Мужчина снял с плеча старую поношенную рабочую сумку и положил на скамейку рядом с котом.
– Давай, приятель, залезай, – сказал он коту.
Кот посмотрел на сумку, а потом на попугая и переступил лапами.
– Давай, не сомневайся! И его обязательно возьму, – понял его сомнения усталый мужчина. – И домик ему красивый купим. Он будет на нём сидеть и свободно летать. Обещаю.
И с этими словами мужчина протянул палец и маленький желтый попугай, чуть помедлив, забрался на него.
Мужчина осторожно посадил его в сумку, а кот… Кот сам запрыгнул внутрь.
Мужчина посмотрел на ворону и весело произнёс:
– Ну что, пошли, что ли? – и протянул ей правую руку.
Ворона ступила на протянутую ладонь и, забравшись на плечо, ворчливо заметила:
– Ладно уж, уговорил. Схожу с тобой, посмотрю, как там устроится мой старый друг, кот. Может, и вкусного печенья перепадёт.
– Не сомневайся, обязательно перепадёт, – донеслось из сумки. – Мужик-то… вроде ничего.
– Все они сначала ничего… – проворчала ворона.
Вдруг из сумки поднялась желтая маленькая голова с красными щёчками и, подняв хохолок, произнесла:
– И я теперь тоже кому-то нужен… – и захлопав крыльями, попугай радостно запел, да так красиво…
– Ах ты, моя птичка, – радушно отозвался растроганный кот. – Конечно нужен! Ты мне сразу стал нужен. А я тебе… – и попугай нежно прижался к своему новому другу.
А мужчина спешил домой. Колени почему-то больше не болели, да и со спиной вроде всё стало нормально. А погода… Погода, я вам скажу, была просто удивительно хороша.
Мужчина шел и улыбался, а из сумки доносился клекот попугая и мурлыканье кота. И даже ворчливая ворона, победоносно оглядывая редких прохожих, тихо сидела у него на плече. И слушала шелест крыльев. Крыльев Ангела.
Да, они всё ещё существуют. Они живут среди нас. Просто мы не можем узнать их. Среди усталых прохожих с больными коленями… Среди тех, кто спешит покормить всех забытых и брошенных.
Точно вам говорю!
Автор: Олег Бондаренко
– Давай, приятель, залезай, – сказал он коту.
Кот посмотрел на сумку, а потом на попугая и переступил лапами.
– Давай, не сомневайся! И его обязательно возьму, – понял его сомнения усталый мужчина. – И домик ему красивый купим. Он будет на нём сидеть и свободно летать. Обещаю.
И с этими словами мужчина протянул палец и маленький желтый попугай, чуть помедлив, забрался на него.
Мужчина осторожно посадил его в сумку, а кот… Кот сам запрыгнул внутрь.
Мужчина посмотрел на ворону и весело произнёс:
– Ну что, пошли, что ли? – и протянул ей правую руку.
Ворона ступила на протянутую ладонь и, забравшись на плечо, ворчливо заметила:
– Ладно уж, уговорил. Схожу с тобой, посмотрю, как там устроится мой старый друг, кот. Может, и вкусного печенья перепадёт.
– Не сомневайся, обязательно перепадёт, – донеслось из сумки. – Мужик-то… вроде ничего.
– Все они сначала ничего… – проворчала ворона.
Вдруг из сумки поднялась желтая маленькая голова с красными щёчками и, подняв хохолок, произнесла:
– И я теперь тоже кому-то нужен… – и захлопав крыльями, попугай радостно запел, да так красиво…
– Ах ты, моя птичка, – радушно отозвался растроганный кот. – Конечно нужен! Ты мне сразу стал нужен. А я тебе… – и попугай нежно прижался к своему новому другу.
А мужчина спешил домой. Колени почему-то больше не болели, да и со спиной вроде всё стало нормально. А погода… Погода, я вам скажу, была просто удивительно хороша.
Мужчина шел и улыбался, а из сумки доносился клекот попугая и мурлыканье кота. И даже ворчливая ворона, победоносно оглядывая редких прохожих, тихо сидела у него на плече. И слушала шелест крыльев. Крыльев Ангела.
Да, они всё ещё существуют. Они живут среди нас. Просто мы не можем узнать их. Среди усталых прохожих с больными коленями… Среди тех, кто спешит покормить всех забытых и брошенных.
Точно вам говорю!
Автор: Олег Бондаренко
❤2
Декабрь
Каждую зиму возвращается самая длинная ночь года и приводит с собой холод, одиночество и тьму. Кто-то замерзает в легкой куртке не по погоде, кто-то смирился с тем, что давно встречает один все праздники, кто-то в темноте сбился с пути.
Это и есть самая главная битва Декабря — не дать тьме заполнить не только мир, но и души. Декабрь верит в силу тепла и света, верит в то, что в любой момент можно всё изменить, было бы желание, а он поможет. И именно поэтому перед новым годом мир заполняют гирлянды разноцветных лампочек. Гирлянды разбегаются по крышам и фасадам, притворяются шторами в окнах домов, ловят в свои сети деревья. Люди — простые существа, им нужен свет, они улыбаются ему, идут к свету.
Декабрь летит над миром и с высоты видит светящиеся города-гирлянды, улыбается и спешит дальше удостовериться, что каждому досталась крупица тепла.
В свете лампочек лица становятся мягче, свет стирает усталость, будит воспоминания об ожидании чудес и волшебстве. Те, в ком этого света больше, щедро делятся им с другими, гирлянда растёт, и вот уже тысячи людей собирают подарки для тех, кому в этом году не очень повезло, вывешивают за окна птичьи кормушки и не выходят из дома без пакета с угощением для бездомных котов.
В новогоднюю ночь все поздравляют друг друга, желают счастья и удачи и самым близким, и совершенно незнакомым людям, передают из рук в руки тепло и надежду на лучшее. И кто-то в первый раз решится выйти в огни гирлянд и встретить праздник не в одиночестве, а со всем городом сразу, и найдёт себе друзей. Не сразу, возможно, мы же взрослые, серьёзные люди, мы точно знаем, что чудес на свете не бывает. Ну да. Да ну?
Из каждого утюга летит очередная рождественская история, все как одна наивные, иногда немного простоватые, но добрые. Смеёмся, но слышим и слушаем их, светлеет в душе, становится яснее, куда идти и кого брать с собой в этот путь.
Декабрь доволен. Всё получилось так, как было задумано, или ещё лучше. Гирлянды уберут до следующего праздника, а свет внутри, зажженный в декабре, останется.
"Будете светом сами себе! —Декабрь поднимает в полночь бокал с чем-то игристым. — Я не скажу: "Прощайте". Я говорю: "Удачи! "
Алена Аносова
Каждую зиму возвращается самая длинная ночь года и приводит с собой холод, одиночество и тьму. Кто-то замерзает в легкой куртке не по погоде, кто-то смирился с тем, что давно встречает один все праздники, кто-то в темноте сбился с пути.
Это и есть самая главная битва Декабря — не дать тьме заполнить не только мир, но и души. Декабрь верит в силу тепла и света, верит в то, что в любой момент можно всё изменить, было бы желание, а он поможет. И именно поэтому перед новым годом мир заполняют гирлянды разноцветных лампочек. Гирлянды разбегаются по крышам и фасадам, притворяются шторами в окнах домов, ловят в свои сети деревья. Люди — простые существа, им нужен свет, они улыбаются ему, идут к свету.
Декабрь летит над миром и с высоты видит светящиеся города-гирлянды, улыбается и спешит дальше удостовериться, что каждому досталась крупица тепла.
В свете лампочек лица становятся мягче, свет стирает усталость, будит воспоминания об ожидании чудес и волшебстве. Те, в ком этого света больше, щедро делятся им с другими, гирлянда растёт, и вот уже тысячи людей собирают подарки для тех, кому в этом году не очень повезло, вывешивают за окна птичьи кормушки и не выходят из дома без пакета с угощением для бездомных котов.
В новогоднюю ночь все поздравляют друг друга, желают счастья и удачи и самым близким, и совершенно незнакомым людям, передают из рук в руки тепло и надежду на лучшее. И кто-то в первый раз решится выйти в огни гирлянд и встретить праздник не в одиночестве, а со всем городом сразу, и найдёт себе друзей. Не сразу, возможно, мы же взрослые, серьёзные люди, мы точно знаем, что чудес на свете не бывает. Ну да. Да ну?
Из каждого утюга летит очередная рождественская история, все как одна наивные, иногда немного простоватые, но добрые. Смеёмся, но слышим и слушаем их, светлеет в душе, становится яснее, куда идти и кого брать с собой в этот путь.
Декабрь доволен. Всё получилось так, как было задумано, или ещё лучше. Гирлянды уберут до следующего праздника, а свет внутри, зажженный в декабре, останется.
"Будете светом сами себе! —Декабрь поднимает в полночь бокал с чем-то игристым. — Я не скажу: "Прощайте". Я говорю: "Удачи! "
Алена Аносова
❤1
Иванушка.
В воздухе раздался резкий звук, напоминающий щелчок хлыста дрессировщика в цирке. Лена усмехнулась про себя, подумав, что это, наверное, Дед Мороз погоняет лошадей или Санта Клаус лупит своих оленей, чтобы те поторапливались. Покрутила головой, но источника звука не обнаружила. Поздний вечер осыпал пушистым снегом редких прохожих, связывая, переливающимися в свете фонарей серебристыми нитями, небо и землю. На улице пахло сказкой. Хотя, наверное кто-то просто испёк печенье и открыл окно, чтобы проветрить кухню, но это не меняло того факта, что в воздухе витал неуловимый аромат ванили, карамели, яблок и ещё чего-то, заставлявшего забыть все проблемы прошедшего дня. На остановке девушка увидела мальчика лет шести. Он сидел на скамейке и любовался лёгкими снежинками, парящими над землёй.
- Ты один?- спросила Лена, подойдя к ребёнку. – А где родители? Время уже позднее.
- Ой,- мальчик вздрогнул от неожиданности. – Ты меня напугала.
- Так почему ты без родителей в такое время?
- А я жду маму, она должна скоро появиться, у неё дела, - ответил парнишка, сдувая с варежки снег.
Лена присмотрелась к мальчику и поймала себя на мысли, что давно не видела так странно одетых детей. На нём была белая мутоновая шубка, кроличья серая шапка ушанка, с резинкой, перекрученной под подбородком и завязанной сверху на бантик, варежки из козьего пуха на такой же резинке, полосатый шарфик, синие штанишки с начёсом и белые катаные валенки. Как со старой картинки про Новый год. Сейчас дети обычно в пуховиках да кроссовках или сапогах, а тут такое чудо.
Девушка присела рядом.
- Можно я немного с тобой посижу? Вместе подождём твою маму.
- Конечно. А тебя, тётя, что разве никто дома не ждёт?
- Нет. Я одна живу. Так что, спешить мне некуда, да и погода замечательная.
- Странно, неужели никто не видит, что ты очень красивая? Когда я вырасту, то обязательно женюсь на тебе.
Лена засмеялась, отряхнув с шубки парнишки налипший на неё снег.
- Договорились. Я подожду.
- А я не шучу. Тебя как зовут?
- Лена.
- Алёнушка значит. Красивое у тебя имя, сказочное.
- Да ты сам просто красавец сказочный.
Она улыбнулась и посмотрела в лицо ребёнку: белокурые волосы выбивались из-под шапки, курносый нос, серые глаза под длинными светлыми ресницами, ямочка на щеке, когда улыбается и такая же на подбородке.
- А почему ты одна живёшь?
- Наверное, жду свою судьбу,- сказала Лена, подумав. - А, и правда, почему?
В прошлом году за ней ухаживал симпатичный парень, Миша, но как-то постепенно они расстались, хотя не ссорились даже. А до этого был Женька, который два года практически жил у неё, но потом женился на какой-то «серой мышке», которую и видел-то всего несколько раз. Что-то действительно не так, но что? Она никогда не задумывалась об этом, а этот малыш смог разглядеть все её проблемы в один миг, так легко, по-детски просто.
- А тебя как зовут?
- Ваня. Но если ты Алёнушка, то тогда я – Иванушка.
- Логично.
- Давай договоримся. Когда я вырасту, то в этот же день и в это же время ты придёшь на эту остановку, а я буду ждать. Наверное, я и есть твоя судьба.
- Хорошо, договорились, жди! - засмеялась Лена.
- Только ты приходи, не обманывай меня.
- Приду обязательно, расти скорее.
- Ой, вон мама моя идёт, - подскочил со скамейки малыш.
Лена посмотрела в ту сторону, куда он показал.
По заснеженной улице действительно шла женщина. В руках её была капроновая авоська с апельсинами.
- Такие авоськи уже давно не делают. Я подобную у бабушки своей видела, когда ещё совсем маленькая была, - подумала девушка.
Вдруг снова раздался звук щёлкнувшего хлыста.
- Как полчаса назад, когда я аптеку проходила,- подумала Лена.
И, повернув голову, обнаружила, что стоит у той самой аптеки.
- Мистика какая-то, я же точно помню, что до остановки дошла, там мальчик был в шубке, - пожала плечами девушка.
Она пошла по белоснежному тротуару, оставляя за собой цепочку маленьких следов.
Дойдя до остановки, увидела высокого парня, одетого в модную синюю куртку. Он сидел на скамейке и что-то чертил прутиком на снегу.
- Мальчика нет,- подумала Лена. - Уснула я что ли, на ходу?
В воздухе раздался резкий звук, напоминающий щелчок хлыста дрессировщика в цирке. Лена усмехнулась про себя, подумав, что это, наверное, Дед Мороз погоняет лошадей или Санта Клаус лупит своих оленей, чтобы те поторапливались. Покрутила головой, но источника звука не обнаружила. Поздний вечер осыпал пушистым снегом редких прохожих, связывая, переливающимися в свете фонарей серебристыми нитями, небо и землю. На улице пахло сказкой. Хотя, наверное кто-то просто испёк печенье и открыл окно, чтобы проветрить кухню, но это не меняло того факта, что в воздухе витал неуловимый аромат ванили, карамели, яблок и ещё чего-то, заставлявшего забыть все проблемы прошедшего дня. На остановке девушка увидела мальчика лет шести. Он сидел на скамейке и любовался лёгкими снежинками, парящими над землёй.
- Ты один?- спросила Лена, подойдя к ребёнку. – А где родители? Время уже позднее.
- Ой,- мальчик вздрогнул от неожиданности. – Ты меня напугала.
- Так почему ты без родителей в такое время?
- А я жду маму, она должна скоро появиться, у неё дела, - ответил парнишка, сдувая с варежки снег.
Лена присмотрелась к мальчику и поймала себя на мысли, что давно не видела так странно одетых детей. На нём была белая мутоновая шубка, кроличья серая шапка ушанка, с резинкой, перекрученной под подбородком и завязанной сверху на бантик, варежки из козьего пуха на такой же резинке, полосатый шарфик, синие штанишки с начёсом и белые катаные валенки. Как со старой картинки про Новый год. Сейчас дети обычно в пуховиках да кроссовках или сапогах, а тут такое чудо.
Девушка присела рядом.
- Можно я немного с тобой посижу? Вместе подождём твою маму.
- Конечно. А тебя, тётя, что разве никто дома не ждёт?
- Нет. Я одна живу. Так что, спешить мне некуда, да и погода замечательная.
- Странно, неужели никто не видит, что ты очень красивая? Когда я вырасту, то обязательно женюсь на тебе.
Лена засмеялась, отряхнув с шубки парнишки налипший на неё снег.
- Договорились. Я подожду.
- А я не шучу. Тебя как зовут?
- Лена.
- Алёнушка значит. Красивое у тебя имя, сказочное.
- Да ты сам просто красавец сказочный.
Она улыбнулась и посмотрела в лицо ребёнку: белокурые волосы выбивались из-под шапки, курносый нос, серые глаза под длинными светлыми ресницами, ямочка на щеке, когда улыбается и такая же на подбородке.
- А почему ты одна живёшь?
- Наверное, жду свою судьбу,- сказала Лена, подумав. - А, и правда, почему?
В прошлом году за ней ухаживал симпатичный парень, Миша, но как-то постепенно они расстались, хотя не ссорились даже. А до этого был Женька, который два года практически жил у неё, но потом женился на какой-то «серой мышке», которую и видел-то всего несколько раз. Что-то действительно не так, но что? Она никогда не задумывалась об этом, а этот малыш смог разглядеть все её проблемы в один миг, так легко, по-детски просто.
- А тебя как зовут?
- Ваня. Но если ты Алёнушка, то тогда я – Иванушка.
- Логично.
- Давай договоримся. Когда я вырасту, то в этот же день и в это же время ты придёшь на эту остановку, а я буду ждать. Наверное, я и есть твоя судьба.
- Хорошо, договорились, жди! - засмеялась Лена.
- Только ты приходи, не обманывай меня.
- Приду обязательно, расти скорее.
- Ой, вон мама моя идёт, - подскочил со скамейки малыш.
Лена посмотрела в ту сторону, куда он показал.
По заснеженной улице действительно шла женщина. В руках её была капроновая авоська с апельсинами.
- Такие авоськи уже давно не делают. Я подобную у бабушки своей видела, когда ещё совсем маленькая была, - подумала девушка.
Вдруг снова раздался звук щёлкнувшего хлыста.
- Как полчаса назад, когда я аптеку проходила,- подумала Лена.
И, повернув голову, обнаружила, что стоит у той самой аптеки.
- Мистика какая-то, я же точно помню, что до остановки дошла, там мальчик был в шубке, - пожала плечами девушка.
Она пошла по белоснежному тротуару, оставляя за собой цепочку маленьких следов.
Дойдя до остановки, увидела высокого парня, одетого в модную синюю куртку. Он сидел на скамейке и что-то чертил прутиком на снегу.
- Мальчика нет,- подумала Лена. - Уснула я что ли, на ходу?
Проходя мимо, она увидела, что писал молодой человек.
На снегу было выведено её имя во всех возможных вариантах: Лена, Леночка, Ленуся, а посредине, огромными печатными буквами, Алёнушка.
Девушка подняла глаза и чуть не упала. Это был Ваня, только взрослый.
Парень тоже её увидел и, совершенно не удивившись, шагнул навстречу.
- Наконец-то. Я уже думал, что мне приснилось тогда.
- Вы о чём?
- Алёнушка, вы меня не узнаёте? Это я Иван, Иванушка.
Он улыбнулся белоснежной улыбкой, и она поняла по ямочкам на щеках, что это и правда он.
- Я, конечно, Лена. Но как? Как такое вообще может быть?
- Я ждал вас на этом месте каждый год. В этом году решил, что в последний раз, подумал, что всё-таки это был сон, и вы мне приснились. Но только как же это возможно? Я видел вас, когда мне было шесть лет. Вы уже были взрослой, такой же, как сейчас. Вам лет двадцать пять? Я не ошибаюсь?
- Да, мне почти двадцать пять,- произнесла, ничего не понимая, Лена, глядя на парня, как на иллюзиониста, который вот- вот вытащит из рукава кролика.
- Мне сейчас тридцать шесть. Прошло тридцать лет. Вас и на свете не могло быть, когда я вас видел. Ничего не понимаю, но это точно вы.
- Я вас тоже помню и маму вашу с авоськой апельсинов.
- Мама умерла год назад, - вздохнул Иван.
- Извините, мне жаль.
- Ничего. Я уже немного успокоился. Но после её смерти перестал верить в чудеса. Наверное, я стал наконец-то взрослым, поэтому и решил, что прихожу в этот день на эту остановку в последний раз. Знаете что, давайте, пойдём в кафе, тут недалеко есть круглосуточное, поговорим. Может быть, сумеем поставить всё на свои места.
- Нет. Мы не пойдём в кафе. Извините. Я устала сегодня.
- Жаль.
Иван опустил разочарованно голову.
- Мы не пойдём в кафе, мы пойдём ко мне. Будем пить чай с конфетами и пытаться понять, что же это было.
Иван улыбнулся своей удивительно милой улыбкой и они, обсуждая странный разлом во времени, ушли.
А в конце улицы, едва различимая под засыпающим город, сверкающим в свете фонарей, пушистым снегом, стояла и махала им вслед рукой женщина с авоськой апельсинов в руке.
© Лана Лэнц. Стихи и сказки.
На снегу было выведено её имя во всех возможных вариантах: Лена, Леночка, Ленуся, а посредине, огромными печатными буквами, Алёнушка.
Девушка подняла глаза и чуть не упала. Это был Ваня, только взрослый.
Парень тоже её увидел и, совершенно не удивившись, шагнул навстречу.
- Наконец-то. Я уже думал, что мне приснилось тогда.
- Вы о чём?
- Алёнушка, вы меня не узнаёте? Это я Иван, Иванушка.
Он улыбнулся белоснежной улыбкой, и она поняла по ямочкам на щеках, что это и правда он.
- Я, конечно, Лена. Но как? Как такое вообще может быть?
- Я ждал вас на этом месте каждый год. В этом году решил, что в последний раз, подумал, что всё-таки это был сон, и вы мне приснились. Но только как же это возможно? Я видел вас, когда мне было шесть лет. Вы уже были взрослой, такой же, как сейчас. Вам лет двадцать пять? Я не ошибаюсь?
- Да, мне почти двадцать пять,- произнесла, ничего не понимая, Лена, глядя на парня, как на иллюзиониста, который вот- вот вытащит из рукава кролика.
- Мне сейчас тридцать шесть. Прошло тридцать лет. Вас и на свете не могло быть, когда я вас видел. Ничего не понимаю, но это точно вы.
- Я вас тоже помню и маму вашу с авоськой апельсинов.
- Мама умерла год назад, - вздохнул Иван.
- Извините, мне жаль.
- Ничего. Я уже немного успокоился. Но после её смерти перестал верить в чудеса. Наверное, я стал наконец-то взрослым, поэтому и решил, что прихожу в этот день на эту остановку в последний раз. Знаете что, давайте, пойдём в кафе, тут недалеко есть круглосуточное, поговорим. Может быть, сумеем поставить всё на свои места.
- Нет. Мы не пойдём в кафе. Извините. Я устала сегодня.
- Жаль.
Иван опустил разочарованно голову.
- Мы не пойдём в кафе, мы пойдём ко мне. Будем пить чай с конфетами и пытаться понять, что же это было.
Иван улыбнулся своей удивительно милой улыбкой и они, обсуждая странный разлом во времени, ушли.
А в конце улицы, едва различимая под засыпающим город, сверкающим в свете фонарей, пушистым снегом, стояла и махала им вслед рукой женщина с авоськой апельсинов в руке.
© Лана Лэнц. Стихи и сказки.
— Дедушка Мороз, почему вы говорите, у вас депрессия?
— Когда я был маленьким ребёнком, мои родители говорили мне, что я не существую...
— Когда я был маленьким ребёнком, мои родители говорили мне, что я не существую...
Утро. Мороз. Из подъезда выходит человек в лёгкой майке и вскидывает руки вверх с криком: "Боже, за что мне это?!" Стоит в такой позе 30 секунд, кричит: "О, точно, спасибо!" и уходит восвояси.
В Манси родилась елочка,
Во тьме она росла,
И под Короной Северной
Мистической была.
В Манси родилась елочка,
Во тьме она росла,
И под Короной Северной
Мистической была.
Сестра ей пела песенку:
«Пх’нглуи вгах’нагл фхтагн!»
И Солнце мглой укутывал:
«Смотри, не прозревай!»
Телемит Бархат серенький
Над елочкой летал,
Порою Юнг, неспящий Юнг
Пророчества бурчал.
Вуньо! В снегу под лесом брошенным
Незримое таит,
Кобылица-на-тисе,
Торопится, бежит.
Везет лошадка Майи суть,
А в Майе древний волхв,
Срубил он нашу елочку
Под самый Йотунхейм.
Теперь она, проклятая,
Hа ритуал пришла
И много, много радости
Культистам принесла!
Во тьме она росла,
И под Короной Северной
Мистической была.
В Манси родилась елочка,
Во тьме она росла,
И под Короной Северной
Мистической была.
Сестра ей пела песенку:
«Пх’нглуи вгах’нагл фхтагн!»
И Солнце мглой укутывал:
«Смотри, не прозревай!»
Телемит Бархат серенький
Над елочкой летал,
Порою Юнг, неспящий Юнг
Пророчества бурчал.
Вуньо! В снегу под лесом брошенным
Незримое таит,
Кобылица-на-тисе,
Торопится, бежит.
Везет лошадка Майи суть,
А в Майе древний волхв,
Срубил он нашу елочку
Под самый Йотунхейм.
Теперь она, проклятая,
Hа ритуал пришла
И много, много радости
Культистам принесла!
Инспектор по кадрам
«…если Департамент Чудес был оплотом светлой магии, надежды и праздника, то Темный Департамент — его антиподом. Работники организации набирались из людей, способных к магии, или тех, кто по определенным критериям подпадал под понятие «злодей». Нередки бывали и случаи переходов — уволенных из Департамента Чудес с радостью принимали в Темный. Сотрудников там всегда не хватало…»
Из записок Библиотекаря Маннрана
Мраков устало потёр глаза и тихо зевнул, ещё раз просмотрев лежащие перед ним бумажки. Курьеры Службы Жестокой Действительности снова что-то напутали в доставках уныния, и его отчёт никак не сходился с планом.
– Да что не так? — отчаянно пробормотал Мраков и снова взялся за карандаш.
После перехода в Темный Департамент его работа не сильно изменилась — все те же цифры, сводки, отчеты, доклады и бесконечная бумажная волокита. Офисные злодеи ничем не отличались от офисных героев, но атмосфера, конечно, была своя.
В Службе Жестокой Действительности, куда определили Мракова, коллектив был «смешанный»: злодеи, принципиальные нейтралы и даже парочка разочаровавшихся героев. Часть работников бегала курьерами по городу, доставляя уныние, серую краску для розовых очков и весь ассортимент взрослых тревожностей. Другие, как Петр Петрович, работали в офисе.
— У нас хорошие ребята, — в первый же день обнадежил Мракова Дарий, начальник курьерской службы, которого попросили обустроить новенького.
— У нас-то хорошие! А вот Берг — уже достал! — буркнули откуда-то сбоку.
При упоминании фамилии «Берг» весь отдел дружно поморщился, и Мраков бросил удивленный взгляд на Дария.
— Инспектор по кадрам, — спокойно объяснил тот. — Закреплен за нашей службой.
— Ублюдок, мразь и кусок самодовольства, — расширил характеристику одноглазый мужчина в пиджачке и серой футболке. — Он должен сидеть в своем офисе и разбирать бумажки, но ему, видите ли, там скучно! Зато приходить сюда и цепляться ко всем подряд — вот это, конечно, весело.
— Не нагнетай, Казначеев, — нахмурился Дарий и, обращаясь к Мракову, добавил. — В этом месяце Берг отпускной, так что у тебя будет время спокойно освоиться.
Мраков кивнул, и о Берге как-то забыли — нагрузка постоянно росла, злодеи уставали и общались друг с другом исключительно по делу, но обстановка была спокойной и сосредоточенной — не чета шумному, суетливому Департаменту Чудес.
— О! Ну вот! — заметив лишнюю цифру в отчете, Мраков быстро пересчитал и с облегчением выдохнул. Упорная работа нескольких дней была наконец закончена. — Другое дело!..
Где-то невдалеке послышались голоса: один что-то громко рассказывал и смеялся, другой — отвечал спокойно и сдержанно. Мраков прислушался. Спокойный голос точно принадлежал Дарию, второй — казался смутно знакомыми.
В следующее мгновение дверь открылась, пропустив начальника курьерской службы и еще одного человека. Последний был худ, угловат, едва доставал Дарию до плеча, и от него так и веяло веселым ехидством.
— А вот и главный суетолог, – тихо вздохнул сидящий напротив Мракова Казначеев. – Так спокойно было…
Вошедший громко со всеми поздоровался и, не обращая внимание на дружное хмурое «привет, Берг», прошел вглубь офиса. Взгляд его лукавых карих глаз быстро обежал работников и остановился на Мракове.
— О-о-о! — весело протянул он. — Это что, новенький?
Улыбка Берга стала шире, он отсалютовал Петру Петровичу стаканчиком кофе и подошёл ближе.
— Доброго, – медленно отозвался Мраков, с неприятным чувством заметив, что весь отдел с интересом следит за их знакомством. — Петр Петрович.
— Артемий Андреевич.
— Я вас знаю.
Берг приподнял брови — на его подвижном лукавом лице отразилось удивление.
— Знаете? — насмешливо спросил он. — И откуда же вы меня знаете?
— Мы вместе работали в Департаменте Чудес, — объяснил Мраков. — Я был начальником отдела Новогоднего Чуда, а вы, кажется, работали в библиотеке. Или в архивах? Ну… до всей этой ситуации с переписыванием сказок…
Выражение ехидного веселья быстро сползло с лица Берга, уступив место злому испугу.
— Замолчите! Не смейте! Не смейте им про меня рассказывать!
«…если Департамент Чудес был оплотом светлой магии, надежды и праздника, то Темный Департамент — его антиподом. Работники организации набирались из людей, способных к магии, или тех, кто по определенным критериям подпадал под понятие «злодей». Нередки бывали и случаи переходов — уволенных из Департамента Чудес с радостью принимали в Темный. Сотрудников там всегда не хватало…»
Из записок Библиотекаря Маннрана
Мраков устало потёр глаза и тихо зевнул, ещё раз просмотрев лежащие перед ним бумажки. Курьеры Службы Жестокой Действительности снова что-то напутали в доставках уныния, и его отчёт никак не сходился с планом.
– Да что не так? — отчаянно пробормотал Мраков и снова взялся за карандаш.
После перехода в Темный Департамент его работа не сильно изменилась — все те же цифры, сводки, отчеты, доклады и бесконечная бумажная волокита. Офисные злодеи ничем не отличались от офисных героев, но атмосфера, конечно, была своя.
В Службе Жестокой Действительности, куда определили Мракова, коллектив был «смешанный»: злодеи, принципиальные нейтралы и даже парочка разочаровавшихся героев. Часть работников бегала курьерами по городу, доставляя уныние, серую краску для розовых очков и весь ассортимент взрослых тревожностей. Другие, как Петр Петрович, работали в офисе.
— У нас хорошие ребята, — в первый же день обнадежил Мракова Дарий, начальник курьерской службы, которого попросили обустроить новенького.
— У нас-то хорошие! А вот Берг — уже достал! — буркнули откуда-то сбоку.
При упоминании фамилии «Берг» весь отдел дружно поморщился, и Мраков бросил удивленный взгляд на Дария.
— Инспектор по кадрам, — спокойно объяснил тот. — Закреплен за нашей службой.
— Ублюдок, мразь и кусок самодовольства, — расширил характеристику одноглазый мужчина в пиджачке и серой футболке. — Он должен сидеть в своем офисе и разбирать бумажки, но ему, видите ли, там скучно! Зато приходить сюда и цепляться ко всем подряд — вот это, конечно, весело.
— Не нагнетай, Казначеев, — нахмурился Дарий и, обращаясь к Мракову, добавил. — В этом месяце Берг отпускной, так что у тебя будет время спокойно освоиться.
Мраков кивнул, и о Берге как-то забыли — нагрузка постоянно росла, злодеи уставали и общались друг с другом исключительно по делу, но обстановка была спокойной и сосредоточенной — не чета шумному, суетливому Департаменту Чудес.
— О! Ну вот! — заметив лишнюю цифру в отчете, Мраков быстро пересчитал и с облегчением выдохнул. Упорная работа нескольких дней была наконец закончена. — Другое дело!..
Где-то невдалеке послышались голоса: один что-то громко рассказывал и смеялся, другой — отвечал спокойно и сдержанно. Мраков прислушался. Спокойный голос точно принадлежал Дарию, второй — казался смутно знакомыми.
В следующее мгновение дверь открылась, пропустив начальника курьерской службы и еще одного человека. Последний был худ, угловат, едва доставал Дарию до плеча, и от него так и веяло веселым ехидством.
— А вот и главный суетолог, – тихо вздохнул сидящий напротив Мракова Казначеев. – Так спокойно было…
Вошедший громко со всеми поздоровался и, не обращая внимание на дружное хмурое «привет, Берг», прошел вглубь офиса. Взгляд его лукавых карих глаз быстро обежал работников и остановился на Мракове.
— О-о-о! — весело протянул он. — Это что, новенький?
Улыбка Берга стала шире, он отсалютовал Петру Петровичу стаканчиком кофе и подошёл ближе.
— Доброго, – медленно отозвался Мраков, с неприятным чувством заметив, что весь отдел с интересом следит за их знакомством. — Петр Петрович.
— Артемий Андреевич.
— Я вас знаю.
Берг приподнял брови — на его подвижном лукавом лице отразилось удивление.
— Знаете? — насмешливо спросил он. — И откуда же вы меня знаете?
— Мы вместе работали в Департаменте Чудес, — объяснил Мраков. — Я был начальником отдела Новогоднего Чуда, а вы, кажется, работали в библиотеке. Или в архивах? Ну… до всей этой ситуации с переписыванием сказок…
Выражение ехидного веселья быстро сползло с лица Берга, уступив место злому испугу.
— Замолчите! Не смейте! Не смейте им про меня рассказывать!
👍2
Сотрудники Службы Жестокой Действительности переглянулись. Мраков растерянно улыбнулся.
— А-а… хорошо… Извините, Кривицкий.
— Берг! — истерично выкрикнул мужчина. Его лицо побелело, а уши стали красными. — Меня зовут Берг!
По отделу пробежал шепоток, кто-то хихикнул. Берг снова услышал свою старую фамилию «Кривицкий», а следом — не менее старое прозвище «Сказочник».
— Вы!.. — он не успел выразить мысль.
Коллеги заговорили разом — громко и весело:
— Ха-ха-ха! Берг, так это ты — тот самый библиотекарь из Департамента Чудес?
— О-о-о, Берг, а ты не говорил, что сидел с книжками!
— Кажется, я тоже слышал эту историю! Это он переписывал сказки?
— Да-да, лишал их магии и забирал ее себе — а потом как-то очень глупо попался.
— Пф-ф, Сказочник!
— Ха-ха-ха, вот это новости!
На лице Берга смешались стыд, злоба и ненависть — стаканчик кофе в его руке мелко задрожал.
— Извините, я… — смущённо начал Петр Петрович. — Я не хотел вас обидеть…
— Надеюсь, тебе сейчас также весело, Мраков? — процедил Берг.
На его губах появилась жалкая, злая ухмылочка, зрачки гневно сузились. Мраков отвернулся и опустил голову.
— Извините. Извините, мне надо работать.
Мраков прикрыл глаза и попросил все известные волшебные силы, чтобы Берг просто ушел. Он не любил конфликты, не любил обижать людей, и слава человека, испортившего жизнь самому мерзкому сотруднику отдела за пять минут знакомства, его не радовала.
— Эй, Берг, ты что делаешь?!.. — резкий оклик откуда-то сбоку заставил Мракова вздрогнуть и открыть глаза.
А через мгновение на его бумаги обрушился водопад горячего, ароматного кофе.
— Черт! Черт! Нет! — Мраков вскочил, с ужасом хватая отчеты и пытаясь отряхнуть мгновенно пропитавшуюся бумагу. — Нет!
Все плоды его трёхдневной работы превратились в измочаленную кашу.
— О-о-о-й! Как неловко вышло! — послышался сзади ехидно-сожалеющий голос. — Я такой неаккуратный!
Мраков обернулся. Его губы дрожали, в глазах плескались обида и недоумение.
— Зачем? Зачем вы это сделали?
— Я же случайно, — мерзко ухмыляясь, Берг бросил пустой стаканчик на стол. — А вам, кажется, нужно переделать отчеты, Мраков. Иначе мне придется доложить о вашей некомпетентности начальству. Вы же не хотите продолжить наше знакомство служебной запиской?
Мраков положил испорченные бумаги на стол, отчаянно пытаясь унять поднимающуюся ярость.
— Тряпочка в шкафу, — любезно подсказал Берг и неторопливо пошел в сторону выхода. — Пошевеливайтесь, Мраков. А я пока скажу Богдану Валерьевичу, что вы умница и сдадите все отчеты до срока.
— Берг! Ну это уже слишком…
— До завтра, коллеги. Можете как раз обсудить все, что обо мне напомнил ваш новый знакомый. Только, пожалуйста, не забудьте про отчеты. Через неделю комиссия — будет так печально, если весь ваш отдел поштрафится.
Когда дверь за Бергом закрылась, вся Служба Жестокой Действительности дружно отнесла его к одному из меньшинств, пожелала альтернативного счастья и пораньше окончить жизненный путь.
Мраков с трудом улыбнулся и бросил тоскующий взгляд на пустые таблицы. Работу трех дней предстояло уложить в десять часов.
Автор: Шрёдингер
Художник: Пек
— А-а… хорошо… Извините, Кривицкий.
— Берг! — истерично выкрикнул мужчина. Его лицо побелело, а уши стали красными. — Меня зовут Берг!
По отделу пробежал шепоток, кто-то хихикнул. Берг снова услышал свою старую фамилию «Кривицкий», а следом — не менее старое прозвище «Сказочник».
— Вы!.. — он не успел выразить мысль.
Коллеги заговорили разом — громко и весело:
— Ха-ха-ха! Берг, так это ты — тот самый библиотекарь из Департамента Чудес?
— О-о-о, Берг, а ты не говорил, что сидел с книжками!
— Кажется, я тоже слышал эту историю! Это он переписывал сказки?
— Да-да, лишал их магии и забирал ее себе — а потом как-то очень глупо попался.
— Пф-ф, Сказочник!
— Ха-ха-ха, вот это новости!
На лице Берга смешались стыд, злоба и ненависть — стаканчик кофе в его руке мелко задрожал.
— Извините, я… — смущённо начал Петр Петрович. — Я не хотел вас обидеть…
— Надеюсь, тебе сейчас также весело, Мраков? — процедил Берг.
На его губах появилась жалкая, злая ухмылочка, зрачки гневно сузились. Мраков отвернулся и опустил голову.
— Извините. Извините, мне надо работать.
Мраков прикрыл глаза и попросил все известные волшебные силы, чтобы Берг просто ушел. Он не любил конфликты, не любил обижать людей, и слава человека, испортившего жизнь самому мерзкому сотруднику отдела за пять минут знакомства, его не радовала.
— Эй, Берг, ты что делаешь?!.. — резкий оклик откуда-то сбоку заставил Мракова вздрогнуть и открыть глаза.
А через мгновение на его бумаги обрушился водопад горячего, ароматного кофе.
— Черт! Черт! Нет! — Мраков вскочил, с ужасом хватая отчеты и пытаясь отряхнуть мгновенно пропитавшуюся бумагу. — Нет!
Все плоды его трёхдневной работы превратились в измочаленную кашу.
— О-о-о-й! Как неловко вышло! — послышался сзади ехидно-сожалеющий голос. — Я такой неаккуратный!
Мраков обернулся. Его губы дрожали, в глазах плескались обида и недоумение.
— Зачем? Зачем вы это сделали?
— Я же случайно, — мерзко ухмыляясь, Берг бросил пустой стаканчик на стол. — А вам, кажется, нужно переделать отчеты, Мраков. Иначе мне придется доложить о вашей некомпетентности начальству. Вы же не хотите продолжить наше знакомство служебной запиской?
Мраков положил испорченные бумаги на стол, отчаянно пытаясь унять поднимающуюся ярость.
— Тряпочка в шкафу, — любезно подсказал Берг и неторопливо пошел в сторону выхода. — Пошевеливайтесь, Мраков. А я пока скажу Богдану Валерьевичу, что вы умница и сдадите все отчеты до срока.
— Берг! Ну это уже слишком…
— До завтра, коллеги. Можете как раз обсудить все, что обо мне напомнил ваш новый знакомый. Только, пожалуйста, не забудьте про отчеты. Через неделю комиссия — будет так печально, если весь ваш отдел поштрафится.
Когда дверь за Бергом закрылась, вся Служба Жестокой Действительности дружно отнесла его к одному из меньшинств, пожелала альтернативного счастья и пораньше окончить жизненный путь.
Мраков с трудом улыбнулся и бросил тоскующий взгляд на пустые таблицы. Работу трех дней предстояло уложить в десять часов.
Автор: Шрёдингер
Художник: Пек
Рождественская сказка
- Ты зачем эту елку притащил? - Евгения Петровна грозно надвигалась на супруга, который был слегка "подшофе", глуповато улыбался и бережно прижимал к груди небольшую полуметровую елочку, перевязанную бечевкой. - Совсем с ума сошел! Новый год был пять дней назад! Завтра Рождество, дурак ты старый! И елка у нас есть. Да выброси ты ее!
Евгения Петровна попыталась отобрать елочку у супруга, но он почему-то начал усиленно сопротивляться. Отвоеванный с шестой попытки елочный сверток оказался в цепких руках Евгении Петровны. Дверной проем загораживал огорченный потерей супруг. Недолго думая, Евгения Петровна метнулась к балкону, распахнула дверь и швырнула елочку с балкона вниз.
Уставшая Ирочка возвращалась со второй работы домой. Хрустел под ногами серебристый снежок, мороз румянил щеки и покусывал кончик носа, выглядывающий из теплого вязаного шарфа. В сумочке у Ирочки лежали четыре мандаринки и большая шоколадка для дочки - рождественский подарок. Дочку Ирочка воспитывала одна — муж погиб пять лет назад, когда маленькой Аришке было всего три годика. Денег катастрофически не хватало, приходилось работать на двух работах и подрабатывать написанием "курсовых" для нерадивых студентов-прогульщиков. Но Ирочка не жаловалась, улыбалась солнечной улыбкой, от которой появлялись две миленькие ямочки на щеках и всегда говорила: "Все будет хорошо!"
Новый год в этом году они с Аришкой не отмечали — какой там праздник, елочка, новогодние подарки и праздничный стол, когда дочке нужны новые зимние сапожки и теплая шапка. Сапожки с шапкой купили, поужинали вареной картошкой с сосисками при свечах, попили чайку с испеченной накануне "шарлоткой", обнялись с Аришкой, поздравили друг дружку с Новым годом и пошли спать. Вот и все празднование.
В магазине Ирочка купила мандаринки и шоколадку. Положит дочурке под подушку сегодня ночью (елочки-то нет), а наутро Аришка проснется и найдет сладкий Рождественский подарок — обрадуется. Пусть небольшое, но волшебство! Ирочка улыбнулась своим мыслям. "Эх, жалко елочки у нас нет..." - подумала она. Где-то наверху громко стукнула балконная дверь, и неожиданно перед Ирочкой шмякнулся на землю туго перевязанный елочный сверток.
- Обалдеть! - Ошарашенная Ирочка первым делом взглянула на небо, а потом уже на плотно закрытые окна и балконные двери многоэтажки. По небу никто не пролетал, из окон никто не выглядывал и елочку назад не требовал. Ирочка подняла сверток. Он пах лесом и новым годом. "Вот и елочка у нас есть! Просто чудо какое-то перед Рождеством!" Счастливая Ирочка бережно прижала к себе елочку и поспешила домой.
Аришка сладко спала на диване, укрывшись теплым пледом и обняв старенького потрепанного зайчика. Ирочка, стараясь не шуметь, достала елочные игрушки с антресолей и начала украшать маленькую пушистую елочку.
В доме вкусно пахло хвоей, мандаринками и волшебством. Наступило Рождество!
В Рождественскую ночь исполняются самые заветные желания. Говорят, что в это время на землю спускаются ангелы — для того, чтоб сделать наш мир чуточку добрее.
Дорогие друзья, желаю Вам здоровья, счастья и радости! Пусть Ваши самые заветные и самые светлые желания исполнятся! И пусть каждый Ваш день будет наполнен светом, теплом, радостью и благополучием! И верьте в чудеса, они происходят!
Автор: Галина Терпицкая
Группа: Дом Солнушка
- Ты зачем эту елку притащил? - Евгения Петровна грозно надвигалась на супруга, который был слегка "подшофе", глуповато улыбался и бережно прижимал к груди небольшую полуметровую елочку, перевязанную бечевкой. - Совсем с ума сошел! Новый год был пять дней назад! Завтра Рождество, дурак ты старый! И елка у нас есть. Да выброси ты ее!
Евгения Петровна попыталась отобрать елочку у супруга, но он почему-то начал усиленно сопротивляться. Отвоеванный с шестой попытки елочный сверток оказался в цепких руках Евгении Петровны. Дверной проем загораживал огорченный потерей супруг. Недолго думая, Евгения Петровна метнулась к балкону, распахнула дверь и швырнула елочку с балкона вниз.
Уставшая Ирочка возвращалась со второй работы домой. Хрустел под ногами серебристый снежок, мороз румянил щеки и покусывал кончик носа, выглядывающий из теплого вязаного шарфа. В сумочке у Ирочки лежали четыре мандаринки и большая шоколадка для дочки - рождественский подарок. Дочку Ирочка воспитывала одна — муж погиб пять лет назад, когда маленькой Аришке было всего три годика. Денег катастрофически не хватало, приходилось работать на двух работах и подрабатывать написанием "курсовых" для нерадивых студентов-прогульщиков. Но Ирочка не жаловалась, улыбалась солнечной улыбкой, от которой появлялись две миленькие ямочки на щеках и всегда говорила: "Все будет хорошо!"
Новый год в этом году они с Аришкой не отмечали — какой там праздник, елочка, новогодние подарки и праздничный стол, когда дочке нужны новые зимние сапожки и теплая шапка. Сапожки с шапкой купили, поужинали вареной картошкой с сосисками при свечах, попили чайку с испеченной накануне "шарлоткой", обнялись с Аришкой, поздравили друг дружку с Новым годом и пошли спать. Вот и все празднование.
В магазине Ирочка купила мандаринки и шоколадку. Положит дочурке под подушку сегодня ночью (елочки-то нет), а наутро Аришка проснется и найдет сладкий Рождественский подарок — обрадуется. Пусть небольшое, но волшебство! Ирочка улыбнулась своим мыслям. "Эх, жалко елочки у нас нет..." - подумала она. Где-то наверху громко стукнула балконная дверь, и неожиданно перед Ирочкой шмякнулся на землю туго перевязанный елочный сверток.
- Обалдеть! - Ошарашенная Ирочка первым делом взглянула на небо, а потом уже на плотно закрытые окна и балконные двери многоэтажки. По небу никто не пролетал, из окон никто не выглядывал и елочку назад не требовал. Ирочка подняла сверток. Он пах лесом и новым годом. "Вот и елочка у нас есть! Просто чудо какое-то перед Рождеством!" Счастливая Ирочка бережно прижала к себе елочку и поспешила домой.
Аришка сладко спала на диване, укрывшись теплым пледом и обняв старенького потрепанного зайчика. Ирочка, стараясь не шуметь, достала елочные игрушки с антресолей и начала украшать маленькую пушистую елочку.
В доме вкусно пахло хвоей, мандаринками и волшебством. Наступило Рождество!
В Рождественскую ночь исполняются самые заветные желания. Говорят, что в это время на землю спускаются ангелы — для того, чтоб сделать наш мир чуточку добрее.
Дорогие друзья, желаю Вам здоровья, счастья и радости! Пусть Ваши самые заветные и самые светлые желания исполнятся! И пусть каждый Ваш день будет наполнен светом, теплом, радостью и благополучием! И верьте в чудеса, они происходят!
Автор: Галина Терпицкая
Группа: Дом Солнушка
❤2
Котснежники
Вот вам маленький факт: если бы Санта и впрямь хоть раз рискнул влезть в дымоход, его задница бы, кхм, крепко села на мель и поутру обрадовала какую-то семью. К счастью, наш развеселый старикан еще не все мозги вытряс, гоняя на своих санях, и потому придерживается испытанного сценария.
Ни одно существо, будь оно хоть трижды волшебником с личным копытным такси, не сумеет за несколько часов навестить миллионы детей. Хорошо, что у Санты есть я и мои собратья. Вот и они, кстати – общегородской сбор перед новогодней ночью. Стая белых котов могла бы выглядеть странно, но со стороны мы кажемся большим сугробом: даром, что слеплены из снега и веселья от зимних забав; хотя люди и не присматриваются, бегут мимо, погруженные в предпраздничные хлопоты.
Служба доставки "Котснежники" – как вам название, а? Дедок сам придумал, ну да мы не привередливые, хоть и звучит по-дурацки. Вообще все казалось дурацким поначалу: обрастать телесностью, что-то делать... Теперь уже привыкли, втянулись, работу наладили. Знаете, что знаменитый красный мешок набит не подарками, а мешками с подарками? Очень удобно: Санте достаточно промчаться над городом, сбросить нужные мешки – и мы мигом растащим их содержимое.
Вот и носимся раз в год, как ужаленные, доставляем по адресам надежду и счастье. Но главное не это, главное – хозяев можно навестить. Пускай они и не увидят – может, хоть почувствуют. Да и самому взглянуть интересно, как поживают эти смешные двуногие. Тоскуют. Я тоже тоскую, что поделать. Я правда не хотел выскакивать под машину, так вышло. Зато теперь вот, к делу пристроен, пользу приношу. Котяра плюшевый – это нашей маленькой, пусть смотрит за ней, пока меня нет. А мне пора: до утра надо все успеть, в каждый дом заглянуть и с подарком не ошибиться. Глядишь – заря, первые лучи пригреют, распадешься на обратно на снег и веселье, морозной дымкой взовьешься в небо, и гуляй до новой зимы.
Люди говорят, у кошек девять жизней, но не знают, что последняя из них – среди звёзд.
Вот вам маленький факт: если бы Санта и впрямь хоть раз рискнул влезть в дымоход, его задница бы, кхм, крепко села на мель и поутру обрадовала какую-то семью. К счастью, наш развеселый старикан еще не все мозги вытряс, гоняя на своих санях, и потому придерживается испытанного сценария.
Ни одно существо, будь оно хоть трижды волшебником с личным копытным такси, не сумеет за несколько часов навестить миллионы детей. Хорошо, что у Санты есть я и мои собратья. Вот и они, кстати – общегородской сбор перед новогодней ночью. Стая белых котов могла бы выглядеть странно, но со стороны мы кажемся большим сугробом: даром, что слеплены из снега и веселья от зимних забав; хотя люди и не присматриваются, бегут мимо, погруженные в предпраздничные хлопоты.
Служба доставки "Котснежники" – как вам название, а? Дедок сам придумал, ну да мы не привередливые, хоть и звучит по-дурацки. Вообще все казалось дурацким поначалу: обрастать телесностью, что-то делать... Теперь уже привыкли, втянулись, работу наладили. Знаете, что знаменитый красный мешок набит не подарками, а мешками с подарками? Очень удобно: Санте достаточно промчаться над городом, сбросить нужные мешки – и мы мигом растащим их содержимое.
Вот и носимся раз в год, как ужаленные, доставляем по адресам надежду и счастье. Но главное не это, главное – хозяев можно навестить. Пускай они и не увидят – может, хоть почувствуют. Да и самому взглянуть интересно, как поживают эти смешные двуногие. Тоскуют. Я тоже тоскую, что поделать. Я правда не хотел выскакивать под машину, так вышло. Зато теперь вот, к делу пристроен, пользу приношу. Котяра плюшевый – это нашей маленькой, пусть смотрит за ней, пока меня нет. А мне пора: до утра надо все успеть, в каждый дом заглянуть и с подарком не ошибиться. Глядишь – заря, первые лучи пригреют, распадешься на обратно на снег и веселье, морозной дымкой взовьешься в небо, и гуляй до новой зимы.
Люди говорят, у кошек девять жизней, но не знают, что последняя из них – среди звёзд.
#классика_МШ
- Учитель, скажите, почему Россию накрыло волной холода? Везде морозы, -20, -40...
- Какие морозы? У меня +15, я не в курсе.
- Учитель, скажите, почему Россию накрыло волной холода? Везде морозы, -20, -40...
- Какие морозы? У меня +15, я не в курсе.
Дух Нового Года.
До Нового Года оставалось несколько часов. Дух летал над городом и прислушивался к желаниям людей. Желания были яркие, похожие на фейерверк, и не очень, просто скользящие по реальности и не оставляющие почти никакого следа. Дух, пролетая над старыми районами Питера, увидел, как что-то яркое зависло над домом на Большом проспекте Васильевского Острова. Это была переливающаяся всеми цветами пламени воронка, увеличивающаяся в высоту и ширину. Кто-то загадывал желание, и не только загадывал, он его создавал. "Уровень магии, приблизительно шестого уровня! Это мощно!" - подумал Дух и полетел по направлению магического выброса.
Маленький мальчик лежал в своей кроватке и проговаривал формулу призыва.
Дух прошел сквозь толстую стену старого дома и подплыл к ребенку:
- Привет! - сказал он.
- Привет, - ответил мальчик, совсем не испугавшись странного гостя, вышедшего из стены и плывущего над полом.
- Что ты хочешь? Ты очень громко желаешь. Я пришел к тебе, чтоб помочь.
- Ты Дед Мороз? - спросил мальчик.
- Нет, но я его помощник, - ответил гость.
- Я хочу дракона!
- Дракона? А зачем тебе дракон?
- У меня всегда был дракон, но не здесь, а раньше. Я его помню. Он был огромным и золотым. Мы с ним дружили. А сейчас он приходит ко мне во сне и просит, чтоб я его забрал к себе, ему без меня там плохо! - Дух Нового Года стал просматривать ауру мальчика и понял, что в земную реальность каким-то образом занесло светлого мага огня. Он воплотился на Земле, именно на этом уровне.
- Дракона... - проговорил он вслух.
- Дракона, - подтвердил ребенок.
Дух просмотрел варианты развития событий и осознал, что магическое существо на подходе, мальчик практически уже организовал ему проход из другого мира . Осталось пройти два измерения, и он воплотится прямо на крыше этого дома, создав резонанс . Это могло нарушить структуру этой реальности, так как здесь не могли существовать драконы, по определению.
- А давай сделаем так! - предложил Дух, тебе подарят котенка, и только мы с тобой будем знать, что на самом деле это дракон. И только ты будешь видеть его настоящий образ, но никому не будешь рассказывать о том, что у тебя есть настоящий дракон! Хорошо? - мальчик задумался, прикрыв глаза. Он думал, а потом ответил.
- Хорошо! Я согласен! Сегодня?
- Сегодня ! - ответил Дух.
Золотой проход над домом взорвался, и на крышу приземлился маленький огненный дракончик. Дух Нового Года переместился к нему , взял существо на руки и сказал:
- Я знаю кто ты. Но все остальные должны видеть тебя в другом образе. В этой реальности нет драконов, вернее они есть, но тоже живут под другими личинами. Договорились?
Дракончик посмотрел умными глазками и плюнул маленьким золотым фаэрболом, который пролетел над плечом Духа .
- Не хулигань! - сказал Дух Нового Года. И перенес магическое существо к дверям квартиры мальчика.
...............................................................
Раздалась трель звонка. Красивая рыжая женщина посмотрела в глазок. Никого не увидела, но с лестницы раздалось мяуканье. Она открыла дверь и увидела маленького рыжего котенка, сидящего на пороге:
- Ой!!! Какая милота! Ты же золотой! Иди сюда, маленький. Мы давно хотели котика!
Женщина подхватила малыша на руки и понесла в квартиру.
Огромный ротвейлер заинтересовался тем, что принесла его хозяйка в
дом. Он поднял морду и сунул ее к существу, сразу же получив лапой по уху и..... в его сторону полетел маленький огненный шарик, который взорвался около носа любопытного пса. Фаэрбол кроме собаки никто не увидел.....
- Что это они притащили в дом? - подумал пес, - крылья у него. Но на голубя не похож. Еще и огнем плюется. Пахнет странно. Нужно быть аккуратнее с этим пришельцем.
- Ванечка! Ты еще не спишь? Смотри, кто у нас появился!!! - сказала женщина, постучавшись в комнату сына, - к нам котик пришел.......
МСМ.
По ту сторону реальности- официальная страница
До Нового Года оставалось несколько часов. Дух летал над городом и прислушивался к желаниям людей. Желания были яркие, похожие на фейерверк, и не очень, просто скользящие по реальности и не оставляющие почти никакого следа. Дух, пролетая над старыми районами Питера, увидел, как что-то яркое зависло над домом на Большом проспекте Васильевского Острова. Это была переливающаяся всеми цветами пламени воронка, увеличивающаяся в высоту и ширину. Кто-то загадывал желание, и не только загадывал, он его создавал. "Уровень магии, приблизительно шестого уровня! Это мощно!" - подумал Дух и полетел по направлению магического выброса.
Маленький мальчик лежал в своей кроватке и проговаривал формулу призыва.
Дух прошел сквозь толстую стену старого дома и подплыл к ребенку:
- Привет! - сказал он.
- Привет, - ответил мальчик, совсем не испугавшись странного гостя, вышедшего из стены и плывущего над полом.
- Что ты хочешь? Ты очень громко желаешь. Я пришел к тебе, чтоб помочь.
- Ты Дед Мороз? - спросил мальчик.
- Нет, но я его помощник, - ответил гость.
- Я хочу дракона!
- Дракона? А зачем тебе дракон?
- У меня всегда был дракон, но не здесь, а раньше. Я его помню. Он был огромным и золотым. Мы с ним дружили. А сейчас он приходит ко мне во сне и просит, чтоб я его забрал к себе, ему без меня там плохо! - Дух Нового Года стал просматривать ауру мальчика и понял, что в земную реальность каким-то образом занесло светлого мага огня. Он воплотился на Земле, именно на этом уровне.
- Дракона... - проговорил он вслух.
- Дракона, - подтвердил ребенок.
Дух просмотрел варианты развития событий и осознал, что магическое существо на подходе, мальчик практически уже организовал ему проход из другого мира . Осталось пройти два измерения, и он воплотится прямо на крыше этого дома, создав резонанс . Это могло нарушить структуру этой реальности, так как здесь не могли существовать драконы, по определению.
- А давай сделаем так! - предложил Дух, тебе подарят котенка, и только мы с тобой будем знать, что на самом деле это дракон. И только ты будешь видеть его настоящий образ, но никому не будешь рассказывать о том, что у тебя есть настоящий дракон! Хорошо? - мальчик задумался, прикрыв глаза. Он думал, а потом ответил.
- Хорошо! Я согласен! Сегодня?
- Сегодня ! - ответил Дух.
Золотой проход над домом взорвался, и на крышу приземлился маленький огненный дракончик. Дух Нового Года переместился к нему , взял существо на руки и сказал:
- Я знаю кто ты. Но все остальные должны видеть тебя в другом образе. В этой реальности нет драконов, вернее они есть, но тоже живут под другими личинами. Договорились?
Дракончик посмотрел умными глазками и плюнул маленьким золотым фаэрболом, который пролетел над плечом Духа .
- Не хулигань! - сказал Дух Нового Года. И перенес магическое существо к дверям квартиры мальчика.
...............................................................
Раздалась трель звонка. Красивая рыжая женщина посмотрела в глазок. Никого не увидела, но с лестницы раздалось мяуканье. Она открыла дверь и увидела маленького рыжего котенка, сидящего на пороге:
- Ой!!! Какая милота! Ты же золотой! Иди сюда, маленький. Мы давно хотели котика!
Женщина подхватила малыша на руки и понесла в квартиру.
Огромный ротвейлер заинтересовался тем, что принесла его хозяйка в
дом. Он поднял морду и сунул ее к существу, сразу же получив лапой по уху и..... в его сторону полетел маленький огненный шарик, который взорвался около носа любопытного пса. Фаэрбол кроме собаки никто не увидел.....
- Что это они притащили в дом? - подумал пес, - крылья у него. Но на голубя не похож. Еще и огнем плюется. Пахнет странно. Нужно быть аккуратнее с этим пришельцем.
- Ванечка! Ты еще не спишь? Смотри, кто у нас появился!!! - сказала женщина, постучавшись в комнату сына, - к нам котик пришел.......
МСМ.
По ту сторону реальности- официальная страница
👍3❤1
— Мам, — спросил сын перед сном, — а ты любишь Новый год?
— Конечно, разве есть люди, которые не любят праздники?
— А расскажи, как ты праздновала Новый год, когда была маленькая? Как все? Елка, мандарины?
— Да, — киваю я. — Как все.
И молчу. Я очень хорошо помню свое детство. Некоторые моменты так отчетливо, что даже страшно.
Я помню, как вздрогнула, когда полезла за конфетами, трогать которые мне запретили, потому что «это не Новый год», и меня окликнула бабушка.
Помню, как вприпрыжку бежала за дедулей по коридору, который казался мне, маленькой, очень длинным, споткнулась и больно-пребольно ударилась плечом.
А вот я сижу в ванне и смотрю на окошечко в кухню под потолком. На кухне бабуля печет что-то вкусное, и я знаю, что сейчас выйду из ванной и первая попробую вкусноту, и мне так хорошо, так тепло и вкусно…
Я помню эти зарисовки так явно, будто смотрю фильм, в котором снималась только вчера.
У меня мурашки от испуга — когда я ворую конфеты, у меня «болит» несуществующий синяк на плече, или я наяву ощущаю запах выпечки и пытаюсь понять: плюшки или хворост?
Но вот я почему-то совершенно не помню елки, ни одной. Хотя их там, у дедули и бабули, должно было быть как минимум 13 (пока не переехала в Москву), из которых хотя бы десять я должна была запомнить.
Почему так? Где мой Новый год? Почему он растворился в памяти, будто ничего и не было? Я спрашиваю свою двоюродную сестру: там, в детстве, мы, одногодки, все праздники встречали вместе:
— Ты помнишь?
— Да, конечно, — кивает сестра. — Помню.
— Елка была, мандарины, салаты? Все было?
— Было, конечно!
Как же так… Почему я не помню… Как только я вспоминаю зиму, память сразу бросает меня к одной-единственной картинке. Всегда. Вспоминать ее почему-то очень холодно.
Мне лет девять, может, десять. Зима. Вечер. 31 декабря. Уже темно, горят сливочные фонари, идет пушистый снег. Люди спешат домой встречать Новый год. Я смотрю в окно. Мы живем на пятом этаже, и из окна у нас видна крыша магазина «Тысяча мелочей». Там, на крыше, на брошенном ящике для инструментов сжался Блэк.
Блэк — это черный дворовый котенок, любимец всех детей во дворе. Мы все его подкармливаем уже почти месяц. Он живет где придется. Часто ночует на этой крыше. Смотрит в чужие теплые окна и мерзнет.
Сегодня мы с сестрой носили ему суп — куриную лапшу. Он ел в подъезде, смешно лакал бульон маленьким красным язычком. А потом мы ушли домой, в тепло, а он пошел на крышу. Под снег. Встречать Новый год.
Мы с сестрой смотрим в окно, распластав ладошки по стеклу, и плачем. По-моему, мы наказаны, несмотря на праздник.
Прибежав домой с пустым лотком из-под супа, мы в очередной раз стали канючить и просить бабушку и дедушку разрешить взять котенка себе. Ну пожа-а-а-а-луйста. Ну хотя бы на новогоднюю ночь!
— Тысячу раз уже говорили вам — нет! Знаешь, сколько грязи от котов, он сейчас метить все будет, мебель драть, ковры, провоняет вся квартира. Нет и еще раз нет!
— Мы будем убирать, следить, мы приучим к лотку, — хнычем мы с сестрой. — Ничего не будет, ни грязи, ни шерсти…
— Да кого вы обманываете? Через неделю наиграетесь, а дальше мне скинете. Я сказала нет. — Бабуля непреклонна. — Только котов мне тут не хватало. Не трепите нервы.
— Опять скандал? — ругается дедуля. — Бабушку довели, вон валерьянку пьет! Ни стыда ни совести! А ну брысь к себе…
Мы поняли, что Блэк не будет жить с нами, давно уже поняли. Просто на улице мороз минус 18. Если Блэка взять на руки, он все время дрожит…
Мы с сестрой понуро смотрим в окно. За стеклом, в темноте, прикреплен и освещен градусник, шкала на котором предательски ползет вниз. Уже минус 20, и это еще не ночь. Значит, ночью будет еще холоднее…
Почему-то дальше я никогда не вспоминаю. Больно и холодно. Я убегаю от этих воспоминаний.
Сейчас я сама мама, у нас есть кошка. Я учу детей любить ее и заботиться о ней, потому что нельзя научить любить в теории. Любить можно только на практике: согреть, обнять, накормить, спасти.
А тогда… Надо вспомнить, чем все закончилось.
— Конечно, разве есть люди, которые не любят праздники?
— А расскажи, как ты праздновала Новый год, когда была маленькая? Как все? Елка, мандарины?
— Да, — киваю я. — Как все.
И молчу. Я очень хорошо помню свое детство. Некоторые моменты так отчетливо, что даже страшно.
Я помню, как вздрогнула, когда полезла за конфетами, трогать которые мне запретили, потому что «это не Новый год», и меня окликнула бабушка.
Помню, как вприпрыжку бежала за дедулей по коридору, который казался мне, маленькой, очень длинным, споткнулась и больно-пребольно ударилась плечом.
А вот я сижу в ванне и смотрю на окошечко в кухню под потолком. На кухне бабуля печет что-то вкусное, и я знаю, что сейчас выйду из ванной и первая попробую вкусноту, и мне так хорошо, так тепло и вкусно…
Я помню эти зарисовки так явно, будто смотрю фильм, в котором снималась только вчера.
У меня мурашки от испуга — когда я ворую конфеты, у меня «болит» несуществующий синяк на плече, или я наяву ощущаю запах выпечки и пытаюсь понять: плюшки или хворост?
Но вот я почему-то совершенно не помню елки, ни одной. Хотя их там, у дедули и бабули, должно было быть как минимум 13 (пока не переехала в Москву), из которых хотя бы десять я должна была запомнить.
Почему так? Где мой Новый год? Почему он растворился в памяти, будто ничего и не было? Я спрашиваю свою двоюродную сестру: там, в детстве, мы, одногодки, все праздники встречали вместе:
— Ты помнишь?
— Да, конечно, — кивает сестра. — Помню.
— Елка была, мандарины, салаты? Все было?
— Было, конечно!
Как же так… Почему я не помню… Как только я вспоминаю зиму, память сразу бросает меня к одной-единственной картинке. Всегда. Вспоминать ее почему-то очень холодно.
Мне лет девять, может, десять. Зима. Вечер. 31 декабря. Уже темно, горят сливочные фонари, идет пушистый снег. Люди спешат домой встречать Новый год. Я смотрю в окно. Мы живем на пятом этаже, и из окна у нас видна крыша магазина «Тысяча мелочей». Там, на крыше, на брошенном ящике для инструментов сжался Блэк.
Блэк — это черный дворовый котенок, любимец всех детей во дворе. Мы все его подкармливаем уже почти месяц. Он живет где придется. Часто ночует на этой крыше. Смотрит в чужие теплые окна и мерзнет.
Сегодня мы с сестрой носили ему суп — куриную лапшу. Он ел в подъезде, смешно лакал бульон маленьким красным язычком. А потом мы ушли домой, в тепло, а он пошел на крышу. Под снег. Встречать Новый год.
Мы с сестрой смотрим в окно, распластав ладошки по стеклу, и плачем. По-моему, мы наказаны, несмотря на праздник.
Прибежав домой с пустым лотком из-под супа, мы в очередной раз стали канючить и просить бабушку и дедушку разрешить взять котенка себе. Ну пожа-а-а-а-луйста. Ну хотя бы на новогоднюю ночь!
— Тысячу раз уже говорили вам — нет! Знаешь, сколько грязи от котов, он сейчас метить все будет, мебель драть, ковры, провоняет вся квартира. Нет и еще раз нет!
— Мы будем убирать, следить, мы приучим к лотку, — хнычем мы с сестрой. — Ничего не будет, ни грязи, ни шерсти…
— Да кого вы обманываете? Через неделю наиграетесь, а дальше мне скинете. Я сказала нет. — Бабуля непреклонна. — Только котов мне тут не хватало. Не трепите нервы.
— Опять скандал? — ругается дедуля. — Бабушку довели, вон валерьянку пьет! Ни стыда ни совести! А ну брысь к себе…
Мы поняли, что Блэк не будет жить с нами, давно уже поняли. Просто на улице мороз минус 18. Если Блэка взять на руки, он все время дрожит…
Мы с сестрой понуро смотрим в окно. За стеклом, в темноте, прикреплен и освещен градусник, шкала на котором предательски ползет вниз. Уже минус 20, и это еще не ночь. Значит, ночью будет еще холоднее…
Почему-то дальше я никогда не вспоминаю. Больно и холодно. Я убегаю от этих воспоминаний.
Сейчас я сама мама, у нас есть кошка. Я учу детей любить ее и заботиться о ней, потому что нельзя научить любить в теории. Любить можно только на практике: согреть, обнять, накормить, спасти.
А тогда… Надо вспомнить, чем все закончилось.
Помню, у меня текут слезы. Я вижу этот комок шерсти на ящике, сжавшийся, спрятавший лапки под себя. Блэк сидит под снегом, и из черного котенка давно превратился в белого.
— А ну-ка отлипли от окон! — велит дедушка.
Мы с сестрой покорно садимся на диван и смотрим телевизор, но я все равно вижу Блэка, не могу о нем не думать. Я иду в прихожую — там телефон — и набираю номер подруг — сестер Нади и Кати. Они обещали поговорить с родителями, вдруг те разрешат взять Блэка домой.
— Нет, — печально говорит трубка голосом Нади. — Нельзя.
— Ты говорила, что просто на одну ночь?
— Да.
— А про мороз говорила?
— Они знают про мороз.
— А про…
— Оль, нас с Катькой наказали за то, что мы «все нервы вытрепали с этим котом»!
— И нас тоже, — вздыхаю я и кладу трубку.
— Сейчас будем провожать старый год, — весело говорит дедуля. — Садитесь все за стол.
Мы садимся. У меня нет аппетита и настроения. Я не могу смотреть на стол, который ломится от еды, и на людей, которые сидят в тепле, в то время как там, в холоде, замерзает маленький черный котенок, который никому не помешает.
Я вздрагиваю от звона бокалов, взрослые смеются, что-то обсуждают. По телевизору идет «Голубой огонек». Одно слово — праздник. Я смотрю в одну точку. В окно.
— Так, вот вы, обе, сколько можно нам нервы трепать? — Вдруг дедушка ударил кулаком по столу.
Я вздрогнула, обернулась на сестру. Она тоже понуро смотрела в окно.
— Да что с ними делать? — вздыхает бабуля. — Ну пусть, что ли, заберут этого кота. Сил никаких нет уже… До завтра хотя бы… Замерзнет же…
— Правда? — Мы с сестрой вскакиваем, синхронно роняя табуретки. — Правда можно?
— Давайте, бегите, как раз полчаса до Нового года… — говорит дедуля, махнув рукой.
— Спасибо! Спасибо! Мы мигом. — Мы с сестрой срываемся с места, застреваем в проеме двери, на ходу напяливаем шапки, забываем шарфы, запрыгиваем в сапоги, хватаем куртки и, еще не веря своему счастью, несемся вниз, перепрыгивая ступеньки.
Я почему-то плачу, но это уже от счастья, слезы такие хорошие, добрые, плачу и смеюсь, только бы успеть, только бы обнять, прижать к себе замерзающее тельце Блэка…
Мы выбегаем на мороз, распахнутые, толком не одетые, несемся к крайнему подъезду: там, если поставить друг на друга три ящика, можно влезть на крышу магазина «Тысяча мелочей».
Мы подбегаем к крыше, судорожно ставим ящики друг на друга, я подсаживаю сестру, а она потом помогает залезть мне.
Тут мы видим, что к нашим ящикам бросаются еще две тени, которые при ближайшем рассмотрении превращаются в сестер Надю и Катю.
— Разрешили! Разрешили! — кричат они, задыхаясь от бега и мороза. — Разрешили забрать Блэка!
— И нам разрешили!
— Мы своих довели…
— А мы — своих! — будто хвастаемся мы, протягиваем руки девчонкам, вытаскиваем их на крышу и вчетвером бежим к тому ящику, в котором нас ждет Блэк, не думая, как будем его делить.
Но его нет… Ящик пуст. Мы переворачиваем ящик, ищем котенка, бегаем по крыше, зовем… Нет, нет его… Мы плачем, все четверо. Нам кажется, что случилось самое худшее. Мы забыли варежки, греем руки своим дыханием и рыдаем в голос. Где ты, Блэк?
Я задираю голову и вижу, как из окна нам машет дедуля. Мол, быстро домой. Нет так нет.
Мы понуро бредем к ящикам, по которым залезли на эту крышу, спрыгиваем вниз, бегаем по двору, пока окончательно не замерзаем, и разбредаемся по подъездам, даже не поздравив друг друга с Новым годом.
Как же так, Блэк?
Мы с сестрой входим в наш подъезд. За нами хлопает, ухнув, входная дверь.
Состояние — хуже некуда. Будто не праздник, а похороны. Вдруг на лестничной клетке нам под ноги бросается темный комок… Блэк! Это ты? Ты, Блэк, ура! Мы же сегодня кормили его супом прямо здесь, он, наверное, проголодался и пришел сюда, на вкусные запахи, погреться!
Мы хватаем котенка на руки, отбираем друг у друга, он насквозь мокрый, дрожит, начинаем его гладить и целовать в холодный нос.
— Бежим домой, а то уже Новый год, — торопит сестра.
— А ну-ка отлипли от окон! — велит дедушка.
Мы с сестрой покорно садимся на диван и смотрим телевизор, но я все равно вижу Блэка, не могу о нем не думать. Я иду в прихожую — там телефон — и набираю номер подруг — сестер Нади и Кати. Они обещали поговорить с родителями, вдруг те разрешат взять Блэка домой.
— Нет, — печально говорит трубка голосом Нади. — Нельзя.
— Ты говорила, что просто на одну ночь?
— Да.
— А про мороз говорила?
— Они знают про мороз.
— А про…
— Оль, нас с Катькой наказали за то, что мы «все нервы вытрепали с этим котом»!
— И нас тоже, — вздыхаю я и кладу трубку.
— Сейчас будем провожать старый год, — весело говорит дедуля. — Садитесь все за стол.
Мы садимся. У меня нет аппетита и настроения. Я не могу смотреть на стол, который ломится от еды, и на людей, которые сидят в тепле, в то время как там, в холоде, замерзает маленький черный котенок, который никому не помешает.
Я вздрагиваю от звона бокалов, взрослые смеются, что-то обсуждают. По телевизору идет «Голубой огонек». Одно слово — праздник. Я смотрю в одну точку. В окно.
— Так, вот вы, обе, сколько можно нам нервы трепать? — Вдруг дедушка ударил кулаком по столу.
Я вздрогнула, обернулась на сестру. Она тоже понуро смотрела в окно.
— Да что с ними делать? — вздыхает бабуля. — Ну пусть, что ли, заберут этого кота. Сил никаких нет уже… До завтра хотя бы… Замерзнет же…
— Правда? — Мы с сестрой вскакиваем, синхронно роняя табуретки. — Правда можно?
— Давайте, бегите, как раз полчаса до Нового года… — говорит дедуля, махнув рукой.
— Спасибо! Спасибо! Мы мигом. — Мы с сестрой срываемся с места, застреваем в проеме двери, на ходу напяливаем шапки, забываем шарфы, запрыгиваем в сапоги, хватаем куртки и, еще не веря своему счастью, несемся вниз, перепрыгивая ступеньки.
Я почему-то плачу, но это уже от счастья, слезы такие хорошие, добрые, плачу и смеюсь, только бы успеть, только бы обнять, прижать к себе замерзающее тельце Блэка…
Мы выбегаем на мороз, распахнутые, толком не одетые, несемся к крайнему подъезду: там, если поставить друг на друга три ящика, можно влезть на крышу магазина «Тысяча мелочей».
Мы подбегаем к крыше, судорожно ставим ящики друг на друга, я подсаживаю сестру, а она потом помогает залезть мне.
Тут мы видим, что к нашим ящикам бросаются еще две тени, которые при ближайшем рассмотрении превращаются в сестер Надю и Катю.
— Разрешили! Разрешили! — кричат они, задыхаясь от бега и мороза. — Разрешили забрать Блэка!
— И нам разрешили!
— Мы своих довели…
— А мы — своих! — будто хвастаемся мы, протягиваем руки девчонкам, вытаскиваем их на крышу и вчетвером бежим к тому ящику, в котором нас ждет Блэк, не думая, как будем его делить.
Но его нет… Ящик пуст. Мы переворачиваем ящик, ищем котенка, бегаем по крыше, зовем… Нет, нет его… Мы плачем, все четверо. Нам кажется, что случилось самое худшее. Мы забыли варежки, греем руки своим дыханием и рыдаем в голос. Где ты, Блэк?
Я задираю голову и вижу, как из окна нам машет дедуля. Мол, быстро домой. Нет так нет.
Мы понуро бредем к ящикам, по которым залезли на эту крышу, спрыгиваем вниз, бегаем по двору, пока окончательно не замерзаем, и разбредаемся по подъездам, даже не поздравив друг друга с Новым годом.
Как же так, Блэк?
Мы с сестрой входим в наш подъезд. За нами хлопает, ухнув, входная дверь.
Состояние — хуже некуда. Будто не праздник, а похороны. Вдруг на лестничной клетке нам под ноги бросается темный комок… Блэк! Это ты? Ты, Блэк, ура! Мы же сегодня кормили его супом прямо здесь, он, наверное, проголодался и пришел сюда, на вкусные запахи, погреться!
Мы хватаем котенка на руки, отбираем друг у друга, он насквозь мокрый, дрожит, начинаем его гладить и целовать в холодный нос.
— Бежим домой, а то уже Новый год, — торопит сестра.