девочке три, она едет у папы на шее. сверху всё видно совсем по-другому, чем снизу. папа не верит, что скоро она повзрослеет. папа готов воплощать в жизнь любые капризы.

девочке шесть, на коленках у папы удобно. он подарил ей щенка и большую конфету. папа колючий, как ёж, и как мишка огромный. папа умеет и знает вообще всё на свете.

девочке десять, и ей захотелось помаду. сперла у мамы, накрасила розовым губы. папа ругался, кричал, что так делать не надо. папа умеет бывать и сердитым, и грубым.

девочке скоро пятнадцать, она повзрослела. в сумочке пачка «эссе» в потаённом кармане. папа вчера предложил покататься на шее. девочка фыркнула: ты же не выдержишь, старый.

девочка курит в окно и отрезала чёлку. девочка хочет тату и в египет с подружкой. папа зачем-то достал новогоднюю ёлку. девочке это давно совершенно не нужно.

девочке двадцать, она ночевала не дома. папа звонил раз пятьсот, или может быть больше. девочка не подходила всю ночь к телефону. папа не спал ни минуты сегодняшней ночью. утром приехала, папа кричал и ругался. девочка злилась в ответ и кидалась вещами. девочка взрослая, так говорит ее паспорт. девочка может бывать, где захочет, ночами.

девочка замужем, видится с папой нечасто. папа седой, подарил ей большую конфету. папа сегодня немножечко плакал от счастья: дочка сказала, что он превращается в деда.

девочке тридцать, ей хочется к папе на шею. хочется ёлку, конфету и розовый бантик. девочка видит, как мама и папа стареют. в книжке хранит от конфеты разглаженный фантик. девочка очень устала и плачет ночами. папа звонит каждый день, беспокоясь о внучке. девочка хочет хоть на день вернуться в начало, девочка хочет домой, хочет к папе на ручки.

девочка женщина с красной помадой и лаком. девочка любит коньяк и смотреть мелодрамы. папа звонил, и по-старчески жалобно плакал. В ночь увезли на карете в больницу их маму.

мама поправилась, девочка ходит по кухне. пахнет лекарствами и чем-то приторно сладким. девочка знает, что всё обязательно рухнет. девочке хочется взять, и сбежать без оглядки в мир, где умеют назад поворачивать время. где исполняются влёт все мечты и капризы.

где она едет, как в детстве, у папы на шее, и ей всё видно совсем по-другому, чем снизу.

Слушайте все

Я не знаю что мне делать вот и грущу

Я уже не хочу просить у кого-то советы и прочее

И выставлять этр

Хочу чтобы просто пожалели но блин мне некому

Ещё и организм умирает. Аминь. F.

Я забрала от папы себе кошерное место в зале на диване чтоб было максимально удобно разложению моей плоти

Похороны завтра в девять утра жду всех

Итак, я не могу уснуть уже часа 2.5 потому что у меня дико ноют ноги и болит затылок с шеей. Голова целиком тоже не отстаёт. F.

Я уже плачу от боли

Полночи я плакала от боли, остальные полночи от мыслей, я не могу заглушить ни то, ни то. При этом, они дополняют друг друга. Ещё больнее.

Сейчас серьёзно

Отходим от шуток

А знаешь, давай никому не скажем.
Как гуляли с тобой до зари.
Мы друг другу языки позавяжем, чтоб не болтать без причин.
Нам он дан не для вечных упрёков и злости,
Что выплёскиваем, говоря, что любя.
Но на деле — рвём душу в клочья, чтоб задеть. Не себя.

А давай никому не скажем, чем занимались мы дома одни?
Всю ночь, до той же зари,
Никому не узнать ведь о стрессе, что мучал целые дни.
Вот, снимали мы стресс по ночам, а что, какое дело — как?
Об этом сказал бы любой знающий нас простак.

Да, мы делали друг другу массаж, целовали щеки и руки, мы любили смотреть на друг друга в упор
Забывая о той разлуке, что доносилась до нас спустя много лет до сих пор.
По ночам мы не думали о проблемах, мы держались за руки, мы любили дышать
Мы любили говорить в наши ухи о том как любим шептать
О том, что всё это бессмысленно и гадко
И обнимая тебя, и меня, без оглядки
Мы кутались в объятьях друг друга
Вот, чем занимались взрослые дети на общем досуге.