовут по имени - то не оборачиваться?
- Кого по имени зовут? Дракона или Васю Пупкина, собранную личность в социальной стандартизации?
Он выругался, понимая, что слажал уже сходу.
- Когда ты это Ты, а не тот, кого в паспорт, здесь, вписывают - то у тебя даже сигнал не идет, когда зовут Васю Пупкина. Ты же Шарар. Ты не Вася Пупкин.
- Но семья знает меня Васей. Они не будут звать меня по драконьи.
- И ты называешь семьей тех, кто зовет тебя по имени, собранной для социальной стандартизации, личности?
Он совсем пригорюнился.
- Гамбит у тебя, лишь когда ты с драконьей мордой, сидя здесь, напяливаешь на себя фото Васи Пупкина. И тогда ты не понимаешь, как на две персоны двигаться. А нервная система, каждый день, каждый час, каждую секунду затребует от тебя одну личность, а не две.
- Вот я о том и говорю, если я сниму личность Васи Пупкина - меня в психи определят.
Я усмехнулась.
- Ты делаешь выбор - и следствия все твои. Только вот, какую маску на драконью морду напяливаешь, такие и желания у тебя мгновенно образуются. А еще и борьба внутри начинается. Вася Пупкин доказывает Дракону Шарару, что ему, дракону, счас тут не рады... ибо что?
- Тут повсюду люди...
- Люди? Где ты видел людей?
И он опешил.
- Ты вот выглядишь с лица как человек и чо? А нутро у тебя драконье. А напяливая Васю Пупкина, ты вааще себе устраиваешь растроение уровней. Человеческая форма к Планетам и Галактикам восходит сигналами, через Вселенные дышит и напитывается, ты Дракон - дышишь и напитываешься Древностью и Космосом, а Вася...
Он заржал истерически.
- А Вася Пупкин, ему всегда мало, - продолжила я. - Холодно, голодно, одиноко и брошено. И, постоянно, он ищет кто за эти состояния несет ответственность.
- Кто виноват, - поправил он меня. - Кто виноват ищет Вася Пупкин каждый час и каждую секундочку.
- Ну вот и решай, что тебе драгоценно. Выбор штука сугубо личная.
Он сидел с грустным видом, пытался разрулить вопрос, как и зарплату получать на руки Васи и Драконом быть.
- А еще, кстати, - сказала я улыбаясь, - когда ты,ну типа, умираешь и оказываешься на Той стороне, тебя спрашивают: Ты кто? И если ты, открываешь рот и говоришь...
Он заржал гоготом, от ужаса того, как крохка иллюзия Васи Пупкина.
- Если открываешь рот и говоришь: я - Вася Пупкин, то тебя и определяют в мир Мертвых. Туда, где куча народа как по паспорту, и с лица, и отзываются на эти имена.
- А если я скажу, что я Шарар?
Я мистически усмехнулась.
- Тогда тебе открывают портал и ты выскальзываешь в Дикий... Древностью пахнущий, - я раскрыла руки по сторонам, - Космос.
- Я так понимаю,что, открывая рот, назвать имя дракона я не смогу, если прикидываюсь на слое Васей?
Я кивнула хитро.
- Странно. Мир мертвых... почему мертвых, если там куча живых?
- Каких там живых? Танюша Кирпичная, Антон Загородний, Вася Пупкин, Мария Мышкина... де ты видел этих чуваков?
Он засмеялся.
- А как же... стоко народа там тусуют, с паспортными данными.
- Паспортов уже нема, а лица и имена при них.
И тут до него допёрло.
- Жадность... - прошептал он, осознанно.
Я кивнула.

Автор Наталья Северская

Пять стадий пребывания в МШ:
1. Не понимаешь записей в "Маги шутят"
2. Смеёшься с записей в "Маги шутят"
3. Понимаешь записи в "Маги шутят"
4. Пишешь записи в "Маги шутят"
5. Создаёшь практики и ритуалы на основе записей в "Маги Шутят"

Погладить Дракона может каждый.
Но только два раза. Сначала одной рукой, потом второй.

- Что вам опять нужно? – Человек за столом устало вздохнул.
- Ты сделал этого дракона слишком сильным!
Перед ним стояли побитые, местами перебинтованные рыцари.
- Но ведь это дракон. Он и должен быть трудным противником.
- Но не настолько же!
За их спинами, дракон, телепортировавшийся за спину одному из нападавших, щелчком отправил того в полёт, а сразу после одним взглядом уничтожил сразу все осадные орудия, телеги с припасами и полевую кухню.
- Да, пожалуй. – Согласился Автор. - Я несколько переборщил.
Усохнув в размере, и лишившись возможности взрывать предметы взглядом, дракон хмыкнул, взмыл в воздух, и принялся нещадно поливать лагерь огнём.
- Так лучше?
- Но его удары размером со стадион!
- Да? Ладно. Минуту.
Дракон снова хмыкнул, утратив свой огонь, и начал забрасывать лагерь камнями, принесёнными из ближайшего ущелья.
- Автор! – снова взвыли рыцари.
- Так, я не понял? Ваш дракон – вы с ним и боритесь. Я и так помог.
Рыцари ушли, и человек за столом только хотел приняться за работу, как вдруг перед ним опустился дракон.
- Слушай, я тут это…
- Что?! И ты не доволен?!
- Да нет. Ты не мог бы мне вообще крылья убрать? Нравится мне это повышение уровня сложности.

Автор Гавриил Антонов

У каждого из нас есть свобода выбора: наслаждаться страданиями или страдать от наслаждения.

- А ты не встречала психокурсы, где всем после них так хорошо-прекрасно, но люди все равно ходят на них годами, как на наркотик?
- Интересно, зачем им это?
- Ну, когда тебе просто надо наладить жизнь, а не прожить путь мага, зачем глубокие проработки и экзистенциальный ужас каждый вторник в 19:00?

- Это салон ритуальных услуг?
- Да.
- А почему следы крови везде?
- Так ритуалы разные бывают.

— А магия — это когда через съехавшую крышу видно звёзды?
— Нет. Это сумасшествие. Магия — это когда крыша на месте, а звёзды видно всегда.

Никто ведь не говорил, что кровь должна быть своя.

О хтони

– Ну и что ты за… хтонь? – Ада скрестила руки на груди и вздохнула, запрокидывая голову.

С высоты почти трех метров на нее взирал парень. Тело парня. Раскоряченное наподобие паука-инвалида, изогнутое под неправильным углом, капающее слюной тело. Один глаз одержимого косился на девушку, второй смотрел вперед, контролируя любые передвижения по комнате.
– Долго он так сидит? – уточнила она у подруги несчастного и по совместительству квартирной хозяйки, которая полчаса назад позвонила Аде, в истерике требуя приехать и «сделать что-нибудь».
– Ч-час, наверно, – все еще заикаясь от слез, сообщила она. – Я… я не сразу нашла.
– А потом что делала?
– В-водой брызгала, – сглотнув, созналась девушка, – святой. У меня бабушка в церковь ходит. И крестом…
– Что думаешь? – Ада обернулась к спутнику, который сидел на корточках, тоже задумчиво рассматривая забившуюся в угол сущность.

Лука неопределенно покачал головой.
– На латынь не отзывается, – парень почесал зудящий лоб. – Ни на старую, ни на новую, значит, не из наших.
– И не из славянских, – подхватила Ада. – Эти вообще ни в кого вселяться не любят. На беса тоже не похож, – она почесала подбородок.
Одержимый мигнул поочередно каждым глазом, засопел, скребя ногтями по стенам, и осторожно переполз немного повыше, согнувшись и упершись хребтом в потолок. Конечностями он перебирал неловко, по-детски неуверенно, словно каждый раз мучительно вспоминал, какую мышцу нужно напрячь.
– Ты Гере звонила? – уточнил Лука после долгого молчания.
– Ага, сказал, что скоро подъедет.
– А по ацтекам? Нина что-нибудь сказала?
– Сказала, что это он точно не с их континента, – девушка сделала медленный шаг назад, затем вперед. Существо покачнулось в такт и шумно вздохнуло.
– Почему?
– Потому что иначе бы мы все уже были немножко мертвы, – Ада заметила движения одержимого и тоже начала покачиваться вперед-назад и вправо-влево. – Ацтеки, говорит, веселые и безжалостные убийцы и слюной не капают.

*

Вообще-то мало кто из сверхъестественных сущностей позволял себе такое безобразие – слюной капать. Существо напротив них время от времени ерзало, точно испытывало неудобство в выбранном теле. Как если бы человек, имевший только приблизительное понятие о назначении свитера, примерил его вместо брюк.
– А на иврите он разговаривает? – неожиданно вмешалась хлюпающая носом хозяйка помещения. – Или на арабском?
– Это ты у него спроси, – ворчливо отозвался Лука. – Я вам не лингвист.
– Но ты же демон? – искренне удивилась она.
– Но ты же человек? – передразнил ее парень писклявым голосом. – Демоны, к твоему сведению, не полиглоты, учим языки с тем же успехом. На древних я вообще только «хочу есть» и «где здесь святилище» помню, и то лишь потому, что бабка расстаралась.

*

В дверь прихожей громко постучали. Одержимый вздрогнул и испуганно зашипел, переползая еще выше: теперь тело капало слюной с потолка аккурат на макушку Аде. Девушка поморщилась, вытирая волосы платком, и отступила.
– Лука, будь душкой, пусти Геру в дом, а то дверь с петель слетит, и этот красавец, – она плавно поводила рукой, успокаивая разволновавшегося одержимого, – сбежит на улицу.
– А Гера – это кто? – шепотом спросила хозяйка квартиры, бочком-бочком подбираясь к Аде: все-таки девушка-демонолог, несмотря на невеликий рост, внушала ей уверенность.
– Гера – это спец по индусам, – Ада прошлась к стене, покарябала ногтем краску и вернулась на место. – По индуистскому пантеону, в смысле, там их дофига. А еще – физическая сила и светлый, благой ум.
– Эх, Ада, – басовито произнесли со стороны дверей. – Что же ты мне это в лицо никогда не говоришь, слушал бы и слушал.

Сгорбившись, чтобы не стукнуться головой, через порог комнаты переступил парень и сразу же остановился, встреченный шипением одержимого, за ним топтался Лука, нетерпеливо подпрыгивая: за широкой спиной «спеца по индусам» комната просматривалась плохо. Ада скривилась и обернулась через плечо.

– Ты бы еще медленнее сюда добирался, много чего хорошего бы услышал, – фыркнула она. – Шпрехай, Гера, на нашего одержимого, может, он тебя поймет, – она приглашающе взмахнула рукой.

*

В следующие полчаса великан Гера перепробовал на существе кучу диалектов, мантр и даже плясок. Одержимый, вернувшийся в угол, смотрел на выступление со сдержанным любопытством – даже слюной перестал капать, – но особой радости узнавания не проявлял. Устав стоять, Ада опустилась на ковер, скрестив ноги по-турецки. Хозяйка же квартиры, приободренная присутствием специалистов, шмыгнула на кухню, деловито загремела посудой и вскоре принесла дымящиеся чашки. По комнате распространился щекочущий обоняние запах чабреца. Одержимый раздул ноздри и зафыркал, как зверь, мотая головой.
– Нравится, – меланхолично отметил Гера и подул на свой чай. – Демонам нравятся травы? – спросил он, повернувшись к Луке.
– Смотря какие, – тот невозмутимо отхлебнул кипяток. – Я вот вообще больше черный чай с сахаром люблю.
– Демоны его семейства – страшные сладкоежки, – со знанием дела ввернула Ада, – им все кусок рафинада вкуснее крови кажется. Я его в первый раз на пакет шоколадок законтрактила.
– Вот только не надо этим всем подряд хвастаться, – зашипел Лука.
– Молчу-молчу.

*

В комнате повисла неловкая тишина: Гера маленькими глотками цедил заваренные травы, Ада скучающе рассматривала мыски разноцветных носков, Лука дулся, одержимый, заскучав, попытался почесать за ухом ногой, но чуть не сполз на пол и быстро отказался от этого занятия.
– Слушайте, – демон вдруг оживился. – А может, он действительно хтонь?
– Чего? – не поняла Ада.
– Ну, хтонь, – терпеливо принялся разъяснять Лука. – Хтоническое существо. Мне бабушка рассказывала, – он с энтузиазмом подскочил, перепугав одержимого, и стал вышагивать по комнате. – Они раньше нас были – демонов, в смысле, люди в этот мир вообще конкретно опоздали, – парень осклабился. – Чем питались и как развлекались – непонятно, – он снова воззрился на засевшее в углу существо. – Потом, конечно, говорят, вымерли, но что, если этот как-то перекантовался?
– Хтонь, говоришь? – Ада тоже поднялась, по-новому оценивая одержимого. – А ответь-ка, хозяйка, – она постучала ноготком по стенкам кружки. – Этот тип… он не археолог часом?
– Н-нет? – неуверенно протянула девушка, выглянув с кухни. – Ки… он в музее работает… то есть – стажируется…

Троица переглянулась – музейные работники шли вторыми по процентам случайной одержимости после археологов-недоучек. Почетное третье место делили дети и коллекционеры антиквариата разных мастей.
– Скорее всего, подцепил от какого-то артефакта, – высказал общую мысль Гера. – Что делать будем? Побежим рыться в запасниках музея?
– Не факт, что этот слюнтяй согласится залезть обратно, – покачала головой Ада. – Если это действительно жутко древняя сущность, то ей наверняка осточертело сидеть в каком-нибудь камне. С другой стороны, в человеческом теле ему очевидно неудобно, – она задумалась, склонив голову, вздохнула.
Неожиданная трель мобильного в кармане Геры разорвала едва установившуюся тишину мелодичным кошачьим мяуканьем, парень встрепенулся, смутился и быстро сбросил звонок.
– Прошу прощения, – кашлянул он. – Это с другой работы.
Ада рассеянно проследила, как он прячет телефон обратно в карман, после чего ухмыльнулась, осененная новой мыслью.
– Да нет, ты молодец, – девушка поставила чай на комод и довольно потерла ладони. – Лука, будь другом: сгоняй на улицу и принеси нам бездомную кошку…

***

– Меня как будто наизнанку вывернули и обратно завернуть забыли, – пожаловался темноволосый парень, укутанный в простыню. – А еще челюсть ноет, – он потер подбородок и с неприязнью уставился на кошака, увлеченно валяющегося в ногах. – А, это… ничего, что вы ту тварь в него переселили? Не по-божески как-то…

– Одно твое слово, и мы быстренько запихаем его обратно, – любезно ухмыльнулся Лука, наклоняясь, чтобы взять облезлое животное на колени. Вся компания сидела за столом на маленькой кухне, куда их почти насильно усадила обрадованная благополучным исходом дела хозяйка квартиры.
– Да я не…
– Он шутит, – Ада фыркнула, хотя нытье бывшего одержимого начинало ее бесить чуть ли не больше, чем капанье слюной, – кошки намного лучше ладят со сверхъестественным, да и зародились гораздо раньше людей, – она протянула руку и почесала мурчащую тварюшку за ухом. – Так что они – тоже хтонь, в каком-то смысле.

Кошак мигнул поочередно каждым глазом и облизнулся.

[id327061177|Anna Shikova]

Она взяла его ладонь в руку и поднесла ее к своему лицу.
"Романтика" - подумал он.
"Так-с так-с, короткая линия ума" - подумала она.