Армия России сейчас самая сильная в мире — даже более сильная, чем американская.

Очень быстро развивается и наша промышленность, несмотря на войну на Украине. Каждый год прибавление бывает в 3–4 процента. Это очень хорошо.

Памятник Дзержинскому там я бы восстановил.  Он восстановил железные дороги, помогал безработным, и бездомным детям. Дзержинский спас три миллиона беспризорных детей, спас многих людей от голода. Он очень много сделал для мирного населения в России. К нему очень многие обращались за помощью и получали ее. Поэтому к нему я лично отношусь достаточно положительно. Репрессии в Гражданскую войну были почти необходимы…

Политических репрессий у нас сейчас нет. Есть уголовные дела, которые возбуждают, в том числе и против оппозиционеров. И чаще всего эти обвинения обоснованны. «Черные воронки», как при Сталине, ни за кем не приезжают. Наоборот, власть в этом смысле слишком либеральна.

Лично меня такой руководитель, как Путин, устраивает.

Не мы начали эту войну. Ее начал Запад. Америка уже выходит из нее, потому что поняла ее бесполезность.

Евросоюз уже, по сути, обречен. Колоний у них уже нет, а собственные ресурсы давно заканчиваются. Не растут там новые писатели, новые скульпторы. Даже романов, и то нет хороших… Поэтому я скорее жалею Европу... Жалко ее. Европа вымирает. 

Специальную военную операцию потому и назвали специальной, что это не наша война.  Мы ведем ее медленно, потому что вынуждены действовать очень щадяще... Мы не бомбим жилые кварталы, не поражаем ракетами больницы, детские сады и школы. Это делают украинцы: они ведут войну более жестоко. А мы наносим удары только по военным объектам. И ведем войну с малыми потерями.