— Делаем зарядку для души. Взяли грех на душу. Держим. Раз. Два. Три. Покаялись. Отдыхаем.
— А можно не брать?
— Можно. На, бери добро и благость.
— А можно не брать?
— Можно. На, бери добро и благость.
- Посылаю вам лучи добра и чистого света!
- Но это же гамма-излучение..
- ВСЕМ. ЛУЧИ. ДОБРА.
- Но это же гамма-излучение..
- ВСЕМ. ЛУЧИ. ДОБРА.
— Чуть не проспал работу сегодня. Во сне сражался с драконом и всё никак не мог его одолеть...
— Да? И чем дело закончилось?
— В сон влетел мой начальник на пегасе, зарубил дракона и, улетая, добавил: "Опоздаешь, с тобой будет то же самое".
— Да? И чем дело закончилось?
— В сон влетел мой начальник на пегасе, зарубил дракона и, улетая, добавил: "Опоздаешь, с тобой будет то же самое".
— Милая, ты колдуешь?
— Стихи пишу.
— А почему буря поднимается?
— Стихи грустные.
— Стихи пишу.
— А почему буря поднимается?
— Стихи грустные.
- Я сегодня оценила силу магического вранья. Прилетели, пристают таксисты, Макс отвечает им "нас встретят", чтобы отстали.
Иии... через 10 минут нас встретили. И подвезли, русский мужик. Просто так!
- Это было не вранье, а диагностика будущего.
Иии... через 10 минут нас встретили. И подвезли, русский мужик. Просто так!
- Это было не вранье, а диагностика будущего.
- Почему ты до сих пор один? Нормальных девушек пруд пруди.
- Мне не нужна нормальная, мне нужна "пара"нормальная.
- Мне не нужна нормальная, мне нужна "пара"нормальная.
— Вы научите меня предсказывать погоду?
— Я — шаман, а не гадалка. Менять научишься.
© А. Сатанель
#импровизация_вселенной
— Я — шаман, а не гадалка. Менять научишься.
© А. Сатанель
#импровизация_вселенной
👍1
- Ой, девочка, а что это у тебя в ящичке?
- Смысл жизни.
- Девочка, а как тебя зовут?
- Пандора.
- Смысл жизни.
- Девочка, а как тебя зовут?
- Пандора.
- Скажи, что я самая красивая.
- Ты самая красивая.
- Скажи, что любишь меня.
- Я люблю тебя.
- Теперь сделай мне предложение.
- Знаешь, если бы не пентаграмма, то я разорвал бы тебя на много маленьких волшебниц.
- Знаю. Поэтому лучше обговорить наш брачный контракт, пока ты вынужден со мной соглашаться.
- Ты самая красивая.
- Скажи, что любишь меня.
- Я люблю тебя.
- Теперь сделай мне предложение.
- Знаешь, если бы не пентаграмма, то я разорвал бы тебя на много маленьких волшебниц.
- Знаю. Поэтому лучше обговорить наш брачный контракт, пока ты вынужден со мной соглашаться.
Совсем скоро начинаются соревнования по диагностике.
1,5 месяца занятий, 3 тестирования на выбывание, призы лучшим диагностам.
Присоединяйся!
Организационное занятие 14 июня.
Подробнее о мероприятии https://vk.com/topic-59105144_47600200
Подать заявку @sup_iz_chaosa
1,5 месяца занятий, 3 тестирования на выбывание, призы лучшим диагностам.
Присоединяйся!
Организационное занятие 14 июня.
Подробнее о мероприятии https://vk.com/topic-59105144_47600200
Подать заявку @sup_iz_chaosa
— А чем ты вообще в жизни занимаешься?
— Внушаю всем иллюзию реальности мироздания и его физических законов.
— Но они и правда реальны...
— Моя работа.
— Внушаю всем иллюзию реальности мироздания и его физических законов.
— Но они и правда реальны...
— Моя работа.
😁1
- Ну, и что ты опять притащила домой?
- Сооолнышко, но он такой милашка. Сидел под дождиком, весь мокрый и грязный.
- Ладно, котики, собачки, но не ОБОРОТЕНЬ же!!!
- Сооолнышко, но он такой милашка. Сидел под дождиком, весь мокрый и грязный.
- Ладно, котики, собачки, но не ОБОРОТЕНЬ же!!!
Совсем скоро начинаются соревнования по диагностике.
1,5 месяца занятий, 3 тестирования на выбывание, призы лучшим диагностам.
Присоединяйся!
Организационное занятие 14 июня.
Подробнее о мероприятии https://vk.com/topic-59105144_47600200
Подать заявку @sup_iz_chaosa
1,5 месяца занятий, 3 тестирования на выбывание, призы лучшим диагностам.
Присоединяйся!
Организационное занятие 14 июня.
Подробнее о мероприятии https://vk.com/topic-59105144_47600200
Подать заявку @sup_iz_chaosa
Если ночью на кухне что-то шумит, а в квартире вы одни, то это не демоны и не призраки. Не полтергейст и не домовой. А просто ваше астральное тело ищет, чего бы пожрать.
❤2
Гори, моя ведьма, гори
– Готова? – его хриплый голос за спиной выдернул меня из многочасовой задумчивости, и я вздрогнула.
– Нет, – я хотела казаться бодрой и уверенной в себе, но голос прозвучал слишком тихо и обреченно.
– Плохо. Ты должна была подготовиться, – он тоже поник и с шорохом опустил крылья. Спиной я чувствовала, что он был удручен, озадачен и подавлен. В такие моменты я всегда старалась его утешить и приободрить, но не в этот раз. Во мне больше не осталось сил. Я не могла спасти даже себя, не говоря уже о ком-то другом.
– А как ты хочешь, чтобы я подготовилась? Как вообще можно подготовиться к такому? – я злилась от своей беспомощности и безысходности и начинала распаляться.
– Хотя бы морально. Ты же вообще ничего не делала! – Терпеть не могу, когда в ситуациях, где я бессильна, мне вменяют в вину мое бездействие.
– Ты понимаешь, что завтра на рассвете они сожгут меня заживо? – колченогий стул отлетел в сторону, разбился о стену камеры, оставив по себе щепки на полу и пару глубоких зазубрин в стене. Предмет мебели был не виноват в том, что случилось, но эмоции требовали выхода. – Что, по-твоему, я должна была делать? Медитации и самоконтроль тут едва ли помогут!
Злая и обиженная, я стояла перед огненным богом в полный рост и, если бы ранее я не видела феникса во всей красе, никогда бы не поверила, что он – великое бессмертное существо. Ссутулившись и опустив голову, он сидел на краю тюремной шконки, чуть покачиваясь. Казалось, что завтрашняя казнь огнём предстоит ему самому, а не мне.
– Что ты молчишь? Если думаешь, что я, как покорная овца, смирилась со своей участью и не пыталась что-то предпринять, то ты очень ошибаешься. Снимешь их? – я протянула под нос фениксу тощие руки. На бледной коже расцветали бордово-синие синяки и гематомы, а поверх всей этой красоты тускло поблескивали тяжелые двимеритовые браслеты. Они гасили мою магию напрочь. То живое, что было во мне, что наполняло энергией и счастьем, желанием жить и любить, сейчас исчезло. Бесследно пропало. Я чувствовала то место, где должна быть моя магия, но сейчас ее там не было. Словно разом тебе отрубили обе руки, а в груди пробили сквозную дыру.
- Ну же! Сними их! И я клянусь, тут не останется ничего живого. Я сравняю это место с землей и уйду живой.
Феникс молчал, избегая прямого взгляда в глаза. Он был бессилен и ничем не мог помочь. Ему было страшно. Моя смерть пугала его куда больше, чем меня. Меня же она только злила.
– Я не могу спасти твое тело. Ты умрешь завтра на рассвете. Но я сделаю все, чтобы спасти твою душу, – мой Бог был решителен как никогда. Стальные нотки в его голосе заставляли верить ему безоговорочно.
– Не приходи. Я не хочу, чтобы ты видел меня… такой, – смерть от огня омерзительна. Отчаянные крики боли, унизительные мольбы о пощаде. Запах гари вперемешку с запахом обугленного тела. Лишь больные ублюдки могут наслаждаться таким зрелищем, глазея на площади. Впрочем, лишь больные ублюдки и способны приговорить к такой казни.
– Встретимся завтра. Я буду рядом. Я всегда буду рядом... – его силуэт тает, теряя багряные краски. Вскоре о нем напоминают лишь несколько золотистых искорок, что послушно льнут к ладони, но даже они быстро гибнут под воздействием двимеритового металла.
Последнее утро началось непростительно рано. Бессонных ночных часов не хватило, чтобы попрощаться с жизнью. Зато вполне хватило для принятия неизбежного. Страх, который не имеет выхода, очень утомляет. В конце концов, просто устаешь бояться и смиряешься с тем, что последует дальше.
В рассвет я вышла непоколебимо спокойной. Мир больше не вызывал интереса. Все окружающее казалось чужим и неправильным, лишним. Это больше не мой мир. В груди ворочалось одно единственное чувство. Желание увидеть Моего Бога. Чтобы молча обнял со спины своими огненными крыльями и положил подбородок на мою макушку. И гори оно все синим пламенем!
Лишь внешний вид грубого помоста и вколоченного в центр позорного столба немного пошатнул нерушимую уверенность в себе. Я замерла, не дойдя до места смерти около десятка шагов.
Вот и все.
– Готова? – его хриплый голос за спиной выдернул меня из многочасовой задумчивости, и я вздрогнула.
– Нет, – я хотела казаться бодрой и уверенной в себе, но голос прозвучал слишком тихо и обреченно.
– Плохо. Ты должна была подготовиться, – он тоже поник и с шорохом опустил крылья. Спиной я чувствовала, что он был удручен, озадачен и подавлен. В такие моменты я всегда старалась его утешить и приободрить, но не в этот раз. Во мне больше не осталось сил. Я не могла спасти даже себя, не говоря уже о ком-то другом.
– А как ты хочешь, чтобы я подготовилась? Как вообще можно подготовиться к такому? – я злилась от своей беспомощности и безысходности и начинала распаляться.
– Хотя бы морально. Ты же вообще ничего не делала! – Терпеть не могу, когда в ситуациях, где я бессильна, мне вменяют в вину мое бездействие.
– Ты понимаешь, что завтра на рассвете они сожгут меня заживо? – колченогий стул отлетел в сторону, разбился о стену камеры, оставив по себе щепки на полу и пару глубоких зазубрин в стене. Предмет мебели был не виноват в том, что случилось, но эмоции требовали выхода. – Что, по-твоему, я должна была делать? Медитации и самоконтроль тут едва ли помогут!
Злая и обиженная, я стояла перед огненным богом в полный рост и, если бы ранее я не видела феникса во всей красе, никогда бы не поверила, что он – великое бессмертное существо. Ссутулившись и опустив голову, он сидел на краю тюремной шконки, чуть покачиваясь. Казалось, что завтрашняя казнь огнём предстоит ему самому, а не мне.
– Что ты молчишь? Если думаешь, что я, как покорная овца, смирилась со своей участью и не пыталась что-то предпринять, то ты очень ошибаешься. Снимешь их? – я протянула под нос фениксу тощие руки. На бледной коже расцветали бордово-синие синяки и гематомы, а поверх всей этой красоты тускло поблескивали тяжелые двимеритовые браслеты. Они гасили мою магию напрочь. То живое, что было во мне, что наполняло энергией и счастьем, желанием жить и любить, сейчас исчезло. Бесследно пропало. Я чувствовала то место, где должна быть моя магия, но сейчас ее там не было. Словно разом тебе отрубили обе руки, а в груди пробили сквозную дыру.
- Ну же! Сними их! И я клянусь, тут не останется ничего живого. Я сравняю это место с землей и уйду живой.
Феникс молчал, избегая прямого взгляда в глаза. Он был бессилен и ничем не мог помочь. Ему было страшно. Моя смерть пугала его куда больше, чем меня. Меня же она только злила.
– Я не могу спасти твое тело. Ты умрешь завтра на рассвете. Но я сделаю все, чтобы спасти твою душу, – мой Бог был решителен как никогда. Стальные нотки в его голосе заставляли верить ему безоговорочно.
– Не приходи. Я не хочу, чтобы ты видел меня… такой, – смерть от огня омерзительна. Отчаянные крики боли, унизительные мольбы о пощаде. Запах гари вперемешку с запахом обугленного тела. Лишь больные ублюдки могут наслаждаться таким зрелищем, глазея на площади. Впрочем, лишь больные ублюдки и способны приговорить к такой казни.
– Встретимся завтра. Я буду рядом. Я всегда буду рядом... – его силуэт тает, теряя багряные краски. Вскоре о нем напоминают лишь несколько золотистых искорок, что послушно льнут к ладони, но даже они быстро гибнут под воздействием двимеритового металла.
Последнее утро началось непростительно рано. Бессонных ночных часов не хватило, чтобы попрощаться с жизнью. Зато вполне хватило для принятия неизбежного. Страх, который не имеет выхода, очень утомляет. В конце концов, просто устаешь бояться и смиряешься с тем, что последует дальше.
В рассвет я вышла непоколебимо спокойной. Мир больше не вызывал интереса. Все окружающее казалось чужим и неправильным, лишним. Это больше не мой мир. В груди ворочалось одно единственное чувство. Желание увидеть Моего Бога. Чтобы молча обнял со спины своими огненными крыльями и положил подбородок на мою макушку. И гори оно все синим пламенем!
Лишь внешний вид грубого помоста и вколоченного в центр позорного столба немного пошатнул нерушимую уверенность в себе. Я замерла, не дойдя до места смерти около десятка шагов.
Вот и все.
Не пугала предстоящая боль, не пугал огонь, уже горящий на вершине одинокого факела, не пугала оголтелая толпа ублюдочных зрителей. Пугала неизвестность.
Неласковый толчок в спину от конвоира быстро вернул угасший пыл и уверенность. И на помост я взошла с гордо поднятой головой. Браслеты, что подчистую поглощали мою магию, так и не сняли. Руки привязали к столбу вместе с ними. Боялись. Они до сих пор меня боялись. И убивали они меня из страха, а не за грехи. Что ж, вполне сойдет за комплимент, коль других они делать не умеют.
Рыжие язычки пламени ловко перекинулись с факела на костер, легко разжигая сухую солому и ветки. Всего несколько минут, и пламя расцвело огромным живым цветком под ногами.
Словно завороженная, я смотрела, как огненные лепестки медленно тянулись к моим ступням, покрывая золотыми росчерками дощатый пол. Выдох ветра, и пламя поднимается все выше, кусая подол длиннющей юбки. Я приготовилась позорно выть от боли и проклинать весь мир, что сузился до одной пылающей точки на площади Казни. Но что-то было не так.
Кожа на моих ногах вздымалась пузырями и оплывала, словно восковая. Огонь обвивал щиколотки и жадно сжирал ткань одежды. Но мне по-прежнему не было больно. Вместо этого пришло до истомы знакомое чувство прикосновения к телу. Мягкое, заботливое и теплое. Так умел касаться только мой Бог. Языки пламени бесцеремонно поползли вверх по внутренней стороне бедра, лаская разгоряченную кожу. Вместо адских предсмертных мук по телу растеклась неприличная нега. Если уж и сгорать заживо, то только так.
Я искала его взглядом. Среди толпы ошарашенных крестьян, которые все еще ждали моих отчаянных криков, он скрывал свое лицо в тени глубокого капюшона. И только янтарно-медовые глаза слабо подсвечивались золотистыми искрами его особой магии.
Он был рядом, как и обещал. Он, как мог, смягчил мою боль, заменив ее своими касаниями.
Пламя поднималось все выше. Я чувствовала, как он обнимает меня своими крыльями. Жар его огненных рук охватывал запястья, локти и плечи. Оплавляя кожу, огонь он медленно тянулся к горлу, отбирая последний кислород. Дышать становилось все труднее, густой и горячий воздух, обжигая гортань, с трудом протискивался в легкие. В глазах начинало темнеть, голова кружилась. Я понимала, что это конец моей истории. Последнее, что я увидела в этом мире – его горящие глаза. Глаза моего Бога.
Потом была только блеклая серая смерть, которая с нетерпением ждала моего последнего вздоха. Никто не заметил, как от горящего тела отделилось небольшое полупрозрачное облако освободившейся души. Никто не заметил, как из бушующего пламени вырвалась уменьшенная копия огненной птицы феникс. Уже никто не видел, как искрящаяся золотыми искрами душа послушно потянулась к птице, укрываясь под ее крылом.
Пламя, что все это время размеренно и не спеша поднималось вверх, перестало подчиняться контролю Феникса, сейчас медленно растекалось по всему помосту. Теперь Богу не зачем было его контролировать и сдерживать. Коротким и рваным движением руки он отпустил стихию на свободу, снимая с нее любые ограничения.
* * *
Город полыхал еще три дня. Обезумевший и неконтролируемый пожар метался по улицам, поглощая и сжигая все, к чему смог прикоснуться своими горячими перьями. Он не щадил никого и дотла сжигал все, что встречал на своем пути. Дикие языки пламени стихли с последним криком горящего заживо инквизитора.
Мой Бог не простил.
Lilitanna El-Lil-Volskaya
Неласковый толчок в спину от конвоира быстро вернул угасший пыл и уверенность. И на помост я взошла с гордо поднятой головой. Браслеты, что подчистую поглощали мою магию, так и не сняли. Руки привязали к столбу вместе с ними. Боялись. Они до сих пор меня боялись. И убивали они меня из страха, а не за грехи. Что ж, вполне сойдет за комплимент, коль других они делать не умеют.
Рыжие язычки пламени ловко перекинулись с факела на костер, легко разжигая сухую солому и ветки. Всего несколько минут, и пламя расцвело огромным живым цветком под ногами.
Словно завороженная, я смотрела, как огненные лепестки медленно тянулись к моим ступням, покрывая золотыми росчерками дощатый пол. Выдох ветра, и пламя поднимается все выше, кусая подол длиннющей юбки. Я приготовилась позорно выть от боли и проклинать весь мир, что сузился до одной пылающей точки на площади Казни. Но что-то было не так.
Кожа на моих ногах вздымалась пузырями и оплывала, словно восковая. Огонь обвивал щиколотки и жадно сжирал ткань одежды. Но мне по-прежнему не было больно. Вместо этого пришло до истомы знакомое чувство прикосновения к телу. Мягкое, заботливое и теплое. Так умел касаться только мой Бог. Языки пламени бесцеремонно поползли вверх по внутренней стороне бедра, лаская разгоряченную кожу. Вместо адских предсмертных мук по телу растеклась неприличная нега. Если уж и сгорать заживо, то только так.
Я искала его взглядом. Среди толпы ошарашенных крестьян, которые все еще ждали моих отчаянных криков, он скрывал свое лицо в тени глубокого капюшона. И только янтарно-медовые глаза слабо подсвечивались золотистыми искрами его особой магии.
Он был рядом, как и обещал. Он, как мог, смягчил мою боль, заменив ее своими касаниями.
Пламя поднималось все выше. Я чувствовала, как он обнимает меня своими крыльями. Жар его огненных рук охватывал запястья, локти и плечи. Оплавляя кожу, огонь он медленно тянулся к горлу, отбирая последний кислород. Дышать становилось все труднее, густой и горячий воздух, обжигая гортань, с трудом протискивался в легкие. В глазах начинало темнеть, голова кружилась. Я понимала, что это конец моей истории. Последнее, что я увидела в этом мире – его горящие глаза. Глаза моего Бога.
Потом была только блеклая серая смерть, которая с нетерпением ждала моего последнего вздоха. Никто не заметил, как от горящего тела отделилось небольшое полупрозрачное облако освободившейся души. Никто не заметил, как из бушующего пламени вырвалась уменьшенная копия огненной птицы феникс. Уже никто не видел, как искрящаяся золотыми искрами душа послушно потянулась к птице, укрываясь под ее крылом.
Пламя, что все это время размеренно и не спеша поднималось вверх, перестало подчиняться контролю Феникса, сейчас медленно растекалось по всему помосту. Теперь Богу не зачем было его контролировать и сдерживать. Коротким и рваным движением руки он отпустил стихию на свободу, снимая с нее любые ограничения.
* * *
Город полыхал еще три дня. Обезумевший и неконтролируемый пожар метался по улицам, поглощая и сжигая все, к чему смог прикоснуться своими горячими перьями. Он не щадил никого и дотла сжигал все, что встречал на своем пути. Дикие языки пламени стихли с последним криком горящего заживо инквизитора.
Мой Бог не простил.
Lilitanna El-Lil-Volskaya
🔥1